Подарок

Глава 34

Карим

Прошло две недели. Но ощущалось, будто вычеркнули месяц. Дом стал другим без неё. Тише. Холоднее. Пустым — как витрина, где раньше что-то мерцало, а теперь только пыль и отражения. Я туда больше не ездил. Не имело смысла.

Не отпускала та ночь. На кухне. Где я едва удержал себя в руках. Когда понял. Хватит. Хватит удерживать её. Хватит проверять свою волю на прочность. Хватит рвать себя пополам — между контролем и влечением.

Я сидел в тёмном кабинете, с бокалом в руке, глядя в чёрное стекло. За ним — ночь. Внутри — пустота. И один-единственный вопрос, бьющий в висок, как муха в лампу: что же на самом деле меня злит?

Её дерзость? То, как смотрит на других мужчин — как будто специально? Поцелуй с Артёмом?

Нет. Ревность. Глупая, примитивная, звериная ревность. Вот что. И я ненавидел себя за неё больше всего.

Ты всегда был рационален, Карим. Холоден. Собран. Держал людей на поводке и сам себе был хозяин. Так почему одна девчонка с растрёпанными волосами и упрямыми глазами рушит тебе всю систему?

Когда наутро я выбрался из кабинета, так и не сомкнув глаз, в доме стояла подозрительная тишина. На кухне наткнулся на Артёма. Он стоял у кофемашины, как будто собирался куда-то.

— Артём, — кивнул я.

Он обернулся. Во взгляде промелькнуло что-то резкое — раздражение, усталость — но скрыл за привычной маской.

— Слушаю.

Я хотел спросить что-то деловое. Но вместо этого:

— Мира проснулась?

Он чуть повёл бровью.

— Понятия не имею. Я её не видел. Ты же сам отстранил меня от всего, что с ней связано. Так что держусь подальше. А то вдруг снова влетит, — сказал ровно, почти с усмешкой. — Приказ был твой.

Я сжал зубы. Он прав. Сам запретил. И знал, что во всей этой истории с поцелуем — он не виноват. Это всё она. Вернее — я. Я дал ей повод. Я дал ей право играть.

Ревность? Да к чёрту её.

Но я не сказал этого вслух. Не для того строил свою жизнь, чтобы теперь кому-то показывать слабые места. Даже ему.

Я сказал коротко:

— Скажи ей, чтобы собиралась. Увезёшь. Если спросит — скажешь, что не в курсе. Поймёт всё, когда окажется на вокзале.

Он застыл. Глаза чуть расширились. Потом — медленно кивнул:

— Домой хочешь отправить?

— Да. Пусть возвращается к родителям. Ты проследишь, чтобы села в поезд. Потом — возьми пару дней отдыха.

Он изучал меня взглядом. Долго. Словно пытался найти трещину. Потом только спросил:

— Ты точно уверен?

— Уверен, — отрезал я.

Не был. Ни на секунду. Но признаться — значит расписаться в своей слабости.

— Ладно, — сказал он. — Скажу, чтобы собиралась.

Артём ушёл. А я остался один на кухне. Смотрел в мутное утреннее окно. И чувствовал, будто только что вырвал из себя что-то важное. Безвозвратно.

Потом не теряя ни минуты — уехал. Чтобы не передумать.

Следующие недели была пыткой. Я пытался жить, как прежде — встречи, переговоры, командировки, женщины. Но мысли возвращались к одному: где она?

Как спит? Что ест? С кем рядом? Кто рядом с ней сейчас?

Перечитывал отчёты, которые Артём продолжал присылать — хотя приказа на это не было.

Узнал, что она вернулась. Вернее — даже не уезжала. Что вернулась на работу в «Парус». Что живёт так же, как и прежде: работа — дом, супермаркет, вечерние прогулки. Что снова смеётся. Улыбается.

Но что у неё внутри?

Думает ли она обо мне? Или наоборот — облегчённо выдохнула, когда я исчез из её жизни?

Каждое утро я приказывал себе:

Хватит.

И каждую ночь мысли снова возвращался к ней.

Сегодня с утра пришёл Артём. Я сидел за столом, механически перекладывая бумаги. Не читал — просто двигал их.

— Ну? — бросил, не поднимая головы.

— Всё по-прежнему. Работа-дом, дом-работа. Живёт, как прежде.

Я кивнул. Но внутри что-то не отпускало.

— А выглядит как?

— Как обычно, — сказал он, но потом замялся.

Я поднял взгляд.

— Что?

Он почесал висок, подбирая слова. Потом выдохнул:

— Карим… она общается с Сашей Дьяченко. Тем барменом. Который тогда передал её Родиону. Все бы не чего, только этот упырь связей с Родей не оборвал.

Сердце ухнуло вниз. Холод ударил в грудь. Тихо. Без предупреждения. Как удар под рёбра.

— Они пересекаются на работе постоянно. — продолжил он — Один раз даже в клуб вместе пошли. Со стороны кажется… — Он осёкся.

— Кажется что?

— Словно у них что-то начинается. Или может начаться. Я не уверен. Просто… мне так кажется.

Я зажмурился. По позвоночнику прошёл холод. Цепкий, липкий — как ледяная вода под кожу.

— Часто пересекаются?

— Да. Более чем.

Я резко встал, отодвинул стул, подошёл к окну. Ни одной эмоции на лице. Только выдох:

— Следи. Но чтобы она тебя не видела. Понял?

— Понял.

Артем ушёл. А я остался. Стоял. Молчал.

Этот Саша. Сука. Никто. Предатель. И этот предатель рядом с ней больше, чем я был за всё это время. Возможно — он слышит её смех. Возможно — он знает, когда она засыпает. Возможно — она даже доверяет ему.

Внутри медленно, по сантиметру, поднималась чёрная волна. Не ярость. Не вспышка. А нечто более страшное — решимость.

И я понял.

Я её отпустил. Но она — нет. Потому что всё во мне, что я считал своим, давно уже принадлежит ей. С первого дня.