Подарок

Глава 45

Мира

Я не знаю, как получилось, что всё так быстро изменилось. Казалось, ещё вчера я просыпалась в том огромном загородном доме, где постоянно чувствовала себя пленницей. Теперь — город. Шум улицы под окнами, свет фонарей, пробивающийся сквозь плотные шторы, запах свежесваренного кофе на кухне. И — он.

Карим.

Мы не договаривались о том, что я останусь здесь. Это вышло само собой. Сначала он просто задержался на работе и велел Артёму меня привезти. Потом и вовсе предложил остаться у него, а не возвращаться в свою коммуналку.

Середина сентября. Воздух ещё тёплый, но уже с запахом осени. Я возвращалась из Владивостока, куда на несколько дней поехала к родителям. Там всё было по-другому — родной дом, мама, которая не отпускала мою руку. Отец, делавший вид, что всё в порядке, хотя его глаза выдавали тревогу. Мы почти не говорили о том, что произошло летом, — слишком тяжело. Но я чувствовала: мама знает больше, чем говорит.

— Береги себя, девочка, — шепнула она на вокзале, обнимая меня. — Не пропадай больше так. И вези жениха уже нам.

Я тогда смутилась и не нашлась, что ответить. Мама смотрела на меня так, будто видела что-то больше, чем я рассказывала.

После поездки всё стало иным. В квартире Карима я начала чувствовать себя… дома. Удивительно, но даже запахи здесь стали родными: его парфюм — чуть горький, с древесными нотами, кофе, который он пил с утра, и ещё что-то едва уловимое — спокойствие.

Я больше не шарахалась от каждого звонка телефона. Правда, Саша несколько раз пытался выйти на связь. Сначала — сообщения в мессенджере: «Мир, нам нужно поговорить», «Принцесса, пожалуйста, выслушай хотя бы». Потом — звонки. Номер я удалила, но узнавала его. Я не отвечала. Каждый раз, когда экран загорался, внутри всё сжималось, а ладони становились холодными. От злости.

Мы с Каримом начали привыкать друг к другу. Я — к его молчанию, которое иногда было красноречивее слов. Он — к моим привычкам: к тому, что я оставляю книгу раскрытой на диване, что люблю кофе с корицей, что по утрам подолгу стою у окна, глядя на город.

Иногда он задерживался на встречах и возвращался поздно. Я засыпала, но чувствовала, как он входит в комнату: тихие шаги, запах улицы на его одежде, и потом — тепло его руки, осторожно касающейся моей щеки. Я делала вид, что сплю, но сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.

Вечерами мы могли сидеть рядом, смотреть фильм или просто молчать. Он редко смеялся, но когда всё же улыбался — настоящей, тёплой улыбкой, — я ловила себя на том, что хочу видеть это снова и снова.

Я начинала верить, что у меня может быть жизнь. Новая. Настоящая.

Тот вечер ничем не отличался от других. Я сидела на кухне и ждала, когда закипит чайник. Карим был в гостиной, уткнувшись в ноутбук. Я вошла, поставила чашку рядом и тихо сказала:

— Сделай перерыв.

Он поднял глаза, и в них мелькнуло то самое — мягкое, редкое.

— Ты командуешь мной?

— Нет, — я усмехнулась. — Забочусь.

Он захлопнул ноутбук и взял чашку. В дверь позвонили. Я даже не обратила внимания — мало ли кто мог прийти. Но Карим встал слишком резко, скинув перед этим от кого-то звонок.

Через мгновение я услышала голоса в прихожей. Женский — низкий, уверенный, с интонацией, которую невозможно спутать: хозяйской.

— Ты не рад меня видеть? — прозвучало с лёгкой усмешкой. — На звонки не отвечаешь

Я вышла в коридор и застыла. На пороге стояла женщина. Высокая, в идеально сидящем пальто, с безупречным макияжем. Её глаза скользнули по мне быстро, холодно, как по случайной детали интерьера. А потом вернулись к Кариму.

— Алла… — произнёс он тихо. — Какого черта ты пришла?

Имя ударило в виски. Алла. Та самая. Я хорошо её помнила. И она, судя по сдержанной улыбке, тоже меня помнила.

— Кажется, я пришла вовремя.

Я стояла, не зная, куда деть руки, как дышать, что сказать. Всё то хрупкое спокойствие, которое мы с Каримом, как мне казалось, строили последние недели, пошло трещинами.