Подарок

Глава 57

Мира

Всё начиналось так же, как тогда: зал был наполнен шумом — свистки, судьи, хлопки ладоней по татами. Я стою на ковре, сосредоточенная, с холодной решимостью в груди. Финал. Слишком важный, чтобы проиграть.

Она сделала резкий выпад — я отклонилась, перехватила, и… всё пошло не по плану. С самого начала.

Резкий толчок. Хруст. Свет ослепил. Мир словно сместился. Я попыталась встать — и не смогла. А потом — тишина. Только гул в ушах и одно-единственное осознание, вбившееся в голову: «Я не чувствую ног».

— Я не чувствую ног… — прошептала я, не осознавая, что голос вырывается наружу, в окружении испуганных лиц тренеров.

Я сплю. Понимаю, что сплю, но глаза упорно отказываются открываться. Так хочется всё забыть, проснуться и понять, что события прошедших дней — всего лишь сон.

Но я снова там — внутри воспоминания. В тот момент, когда всё изменилось. Паника подступала вновь — липкая, холодная, чужая.

И вдруг… что-то иначе на этот раз. Необъяснимо, но в этом кошмаре рядом было ощущение чьего-то присутствия. Не как тогда — пустота и одиночество, а кто-то рядом. Сильный. Тихий. Тепло. Я не знала, кто именно, но его присутствие давало странное, почти нереальное чувство безопасности.

И я снова прошептала:

— Я не чувствую… — но голос уже не дрожал.

Я очнулась резко, в незнакомой палате. Свет был рассеянный, мягкий, где-то рядом ровно гудели приборы. Тело казалось ватным, каждая клетка словно обесточена. Грудь сдавило — не болью, нет. Ощущением. Тем самым, старым и холодным, как в тот день, когда я впервые услышала: «Вероятность, что ты снова встанешь, крайне мала.»

Я медленно повернула голову. Белые стены, лампа у изголовья, занавешенное окно. В пахнущем антисептиками воздухе витало ощущение стерильной тревоги. Место явно не из дешёвых — палата напоминала частную клинику. Чисто. Безупречно. И всё равно — чуждо, пусто, холодно.

Карима рядом не было. Значит, то ощущение присутствия рядом — лишь часть больного подсознания. Может, всё, что случилось — от начала до конца — было сном? Как сказал Родион, внимание теперь требует белокурая красотка. Я прикусила до крови губу, вспоминая, как сама пришла к Кариму… а может нет… Не помню.

Дверь в палату распахнулась, зашёл мужчина в белом халате — высокий, лет сорока, с серьёзным взглядом и папкой в руках. Это не тот, что был в доме Карима. Того я запомнила.

— Доброе утро, — сказал он спокойно, заметив, что я открыла глаза. — Меня зовут Роман Олегович, я ваш лечащий врач.

Я попыталась заговорить, но пересохшее горло выдало лишь хрип. Он понял без слов — поднёс стакан воды к моим губам. Я пила жадно, будто могла утонуть в собственном страхе, если не сделаю глоток.

— Где я? — прохрипела я, отстраняясь. Голос был чужим, слабым.

— В частной клинике. Вас доставили вчера. Слишком рискованно было медлить.

«Доставили». Это слово будто щёлкнуло в голове. Значит, всё, что я помнила — ночь, дорога, дом Карима — не было реальностью. Значит, я так и не доехала к нему. Значит, это тоже было воображением — очередным кошмаром, в котором реальность и воспоминания переплелись.

— Что… с ногами? — спросила я тихо.

Он на мгновение опустил взгляд в бумаги, а потом ответил:

— У вас в позвоночнике установлены пластины, — его голос звучал осторожно, почти сочувственно. — Судя по выписке из предыдущей клиники, последствия старой травмы. Сейчас есть риск, что одно из креплений сместилось. Мы стабилизировали состояние, но…. Вы не чувствуете ног?

Я кивнула. Хотела сказать «иногда», но… зачем врать врачу?

Он продолжил:

— Мы проведём серию исследований. Пока рано делать выводы. Но одно могу сказать точно — вы оказались в нужном месте в нужное время. Поверьте, если бы вы не добрались до нас… всё могло быть хуже.

Я отвернулась к окну. Где-то в груди сгустился ком. Боль, которую я носила годами, вернулась — не физическая. Психологическая. Я снова в белых стенах, снова в мире, где у меня нет имени — только номер истории болезни.

И всё же… что-то не сходилось. На прикроватной тумбочке лежали мужские часы. Запах в палате, помимо медикаментов — едва уловимый, знакомый до дрожи: смесь табака и терпкого парфюма. Так пахло в доме Карима.

Я посмотрела на врача, но он, кажется, не придал этому значения — просто листал бумаги, не глядя на меня.

Я закрыла глаза — и вдруг в голове вспыхнуло короткое, как вспышка, воспоминание: темнота, дождь, шаги, и кто-то шепчет, едва касаясь лба: «…Потерпи девочка.»

Я резко открыла глаза — передо мной всё те же белые стены. Может, я действительно всё придумала. А может… не всё.

— Доктор… — голос сорвался, но я заставила себя продолжить. — Как я… оказалась здесь?

Он поднял взгляд от бумаг, словно заранее знал, что этот вопрос прозвучит.

— Вас привезли, — спокойно сказал он. — Алексей Сергеевич — мой друг. Его вы, думаю, помните, он уже оказывал вам медицинскую помощь.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— По его распоряжению вас доставили сюда, в лучшую клинику, — врач сделал паузу, потом добавил чуть тише, почти уважительно: — …Карим Шамилевич настоял лично.