Подарок

Глава 52

Родион чуть склонил голову набок, будто прислушивался к невидимому эху. Его губы дрогнули в ленивой усмешке, но глаза стали жёстче, хищнее — как у зверя, подмечающего колебание жертвы.

— Разочарование? — протянул он с тягучей расстановкой, отставляя бокал на столик. — Меня трудно разочаровать. Зато у меня талант разочаровывать других.

Он поднялся и двинулся ко мне — размеренно, будто каждая секунда принадлежала только ему. Запах дорогого виски вперемешку с острой пряной нотой обволок горло, вызвав тошнотворный спазм. Пальцы сами сжались: холодный осколок стекла под тканью джинсов напомнил о себе — последняя ниточка, за которую я могла держаться.

— Но ты права, — сказал он тише, доверительно, будто делился секретом. — Я ждал слишком много. И пора это ожидание окупить.

Он протянул руку и коснулся моего лица — кончиком пальцев провёл по щеке, будто проверяя, настоящая ли я. Я сжала челюсти, чтобы не отшатнуться. Внутри всё кипело: отвращение, страх, злость — всё перемешалось в жгучий коктейль.

— В твоих глазах, — прошептал он, вглядываясь, — больше правды, чем в твоих словах. Паника. Страх. Но есть и кое-что ещё… Ты станешь моей самой интересной игрушкой.

Его нос скользнул вдоль моей шеи, он жадно вдохнул воздух. Я резко выдохнула и заговорила, прежде чем он успел зайти дальше:

— Лучше не трогай меня, если дорожишь своими конечностями.

Его пальцы на миг застопорились. Взгляд вспыхнул раздражением, но ленивая усмешка вернулась.

— Этим ты и цепляешь, — хмыкнул он. — С виду хрупкая, а стоит отвлечься — зубки показываешь. Такие, как ты, на вес золота. Вот только… — он кивнул на дверь. — Сколько ты протянешь, если выйдешь за эту дверь? Ты ведь ценишь свою жизнь?

Я не отвела глаз. Впивалась взглядом в ледяную пропасть его зрачков, сжимала кулаки так, что ногти прорезали кожу.

Он развернулся, достал из бара второй бокал и виски. Мне — из одной бутылки, себе — из другой. Вернулся, протянул. Уверенный, расслабленный.

— Выпей, ты напряжена…

Я взяла бокал, поднесла к губам — и замерла.

"Хочешь, чтобы я играла по твоим правилам? Так тому и быть."

— За что пьём?

— За тебя, кукла, — мягко усмехнулся Родион, чокнувшись со мной. — Надеюсь, теперь ты останешься.

Я едва коснулась бокалом губ, не позволяя жидкости проникнуть внутрь. Мысль резанула холодом: там точно что-то есть, помимо алкоголя.

— Забавно, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от напитка. — Когда мужчина не может добиться женщины без химии.

На его лице дрогнула улыбка. Он либо не услышал, либо сделал вид.

— Сядь, Мира, — его голос стал бархатным, почти интимным. Он взял меня за руку, повёл, будто марионетку. — Ты устала.

Он убрал бокал, потянулся к моей щеке. Я резко отвернулась.

— Злись. Дерись. Всё сведётся к одному: ты будешь моей. Сопротивляться всё равно бесполезно.

Я пошатнулась, будто теряя равновесие, хотя на самом деле считала секунды.

Он схватил меня за запястье, рванул к дивану. Я успела достать осколок из кармана, прежде чем плюхнулась на мягкую кожу. Он сел рядом, опасно близко. Одна рука легла на бедро, другая скользнула к шее, поворачивая моё лицо к себе.

— Вот так, — прошептал он, дыхание обожгло кожу. — Наконец-то ты поняла, кто главный.

И в эту секунду я ударила. Даже сама не поняла, как рука с осколком занеслась над ним. Стекло полоснуло по его плечу. Крик, хриплое ругательство — горячая кровь брызнула на ткань. Бокал грохнулся на пол, разлетевшись осколками.

— Ты меня недооцениваешь, Родион, — прошипела я.

Его лицо исказилось от боли, но он не отступил. Даже раненый, он рванулся вперёд, взгляд полыхал безумием.

— Ты всё равно станешь моей, — прохрипел он, протягивая руку. — Мы оба знаем, чем это кончится.

— Лучше тебе меня не трогать, — мой голос прозвучал сталью.

Он усмехнулся и снова схватил меня за запястье.

Щелчок. Хруст.

Я вывернулась всем телом, вложив в приём всю ярость. В тот миг, когда движение достигло пика, меня прострелило в спине — резкая боль пронзила позвоночник. На секунду дыхание сбилось, но я не остановилась. Треск, крик боли — его предплечье согнулось под неестественным углом.

— Сука! — прорычал он, схватившись за сломанную руку. Глаза метали бешенство.

Я выпрямилась, тяжело дыша, преодолевая боль в спине, и не отвела взгляда.

— Я предупреждала тебя.