Подарок

Глава 61

Я сидел в пустом коридоре больницы, уставившись на закрытую дверь операционной. Часы будто нарочно тянулись — каждая минута растягивалась в пытку.

Артём сидел чуть поодаль, с телефоном в руке, но тоже молчал. Мы оба знали: сейчас любое слово — лишнее.

Мысли путались, возвращая к самому началу. К тому дню, когда я впервые увидел её. Тогда я и представить не мог, чем всё это обернётся.

Помню всё до мелочей.

Измотанная, с какой-то дрянью в крови, с разбитой губой и тенью под глазами… но с таким взглядом, что я застыл. В нём было что-то живое, дерзкое — вызов всему миру. Даже когда тело едва держалось, Мира не сдавалась. И именно это выбило меня из привычного равновесия.

Я сразу понял — передо мной не просто очередная сломленная душа. Нет. Эта девчонка могла дать отпор.

Помню, как подошёл: грязная форма горничной, рваные колготки, запачканное лицо… глаза цвета крепкого чая, и взгляд, в котором плясала искра. Её угроза — «Я тебе кадык вырву» — только заставила меня усмехнуться. Я не мог отвести глаз. Уже тогда понял: хочу знать о ней всё.

Добрый самаритянин, чтоб его…

Она сопротивлялась. Билась. Пыталась оттолкнуть. А я — слишком настойчивый что ли, не отступил. И когда она впервые позволила мне быть рядом, это стало чем-то большим, чем просто притяжение. Она впустила меня туда, куда, кажется, не пускала никого.

А теперь… она лежала там, за этой дверью. Под наркозом. Между жизнью и смертью. И я чувствовал, что теряю контроль. Не над ситуацией — над собой.

С ней всегда так.

Я знаю: она сильная. Моя сильная девочка. Но страх всё равно сжимал горло. Я не мог думать о ней как о случайной женщине, которую когда-то вытащил из беды. Нет. Теперь она — часть меня.

Три мучительных часа спустя её перевели в палату интенсивной терапии. Я уже ждал.

Врач что-то говорил — о восстановлении, о возможных осложнениях — но слова проходили мимо. Всё внимание было приковано к ней.

Она лежала неподвижно, слишком бледная. Губы — почти бесцветные.

— Она придёт в себя через час, — сказала медсестра, поправляя капельницу. — Вам стоит поесть. Вы не спали всю ночь.

— Я подожду, — тихо ответил я. — Спасибо.

Сел рядом и не знал, что делать. Я, привыкший решать всё силой, чувствовал себя абсолютно беспомощным.

Мира зашевелилась ровно через час. Я даже не сразу поверил. Медленно, с усилием, приоткрыла глаза. Сердце сбилось с ритма.

Я наклонился ближе, убрал прилипшие пряди волос с лица. Коснулся пальцами её щеки — осторожно, будто боялся причинить боль.

— Мира… девочка моя, — шепнул я.

Она попыталась повернуться — и тут же поморщилась.

— Тише, — я провёл ладонью по её руке. — Всё хорошо. Скоро пройдёт.

Она слабо кивнула. Уголки губ дрогнули.

— Я… хорошо… спасибо, — едва слышно прошептала. И снова погрузилась в сон.

Сумерки легли на город быстро. Я всё ещё сидел рядом, держа её за руку, большим пальцем поглаживая холодную кожу тыльной стороны ладони. Невыносимо тихо. Только мерный писк монитора.

Врач заглянул в палату.

— Состояние стабильное. Всё в пределах нормы, — сказал он, осматривая аппаратуру. — Карим, она сильная. Вам стоит отдохнуть.

— Я останусь, — перебил я, не поднимая взгляда. — Что по прогнозам?

— Возможно, она скрывала масштаб травмы, — вздохнул врач. — Но ваши старые данные помогли избежать осложнений. Операция прошла успешно.

— Она сможет ходить?

— Да. Но не сразу. Реабилитация займёт время.

— Почему она всё время спит?

— Сильные препараты и наркоз. Ей нужно восстановиться.

Дни потянулись вязко, почти беременно. Мира то приходила в себя, то вновь засыпала. Я метался по палате, не находя места, чувствуя себя бесполезным. Почти не ел. Почти не спал.

И в какой-то момент просто вырубился — прямо в кресле, рядом с её кроватью. Сон накрыл мгновенно, будто удар по голове.

Проснулся резко — от тишины. Слишком тихо. Настолько, что даже аппарат у изголовья молчал.

Я поднялся. Мира всё так же лежала на кровати, спокойно, почти умиротворённо. Слишком спокойно.

На мониторе — прямая линия.

Пальцы похолодели.

— Нет… — я шагнул к ней, схватил за запястье. Ничего. Пульса нет.

— Мира! Слышишь? Эй! — голос сорвался. — Проснись… пожалуйста!

Я стал её звать и трясти. Прижал её руку к губам — холодная, как лёд.

— Не смей, слышишь?! Не смей! — крикнул я, чувствуя, как горло сжимает судорога.

Мир сузился до этой палаты, кровати, до её неподвижного лица.

И вдруг….. рывок.

Я вдохнул резко, будто вынырнул из глубины. Холодный пот стекал по спине, сердце колотилось.

Всё то же кресло. Та же палата.

А она… открыла глаза и смотрела на меня с усталой, но живой улыбкой.

— Привет, — тихо сказала она. — Устал меня караулить?