Подарок

Глава 37

Я бы, наверное, проспала ещё час, если бы не будильник, который заорал так, будто предупреждал о конце света. Вчерашняя "гениальная" идея убить себя в зале отозвалась сегодня тупой, тянущей болью в каждой мышце. Казалось, даже ресницы весят по килограмму.

Я выбралась из-под одеяла с видом человека, которому срочно нужна перезагрузка системы. И тут же вспомнилось всё. Два утырка в чёрных куртках явно не просто так ждали меня возле спортзала. И уж точно оказались там не случайно. Вопрос только — как они могли знать? Ведь решение пойти в зал было спонтанным. Предупреждение Артёма — "держись подальше от мразей" — до сих пор стояло в ушах.

На работу я, конечно, опоздала. Всего на пять минут, но для меня это всё равно, что марафонец, споткнувшийся у самой финишной ленточки. Нина, администратор, лишь махнула рукой — у неё, похоже, тоже был не лучший день, возможно, и вечер. Выглядела она уставшей, мягко говоря. Я кивнула, забрала тележку с инвентарём и ушла в коридор.

Рутина захлестнула с головой: пыль, смятые полотенца, запах моющих средств. Пара постояльцев уже успели устроить утренний цирк: один перепутал номер и долго возмущался, что «у него кто-то спит», а другая умудрилась обвариться кипятком, пытаясь налить чай из кулера. Я делала вид, что всё под контролем, но мысли всё время возвращались к вчерашнему.

Я как раз наклонялась за ведром, когда почувствовала, что кто-то стоит слишком близко. Резко выпрямилась — сердце стукнуло лишний раз — и чуть не выронила швабру.

Передо мной стоял Саша. В руках — по чашке кофе. На лице — выражение, будто ничего особенного не произошло.

— Ты чего… — начала я, но он перебил:

— Мириться пришёл, — сказал просто. — И кофе тебе принёс.

Я моргнула. После вчерашнего его молчаливого игнора и холодных взглядов — увидеть его вот так, внезапно и с улыбкой — было странно. Даже… тревожно.

— Мириться? — переспросила я.

— Ну… да. — Он протянул мне стакан, слегка улыбнувшись. — Я вчера вёл себя как придурок, да и вспылил зря. Сегодня подумал: а вдруг мы оба зря тупим?

Я взяла кофе, не отводя взгляда. Внутри что-то шевельнулось — странная смесь настороженности и тепла.

— И что, кофе — это твоя форма извинения?

— Ага. Твой любимый, с корицей. Раньше ведь срабатывало — он чуть прищурился. — Сегодня вечером будет движ. Музыка, люди… Может, придёшь?

Голос звучал легко, но в глазах — как будто, что-то недоговаривает.

Я сделала глоток, не спуская с него взгляда:

— Клуб? — тихо спросила я.

— Не совсем. Закрытое место. Вход только по пригласительным.

— Я как-то уже ходила с тобой в такое «закрытое место», — я смотрела внимательно, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в его лице — Потом, так же с кофе подмазывался.

Он поджал губы: — Ну так что, составишь компанию?

— Посмотрим.

Саша усмехнулся, будто именно этого ответа ждал. И ушёл так же легко, как появился, оставив после себя запах кофе и ощущение, что друг что-то недоговаривает.

Я допила кофе, стоя в коридоре, и ещё долго чувствовала горечь на языке. Вроде обычный, но с привкусом подставы.

Саша весь день почти не попадался на глаза — словно снова начал избегать. Я видела его мельком: то у бара, то в холле. Он шутил с Ниной, здоровался с охранником, но когда взгляд случайно встречался с моим — там мелькало что-то слишком внимательное, будто он проверял, передумала я или нет.

К концу смены я уже знала, что пойду. Не из-за «движа» или его извинений — просто… хотелось.

Дома я долго стояла перед шкафом. Вечер обещал быть прохладным, но я выбрала чёрные узкие джинсы, ботильоны на невысоком каблуке и бежевый свитер с мягким воротником, который можно было натянуть повыше, если станет неуютно. Волосы собрала в свободный пучок, выпустив пару прядей. Минимум макияжа — тушь, тон, немного тёмного карандаша.

В зеркале на меня смотрела девушка, будто собирающаяся на встречу с компанией друзей. Но предчувствие было гадким, а внутренний голос кричал "сиди дома".

Саша ждал у входа в бар в центре города. Чёрная куртка, в руках — два билета. Улыбка, как у человека, только что выигравшего спор.

— Красиво выглядишь, — скользнул по мне взглядом, задержав его чуть дольше, чем нужно. — Пошли.

Мы миновали вывеску и свернули в тёмный двор. Музыка уже вибрировала в воздухе, пробираясь под кожу. Снаружи здание напоминало заброшенный склад, а внутри — совсем другой мир. Полумрак, мягкий жёлтый свет, гул голосов, звон бокалов. Барная стойка, отдельные столики, карты, фишки. Толпа — от людей в дорогих костюмах до парней в простых футболках.

Я уже видела подобное — только локация была другая. И тот раз всё закончилось… не лучшим образом. Мне потом пришлось добираться домой одной.

В воздухе висел запах алкоголя, табака и чего-то вязкого, тяжёлого, от чего хотелось втянуть голову в плечи. Саша взял меня за локоть. Слишком крепко, будто опасался, что я передумаю и убегу. Признаться, мысли уйти посетили, едва я переступила порог заведения.

— Там свободно, — сказал он и повёл в глубь зала.

Я старалась не смотреть по сторонам, но взгляд всё равно цеплял детали: кто-то считал пачку денег прямо на столе, кто-то шептался, прикрывая рот ладонью.

И вдруг — знакомый силуэт. Я заметила его раньше, чем он меня.

Карим

.

Сидел в полутени, разговаривая с мужчиной в тёмном костюме. Для человека его уровня — слишком шумное и грязное место. А потом мужчина, с которым он разговаривал, повернул голову.

Родион

.

Сердце ухнуло в пятки. Белые зубы, как керамический унитаз, фальшивая улыбка. Никогда не забуду. Запах его одеколона будто прорезал расстояние, хотя я знала — это только память играет.

— Пойдём, — тихо сказал Саша, склонившись к самому уху. — Поздороваемся. Это хозяин заведения.

— Ты же говорил, что он хозяин СТО… — слова сорвались слишком быстро.

Друг будто не услышал.

— Пошли, — нервно потянул меня за собой.

— Нет, — выдохнула я, выдернув руку, и почувствовала, как ладони похолодели.

Я снова посмотрела на дальний столик. И тут Карим поднял взгляд. Наши глаза встретились — и всё вокруг будто на секунду замерло: шум, музыка, голоса. Остался только он. И та немая, слишком прямая тишина между нами. Которая возникает между людьми, слишком хорошо знающими друг друга и слишком многого другу другу не сказавшим.