Подарок

Глава 27

Карим приехал вечером, на следующий день.

Дом изменился в одно мгновение. Стало как будто тише. Охрана у входа стояла так ровно, что у них, наверное, сводило позвоночники, едва только доложили, что шеф на подходе. Воздух натянулся, пропитался чем-то тяжёлым — властью и угрозой.

Я сидела у себя на кровати, укрывшись пледом, делая вид, что читаю. Кажется, я даже услышала, как хлопнула входная дверь. Потом — приглушённые голоса. Шаги за стеной. Сердце соскочило вниз, забилось где-то в животе — быстро, неровно, чуждо.

Я заставила себя остаться. Не выбегать. Не идти смотреть. Не показывать, что хоть капля внутри дрогнула от его возвращения.

Но, конечно, Карим сам меня нашёл.

Он вошёл без стука — как всегда. Просто распахнул дверь, и она ударилась о стену. Замер в проёме, глядя так, что в висках тут же застучал тяжёлый пульс.

— Ты охренела? — голос был тихий. От этого только страшнее. — С моими людьми развлекаться, серьёзно? Спарринги?.. Какого хрена ты вообще вышла на задний двор? Ты хоть понимаешь, где находишься?

— Не твоё дело. Это мне решать, — ответила спокойно, я подняла на него глаза, стараясь не отвести взгляд.

— В этом доме решаю я, — он закрыл за собой дверь и медленно подошёл ближе.

— А я не напрашивалась сюда, — усмехнулась я, хотя внутри всё сжалось в тугой, липкий ком.

Его глаза сузились. На миг показалось, что он ударит — рука дёрнулась. Но он лишь подошёл почти вплотную. Так близко, что я ощущала жар его дыхания.

— Следи за языком, Мира, — слова упали тяжёлыми каплями. — Подумай, где бы ты сейчас была, если бы не я. Была бы ли вообще.

— За это я уже сказала спасибо. Извини, не располагаю финансами, чтобы отблагодарить тебя материально, — я чуть склонила голову, будто прислушиваясь, и отложила книгу. — И вообще, не тебе решать, с кем и как мне развлекаться. Артём тебе вчера ещё настучал, а ты сегодня пришёл устраивать разборки?! Был сильно занят?! Катись к своей мымре.

— Ты ревнуешь? — он вскинул бровь.

— С чего бы? — фыркнула я. — Не переоценивай себя. Мне плевать.

— Ревнуешь, — прозвучало уже не вопросом, а утверждением. — Неужели тебя действительно волнует, с кем я сплю…

В горле встал горький ком. Я проглотила его, скинула плед, оттянула тунику ниже к коленям, выпрямилась.

— Спи с кем хочешь, Карим. Мне всё равно. Только не строй из себя собственника. Ты не имеешь на меня никакого права.

Он замер. Лицо — каменное, но в глазах мелькнуло что-то хищное. Словно он не услышал последнего. Его рука резко поднялась — я напряглась, ожидая удара. Но он только сжал мою челюсть — грубо, до боли.

— Алла в прошлом.

— Пф-ф, — попыталась отвернуться, но он не дал.

— Хочешь, скажу, кто ты для меня? — голос стал почти ласковым. От этого мороз по спине. — Или лучше покажу…

Он рванул меня за затылок и прижался губами. Поцелуй был злой, требовательный, как хищник, вцепившийся в жертву. Я сперва отпрянула, попыталась вырваться, но он удержал меня так крепко, что это только рассердило его сильнее. Его рука скользнула к моему боку, прижала к себе так, что я почувствовала всё его тело, горячее и тяжёлое.

И самое отвратительное — внутри что-то дрогнуло. Сердце ухнуло, в животе расплылось предательское тепло.

Я ненавидела себя. За то, что губы раскрылись. Что дыхание сбилось. Он почувствовал это — и улыбнулся сквозь поцелуй, медленно, опасно.

— Вот так, — выдохнул он у самой скулы. — Это уже честно. Правда?

Я с силой оттолкнула его. Он чуть пошатнулся, но тут же ухмыльнулся, будто я его позабавила.

А потом — звонкая пощёчина. Карим даже не нахмурился.

— Никогда так больше не делай! — выкрикнула я. — Иначе…

— Что? Опять покажешь своё мастерство? — хищно усмехнулся он, коснувшись губы, где едва заметен был след старой трещины.

— Узнаешь, — буркнула. — Уходи.

Он не ответил. Только смотрел. Долго. Так, что перехватило дыхание. Потом развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Я осталась одна — с дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем.

Провела пальцами по губам — они горели. Ненавидела его. И себя — ещё сильнее.

Я терла губы тыльной стороной ладони, будто могла стереть этот поцелуй, вытравить его. Но стало только хуже — саднило до боли.

Позже я стояла под душем, пока вода не обжигала кожу. Прижала лоб к холодной плитке и слушала, как грохочет сердце.

Хотела смыть всё. Его запах. Его вкус. Себя. Мысли.

Когда наконец вышла, завернувшись в полотенце, за окном уже была ночь. Я села на край кровати, закрыла лицо руками.

И в этот момент дверь снова открылась.

Карим вошёл тихо. Закрыл за собой, облокотился плечом и просто смотрел. Без злости. Взгляд — тяжёлый, тёмный, почти ласковый.

— Зачем ты пришёл? — спросила я хрипло. — Уходи.

Он подошёл ближе. Рука поднялась — я вздрогнула, но он лишь убрал мокрую прядь с моего лица. Заправил за ухо. Пальцы скользнули к шее.

— Не трогай меня, — прошептала я. — Не делай так.

Он склонил голову. Смотрел.

— Почему? Боишься?

— Нет, — я подняла на него глаза. Прямо.

Он едва заметно усмехнулся, наклонился ближе. Я почувствовала его дыхание.

— Отпусти меня, — вырвалось почти шёпотом. — Дай уйти. Спокойно.

Он молчал. Долго. Потом покачал головой.

— Нет.

— Почему? — прошептала я.

Он провёл пальцем по подбородку, чуть приподняв его.

— Потому что могу, — сказал он. — Потому что хочу. И потому что ты слишком вкусно боишься, когда делаешь вид, что не боишься.

Я прикусила губу, чтобы не расплакаться. Он смотрел. А потом наклонился — хотел поцеловать. Я успела отвернуться. Его губы коснулись щеки.

— Тогда не удивляйся, — выдохнула я, — если однажды ты сам захочешь, чтобы я ушла.

— Посмотрим, — сказал он и ушёл.

Комната опустела. Слишком резко, слишком окончательно.

— Ненавижу, — выдохнула я в тишину, почти беззвучно, как молитву, в которую сама не верю.

А внутри, в самой глубине, где боль сплетается с упрямым теплом, всё равно… хотела, чтобы он остался. С этим своим упрямым взглядом и тенью улыбки.