Подарок

Глава 13

Утро пришло незаметно. Я проснулась резко — не от шума, а от подозрительной тишины. Такой глухой, вязкой, что первое ощущение было: оглохла.

На часах — полдень. Солнце в окне светило ярко, по-августовски жгло, отблескивая в стекле теплом, от которого мне почему-то захотелось спрятаться.

Я села, протёрла глаза — и с удивлением поняла: спина почти не болела. Осторожно потянулась, прислушиваясь к телу. Боль ушла. Осталась только тупая тяжесть — как после долгого, изнурительного бега. Кажется пилюли оставленные врачом, действительно помогли.

Огляделась. Комната всё такая же аккуратная. Книги на полке. Стакан с водой на тумбочке, рядом таблетки. Плед, аккуратно наброшенный поверх меня. Кто-то заходил… Пока я спала. А я не услышала. От этого внутри шевельнулась неприятная дрожь.

За завтраком — хотя, скорее, уже обедом — впервые за долгое время я почувствовала, что ем не из нужды, а потому что хочу. Еда всё ещё казалась безвкусной, но впервые это не имело значения. Я могла сосредоточиться на другом. На доме.

Передвигаться по нему было разрешено. Почти свободно. Почти — потому что двери наружу по-прежнему оставались закрыты.

Всю неделю я училась двигаться бесшумно. Сначала — по комнате. Потом — в коридоре. Я наблюдала. Запоминала. Где стоят камеры, как глухо скрипит третья ступенька, в каком углу отражается красный огонёк. Камеры были почти невидимы — тонкие, чёрные, врезанные в потолочные углы.

Я высматривала слепые зоны. Тень между книжным шкафом и стеной. Узкий поворот лестницы. Затенённый угол у двери на кухню. Маленькие островки невидимости. Моё поле для будущего манёвра.

Я играла роль. Послушной. Тихой. Измотанной. Кажется, даже Артем мне поверил. И почти не следил, за каждым моим шагом. Или он просто делал вид.

Хозяин дома, Карим, появлялся редко. Раза три за неделю. Все наши разговоры сводились к одному:

— Как ты себя чувствуешь?

И мой ответ. Короткий. Сдержанный.

Но каждый его взгляд заставлял напрягаться. Сосредоточенный, тяжёлый — казалось, он считывает мысли. Иногда мне чудилось, что после его визитов охраны становилось больше.

Каждый день я выходила в холл. Считала ступени. Засекала шаги — от комнаты до лестницы, от лестницы до гостиной. Я приучала себя к дому, как к лабиринту, по которому мне однажды придётся идти быстро. Очень быстро.

Долгими минутами стояла у окна. Смотрела на двор. Забор — высокий, кованый, с острыми вершинами. Камеры есть и снаружи, наверняка. Я их буквально чувствовала кожей.

На пятый день я попросила выйти во двор. Не умоляла, нет. Просто сделала это с тем самым оттенком голоса, который, как мне казалось, мог сработать.

Артём смотрел долго. Пронзительно. Как будто решал уравнение. Сомневался. Искал подвох.

Я выдержала его взгляд. Спокойно. Чуть устало.

— Пять минут, — сказал он наконец. — Только в саду.

Я кивнула. Мне и пяти хватит.

Воздух на улице был влажный и свежий. Я шла медленно, считая шаги от крыльца до скамейки. От скамейки — к живой изгороди. Смотрела под ноги — гравий, плитка, земля, газон.

Шестой или седьмой день… Я сбилась со счёта. Когда дни сливаются в один, время становится единым целым.

Теперь уже и выход на улицу перестал быть под запретом. Я сидела у клумбы. Вечер был тёплый, солнце — ниже, длиннее тени. Артём стоял у двери. Как всегда — рядом, но в стороне. Не мешал. Не приближался.

Я поднялась. Притворилась, что замёрзла. Медленно пошла к изгороди. Чуть дальше, чем раньше. Артём не двинулся. Но я знала, почувствовала, он насторожился. Камеры. Датчики. Периметр. Он точно знает, где они. Я же лишь только догадываюсь.

Я остановилась, склонилась, будто заметила что-то на земле.

— Назад, — голос был ровным, без угрозы, но чуть громче чем обычно.

— Я просто гуляю, — тихо ответила, не оборачиваясь — Сам же разрешил.

— Гуляй здесь. Дальше нельзя.

Я медленно обернулась.

— Почему? Я ведь не прошу выйти за забор. Мне просто нужно пространство. Свобода. Хоть в пределах сада. Или здесь даже это нельзя? Потому что твой хозяин не разрешил?

Он подошёл ближе. Я не отступила. Ждала — когда он скажет про приказы, инструкции, протокол. Но он молчал. Долго смотрел в глаза. А потом, почти неохотно, сказал:

— За изгородью — ничего. Лес. Забор. Три камеры. Датчик движения. Даже птица с расправленными крыльями может включить тревогу.

Я слушала. Впитывала. Он сказал больше, чем хотел. И слишком точно. Я сделала шаг. Ближе. Слишком близко.

— Тебе не надоело играть в охранника, чтобы по ночам спать спокойно? — шепнула я прикусывая нижнюю губу.

— Я делаю свою работу, — закашлял мужчина. Резко отступил. — На сегодня хватит. В дом.

Но я увидела, в его взгляде — растерянность. Этого я и добивалась.

Он развернулся. И я послушно пошла за ним. В дом.

Сегодня он дал нужную мне информацию, сам того не понимая. От чего с моего лица не сходила глупая улыбка.