Подарок

Глава 24

Мира

Я проснулась, когда в комнате уже серело. Раннее утро — то самое время, когда хочется зарыться под одеяло, уткнуться носом в подушку и исчезнуть для всего мира. Обычно я так и делала. Но сегодня — нет.

Ночью здесь был Карим. Наверное, он думал, что после всего я просто усну. После того, как стоял у моей кровати, глядя на меня так, будто видел не подаренную игрушку, а… женщину. Или это были мои полусонные фантазии? Но я же слышала, как неровно у него шло дыхание. Чувствовала тёплую ладонь на своей щеке. От этого по коже шёл горячий озноб.

Для чего я ему? Этот вопрос вцепился в голову, не отступая. Зачем мужчине, который может купить кого угодно, держать возле себя именно меня?

Я долго стояла под горячими струями душа, смывая липкую ночную дрожь. Смотрела, как капли скатываются по запястьям, как чуть розовеет кожа. А потом уставилась в зеркало. Лицо смотрело на меня прежнее — но в глазах было что-то другое.

Когда спустилась в столовую, Карим уже сидел за столом. На нём безупречно выглаженная белая рубашка. От влажных волос исходил лёгкий запах дорогого шампуня и чего-то ещё — терпкого, с ноткой дыма.

Он поднял взгляд, когда я вошла.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь говорить ровно.

Села напротив, обхватила чашку. Сделала глоток кофе и только тогда встретилась с ним глазами.

— Доброе, — отозвался он хрипло, чуть ниже обычного. Может, тоже плохо спал.

Я наклонила голову, словно что-то изучая.

— Скажи, Карим… Ты часто заходишь по ночам в спальни к девушкам, просто чтобы смотреть, как они спят?

Он чуть задержал дыхание, а потом уголок его рта едва заметно дёрнулся.

— Только к тем, кто всю ночь не выходит у меня из головы.

Я прикусила губу, подавляя улыбку. Это было, наверное, опаснее всего.

— Тогда тебе стоило найти кого-то попроще, — сказала медленно, выговаривая каждое слово. — Кто не задаёт вопросов. Не создаёт проблем.

Карим опёрся локтями о стол, наклонился ближе. От него очень вкусно пахло.

— Не думаю, что мне было бы интересно.

Я сжала ладони на чашке так, что ногти впились в кожу.

— Значит, ты всё-таки играешь со мной? Или ещё не решил, как воспользоваться этим… подарком?

— А может, всё куда проще, Мира, — сказал он тихо, почти ласково. И ушёл.

В груди что-то кольнуло острым, пустым. Я отвернулась, уставившись на тёмный узор скатерти.

Какие бы мысли ни шумели в голове — если он думает, что я перестану искать выход, то ошибается. Даже если придётся дорого за это заплатить. Даже если я уже сама не знаю хочу ли быть на расстоянии от этого мужчины.

Карим уехал сразу после завтрака, оставив после себя особую тишину. Она раньше пугала, а теперь только злила.

А я всё ещё держалась за свой безумный план. Хоть надежды уже почти не оставалось, но и отступать я не собиралась. Снова пыталась подойти к Артёму — на кухне, в коридоре, у входной двери. Легко касалась его руки, задавала пустые вопросы о погоде, о том, что будет на ужин. Ловила взгляд. Но он был уже другим. Настороженным, колючим.

— Вам что-то нужно? — бросил он, даже не замедлив шаг.

— Разве мы теперь на «вы»? Артём, ты серьёзно?

— Лучше займитесь своими делами, — сказал он, глядя поверх меня, и быстро ушёл.

Карим явно успел с ним поговорить.

Вечер подкрался незаметно. Тени в доме сгустились. Я сидела в гостиной, перелистывая книгу, но слова слипались в мутную кашу.

И вдруг послышался звук открывающейся двери. Сердце неприятно подпрыгнуло — я подумала, что вернулся Карим. Страшно ли мне было? Или наоборот… радостно? Но в холле раздался чужой голос — высокий, чуть насмешливый, женский:

— Артём, не ожидала тебя здесь застать. Карим дома?

Я поднялась и выглянула. Там стояла женщина. Высокая, в дорогом пальто, идеально уложенные светлые волосы. Запястье перехвачено часами с тонким браслетом. Лицо ухоженное, но в глазах скользило что-то неприятно оценивающее.

Артём коротко что-то ответил. Но женщина — Алла, как он её назвал — вдруг заметила меня. Застыла, приподняв брови.

— А это кто? — спросила с полуулыбкой, от которой у меня внутри неприятно похолодело.

— Гостья, — сказала я ровно, не отводя взгляда.

Её глаза чуть сузились.

— Забавно. Карим обычно не любит гостей. По крайней мере, таких… неожиданностей он мне раньше не устраивал.

На миг в её взгляде мелькнула неуверенность. Она явно не знала обо мне. И это укололо приятно и гадко одновременно.

— Карим скоро вернётся, — сухо сказал Артём. — Вам лучше подождать в городе. Он будет не доволен, что вы приехали.

— Я уеду только с ним, — отозвалась она чуть выше тоном, задрав подбородок. — У нас с ним много незавершённых разговоров.

Она прошла мимо, в направлении кабинета хозяина. Оставила за собой сладкий, густой шлейф духов и ощущение мерзкой, хищной надменности.

Я смотрела ей вслед. Значит, Алла.

Где-то внутри вспыхнула ревность. Горькая, едкая. Я тут же отмахнулась от неё, как от назойливой мухи.

Алла скрылась за дверями гостиной. Я перевела взгляд на Артёма.

— Кто она? — спросила нарочито тихо, ровно. Хотя сердце колотилось, будто я бежала по лестнице.

Артём нахмурился.

— Не ваше дело, — сказал жёстко и уже хотел уйти.

— Артём… — я сделала шаг ближе, почти касаясь его плеча. — Просто скажи.

Он выдохнул через сжатые зубы, раздражённо. Но остался каменным.

— Вам лучше пойти к себе.

Я приблизилась ещё. Глаза в глаза, тише шёпота:

— Это его женщина?

И в этот момент в холле послышались шаги. Глухие, уверенные, чуть замедленные — будто хозяин дома давал нам время приготовиться.

Я обернулась.

Карим стоял в дверях. Он смотрел на нас. Лицо его оставалось спокойным, почти безразличным — но это «почти» отозвалось неприятными мурашками.

Артём сразу отступил, выпрямившись.

Карим провёл взглядом по мне, задержавшись дольше, чем нужно, на моих губах, потом на Артёме. Кивнул ему — коротко, будто отпускал.

Артём исчез.

— Какого чёрта ты опять крутишься возле моего человека? — спросил Карим. Голос мягкий, ленивый, а глаза опасно блестели.

Я чуть подняла подбородок.

— Не твоё дело.

Его губы едва дёрнулись, но это была не улыбка. Скорее, хищное предупреждение.

— Поднимись наверх, Мира. Не заставляй повторять.

— Указывай своей кукле на каблуках, которая ждёт тебя в кабинете — шагнула к нему, сама не понимая, откуда во мне эта наглость. — Мне не нужно.

Его взгляд стал тёмным, почти чёрным. Но он не повысил голос. Подошёл, схватил за локоть так, что кожа загорелась от боли.

— Я сказал — иди. Живо.

Я попыталась выдернуть руку, но он только крепче сжал, пальцы врезались в кожу так, что кольнуло болью. Его хватка была твёрдой, уверенной, словно цепь на запястье. Он повёл меня к лестнице, даже не думая, что я могу сделать что-то ещё.

Но зря.

Внутри словно щёлкнуло. Я нарочно сократила дистанцию, и коротко ударила снизу вверх — точно в подбородок. Чуть промахнулась. Карим дёрнулся, и на его нижней губе тут же выступила тонкая алая полоска.

Он не успел увернуться — слишком близко стоял, возможно был слишком уверен, что я никогда не рискну. И это выражение лёгкого, почти надменного удивления, промелькнувшее в его глазах на миг, доставило мне извращённое, острое удовольствие.

— Не смей хватать меня…

Карим медленно выдохнул, провёл кончиком языка по разбитой губе, пробуя кровь. Его взгляд стал тёмным, опасным, но он не сказал ни слова.

Наоборот — снова схватил меня за локоть, теперь сильнее, будто впечатывая пальцы в кость. Повёл к лестнице так, что у меня перехватило дыхание. Только там, у подножия, отпустил.

Я поднялась, чувствуя, как внутри всё еще пульсирует бешеная дрожь — от выброса адреналина. На площадке всё-таки оглянулась.

Карим стоял внизу, чуть откинув голову, и смотрел мне вслед. Его глаза были тяжёлыми, колкими. Он снова провёл языком по губе, стирая каплю крови.