Первозданный Крови и Костей

Глава 10

ПОППИ

Всё казалось… затуманенным, разорванным на обрывки, словно наполовину забытый сон, пока я смотрела на невероятно красивого мужчину перед собой. Скулы его стали резче, щетина покрывала обычно гладкую линию челюсти, в уголках рта залёг напряжённый изгиб. Мой взгляд опустился. На его шее темнели синяки вокруг двух проколов, из которых сочилась кровь. Я чувствовала её вкус на языке, и стыд с жаждой обжигали кожу.

— Я… слишком много взяла? — хрипло прошептала я.

Он весь застыл, будто перестал дышать.

— Ты… — он сглотнул. — Ты помнишь, кто ты?

Я не поняла, зачем он это спрашивает.

— Да?

Он всё ещё не двигался. Даже не моргал.

— А меня? Нас? Помнишь?

Сердце болезненно сжалось.

— Я всегда буду помнить тебя.

Его глаза потемнели, заблестели влагой. Дрогнуло тело, и пальцы легли на мою щёку, вызывая по коже волну искристого тепла. Наклонившись, он приблизил лицо и провёл шершавой ладонью вниз по моей щеке. Его пальцы скользнули под свободную косу, обвили шею.

— Ты помнишь, кто я для тебя?

Всё ещё не понимая, почему он задаёт эти вопросы, я вгляделась в знакомые линии его лица.

Я не помнила, как проснулась… да и как заснула — тоже. Не была уверена, где мы. Последнее, что всплывало в памяти, — как мы покидали Храм Костей. После этого — пустота. Это должно было бы тревожить, но я была слишком поглощена тем, как просто можно описать, кто он для меня.

Он не был чем-то одним.

Кастил Да’Нир был моим первым во всём — первый поцелуй, первая страсть, первая любовь и даже первое разбитое сердце, когда я знала его только как Хоука Флинна. Он был чужаком, за которым я тайно наблюдала из тени замка Тирман, затем загадочным стражем, поклявшимся отдать за меня жизнь и меч. Он стал надёжным другом, а потом — возлюбленным. Его предательство, когда он открыл, кем является на самом деле — принцем королевства, которое я с детства считала источником всего зла в нашем мире, — казалось, разорвёт меня на части, но именно это научило меня, что прощение не так сильно, как понимание, даже если он сделал всё, чтобы заслужить моё прощение. Он никогда не уставал от моих бесконечных вопросов, не гасил мою жажду знаний и жажду жизни. Он всегда принимал меня такой, какая я есть, а не за то, что я — Дева, Королева или богиня, — и никогда не держал меня взаперти. Никогда. Он был готов отвернуться от своего королевства и семьи, если бы я этого захотела. Он сжёг бы мир ради меня — как и я ради него. Он был и навсегда останется моим равным. Моим мужем. Моим Королём. Моим сопряжённым сердцем. Он был…

— Ты — всё для меня, — поклялась я. Землистая, свежая волна облегчения исходила от него. — Я никогда не смогу не знать, кто ты для меня.

На этот раз из глубины Кастила вырвался низкий, хриплый звук. Прежде чем я успела вдохнуть, он обнял меня так крепко, что между нами не осталось ни малейшего пространства. И в следующее мгновение его губы коснулись моих.

Кастил целовал меня — но это никогда не было просто поцелуем.

Как и всё, что он значил для меня, это было всем. Так было всегда. С самого начала, когда я попросила его поцеловать меня под ивой. Я тогда сказала «пожалуйста», а он ответил, что мне не нужно просить дважды — и никогда не нужно умолять. С одним лишь прикосновением его губ к моим я потерялась в нём. В начале нас.

Это не изменилось.

И никогда не изменится.

Я тонула в этом поцелуе так же, как и тогда, когда он был мягким и нежным.

Но, боги… теперь в его поцелуе не было и тени нежности. Он был яростным, почти резким, полным копившегося страха и жгучей, до самых костей, тоски. Его язык скользнул за мои губы, переплёлся с моим, наверное ощущая вкус собственной крови.

Мельчайшие дрожи пробегали по всему телу, пока я вцеплялась в его обнажённые плечи, смутно осознавая, как от его кожи к моей струились лёгкие токи энергии. Расплавленное тепло собиралось где-то внизу живота, когда его ладонь скользнула вниз по позвоночнику, посылая острейший импульс желания, и я отпрянула, чтобы увидеть его лицо.

— Ты уверен, что я не взяла слишком много?

— Абсолютно, — ответил он, мягко проводя рукой по моей щеке, пальцами скользнув по одному из шрамов.

— Кажется, будто взяла.

— Нет.

Чувство вины всё равно грызло меня, пока я снова скользила взглядом по его лицу, потом ниже. Было трудно смотреть на рану на его шее, зная, что это я её оставила—

Я оставила. Моими клыками.

Я резко застыла, потом ещё сильнее отпрянула, заставив его удивлённо повести бровями. На этот раз я просто села на пол и прижала пальцы к губам. Святые боги, у меня ведь и правда есть клыки. Они выросли после того, как я…

После того как я покончила с Кровавой Королевой. Исбет. Моей матерью. Горло пересохло. Голова всё ещё была полна разрозненных воспоминаний, но я слишком ясно видела страх в её глазах и слышала её голос, когда ломала ей кости и… разбивала позвоночник, прежде чем она сделала последний вдох. Кастил хотел, чтобы я отвернулась, но я не отвела взгляда. Может, следовало.

Сердце болезненно сжалось, и я отогнала эти мысли. Я не была готова возвращаться туда.

— Поппи?

Я подняла глаза на Кастила, уловив тревогу в его голосе.

— Я забыла, — сказала я, трогая зубы. — У меня же клыки. — Опустила руку.

Кастил уставился на меня, а потом разразился низким, грудным смехом.

— Что? — спросила я.

— Боги, как же я скучал, — выдохнул он и в одно плавное движение оказался рядом, его ладони скользнули по моим обнажённым рукам. Шершавые мозоли от лет, проведённых с мечом, вызвали волну жара, а от его кожи к моей пробежали искры. Он притянул меня на колени, прижав к своей твёрдой груди.

— Поппи, я… — его голос дрогнул. Я почувствовала, как его рука слегка задрожала, когда он коснулся моей щеки.

Я всмотрелась в его взгляд и ощутила терпкую печаль, с лёгкой горечью касающуюся моих чувств. Сердце тяжело перевернулось.

— Кас…?

Его губы накрыли мои, и клубок тревоги в нём начал медленно распутываться. Поцелуи были медленными, бесконечно нежными, но не менее страстными, чем те, что прежде граничили с безумием. Дрожь прокатилась по мне, кровь закипела, эфир под кожей пробудился. Пряно-дымный вкус его желания переплёлся со сладким, насыщенным вкусом любви, когда его рука обвила мою талию. Он углубил поцелуй, язык заскользил в танце с моим, а потом коснулся кончика моего клыка.

Я ахнула, когда раскалённая волна удовольствия пронзила меня, устремившись прямо в сердце желания. Боги… всегда ли это будет так, всего от лёгкого касания его языка к моему клыку? Глаза сами закрылись, я обняла его за плечо, зарывая пальцы в его волосы.

Он прижал меня крепче, и я почувствовала его — твёрдого, горячего — у своего живота.

Кастил сдавленно застонал и прервал поцелуй, уронив голову в изгиб моей шеи.

— Боги, Поппи… — его дыхание обожгло кожу. — Ты даже не представляешь…

Он прижался губами к ткани у моего плеча.

— Сколько сил мне стоит удержаться, чтобы не раствориться в тебе полностью.

Его губы скользнули по моей шее, и горячая дрожь пронзила меня.

— Я хочу, чтобы мы забыли, где кончается один и начинается другой, — прошептал он, скользя поцелуями всё выше.

Жар густой волной залил кожу, мышцы внизу живота стянуло сладким напряжением. Сердце забилось быстрее.

— Я тоже этого хочу, — прошептала я.

Рука Кастила скользнула вверх по моей спине, а его губы коснулись моей шеи.

— Ты совсем не помогаешь мне держаться в рамках, — пробормотал он.

Я вздрогнула от его тёплого дыхания у пульса.

— Зачем тебе вести себя так… непривычно?

Низкий, дымный смех Кастила коснулся слуха.

— Потому что я пытаюсь быть взрослым, — сказал он, сжимая руку в моей косе и чуть сильнее отводя мою голову назад.

В его хватке чувствовалось владение. Власть.

Эфир во мне вспыхнул, словно собственное существо, подталкивая меня ответить — взять контроль.

Но в то же время его движения пронзили меня дерзким, горячим уколом желания.

Его грудь вибрировала в унисон с моей, уловив, без сомнения, аромат моего желания.

— Поппи, — прорычал он и легко прикусил кожу, вырвав из меня резкий стон. — Я пытаюсь быть ответственным.

Томная боль между бёдрами пульсировала.

— Совсем не похоже, — выдохнула я.

— Знаю, — прошептал он, ослабляя хватку на моей косе. — У меня плохо получается вести себя прилично.

— Это одна из многих вещей, за которые я тебя люблю.

— Помню времена, когда этот мой характер тебя порядком раздражал, — заметил он.

— Верно, — призналась я. — Но в то же время мне нравилась эта твоя раздражающая черта.

— Знаю, — повторил он и глубоко вдохнул. — Твой аромат… твой вкус — сладкий и пряный. — Из его груди вырвалось низкое рычание, глаза закрылись. — Я хочу утонуть в нём.

Я потянулась к нему ближе, желая, чтобы он окончательно забыл обо всём на свете. Его глаза распахнулись, и… за широко расширенными зрачками проступило лёгкое серебристое свечение.

Я замерла, губы приоткрылись, наблюдая, как эта аура становится ярче. Кажется, раньше я никогда не видела такого в его взгляде.

— Но… — он глубоко вдохнул. — Ты ведь всё это время спала, Поппи.

В его тоне было что-то такое, что сразу заставило меня умолкнуть и забыть о вопросах насчёт серебристого эфира. Холодок тревоги медленно расползался по венам, гася жар в крови.

— И ты не просто спала, Поппи. Ты была в стазисе.

Я нахмурилась, но его слова пробудили воспоминания о темноте — бескрайней, бесконечной пустоте, которая была… чем? Я не успела уловить мысль.

— Как долго?

Кастил не ответил сразу.

— Больше двух недель.

Я резко вскинула голову, сердце болезненно сжалось.

— О боги…

— Да, — выдохнул он, вглядываясь в меня.

Паника подступила, и я отодвинулась, вновь усаживаясь. Больше двух недель? За это время могло произойти всё, что угодно.

— Как держатся люди Карсодонии? Что с Вознесёнными? Десентерами? Были ли…

Долгий, мягкий поцелуй Кастила оборвал мои вопросы, и на несколько коротких секунд все тревоги растаяли. Его поцелуи умели на такое.

Когда он отстранился, мне понадобилось время, чтобы снова связать слова.

— Ты и правда совсем не умеешь себя вести.

— Это ещё в процессе, — усмехнулся он и чуть отстранился. — Я знаю, у тебя куча вопросов, и я отвечу на каждый, но прежде чем мы начнём, мне нужно знать, как ты себя чувствуешь.

— Эм…

— Предпочёл бы что-то осмысленнее, чем просто звук.

— Не знаю. Чувствую себя нормально, но мысли совсем разбросаны, — призналась я. — И, думаю, в этом отчасти твоя вина.

— Поппи, — протянул он с лёгким укором.

— Но да, я в порядке.

Он ладонью обхватил мою щёку, чуть приподнял подбородок, чтобы наши глаза встретились.

— Честно?

— Чувствую себя… нормально, насколько это возможно после столь долгого сна и после Вознесения в… — вдох застрял в горле. — Я теперь Первозданная.

Одна его бровь приподнялась.

— Да. Ты — Первозданная богиня.

— Но я… я чувствую себя прежней, — нахмурилась я, сосредотачиваясь на эфире. Это было не просто пульсирующее сердце. Я ощущала, как он звучит в каждой вене. — Эфир стал сильнее, но разве я не должна чувствовать себя, ну, не знаю… безумно крутой?

Уголки его губ дёрнулись.

— Ты уже безумно крутая, Поппи. — Он поцеловал меня в кончик носа, и волна свежего, землистого облегчения, исходившая от него, была неоспорима. — Но я рад, что ты чувствуешь себя как прежде.

Я тоже.

Но почему?

Неужели я ожидала, что после Завершения Вознесения стану другой?

Я нахмурилась глубже. Кажется, нет… но, когда туман на краях сознания начал рассеиваться, желудок болезненно сжался, и я вспомнила — почему.

Рука Каса скользнула под мою косу, пальцы мягко легли на затылок.

— О чём ты думаешь?

— О том, как Нектас говорил, что у Первозданного бога не может быть двух сущностей, — ответила я. — Казалось, его тревожило, на что я способна…

— У него не было причин для тревоги, — быстро перебил Кас. — Ни малейших, Поппи.

Я попыталась улыбнуться, но вышло скорее криво. Дело было не только в словах Нектаса. Было и пророчество. И что-то в глубине подсказывало: речь в нём идёт обо мне — хотя бы отчасти.

— Но я ведь не остановила… Исбет, — сказала я, гордясь, что сумела произнести её имя без дрожи в голосе. — На самом деле я стала Приносящей Смерть и Разрушение, освободив Колиса, как и было в пророчестве.

— Мы не остановили Исбет, — поправил Кас, его пальцы крепче сжали мой затылок. — И мы даже не знаем, что пророчество означает на самом деле. Всё, что у нас есть, — догадки и толкования.

Это чувство вернулось — теперь ещё и с лёгким покалыванием по шее. Будто я точно знала, что значит пророчество, но никак не могла ухватить суть. Искры раздражения вспыхнули: мысли крутились, но, стоило сосредоточиться, рассыпались, как тени.

Его рука скользнула с моей шеи.

— Всё в порядке?

Я сжала губы и кивнула, скользнув взглядом по светлым, словно из слоновой кости, стенам покоев. Глубоко вдохнула.

— Кстати о Колисе…

Каждая мышца Каса напряглась, а в его глазах вспыхнул эфир.

— Давай пока не будем об этом.

— Как можно не говорить? — возразила я. — По словам Нектаса, именно нам придётся с ним разобраться — с истинным Первозданным Смерти. Пока я дремала вечность, он где-то там, творит, что богам вздумается. А мы почти ничего о нём не знаем — чего он хочет, что им движет.

— Знаю. Но, как ты сама сказала, ты спала целую вечность. Тебе нужно поесть, — Кас свесил ноги с кровати и встал. — Хочешь пить?

А хочу ли я? Мой взгляд непроизвольно скользнул к его полурасстёгнутым бриджам и отчётливо проступавшему под мягкой замшей напряжению. То, что он до сих пор наполовину возбуждён, само по себе впечатляло.

— Да, — выдохнула я неожиданно хрипло, сама не узнавая свой голос.

— Я не спрашивал, жаждешь ли ты моего члена, — невозмутимо заметил он.

У меня отвисла челюсть.

— Я говорил про воду или сок. Может, чаю?

Моё лицо вспыхнуло жаром, и я заставила себя поднять взгляд выше, задержав его на рельефных мышцах его живота и груди—

Дыхание застряло в горле. Рядом с обручальным кольцом, чуть выше сердца, я увидела шрам длиной в пару сантиметров. Он был розовее старых, давно заживших отметин. Совсем свежий.

Сердце ударилось о рёбра.

— Твоё…

— Получишь мой член позже, — невозмутимо продолжил Кас. — Терпение — это добродетель, которую вознаграждают весьма недобродетельными вещами.

О боги.

Когда он сделал шаг, собираясь сойти с кровати, я резко подалась вперёд и схватила его за руку.

— Моя королева, — промурлыкал он. — Обещаю, ты получишь всё, что захочешь из моего…

— Замолчи, — перебила я, снова поднимаясь на колени.

Брови Каса взлетели.

— Я про твою грудь! — почти выкрикнула я. — Говорю о твоей груди. Этот шрам новый, и я знаю: что бы ни случилось, это было серьёзно, раз оставило след.

Пальцы дрожали, когда я коснулась кожи чуть ниже рваного шрама и подняла взгляд к нему.

— Что произошло?

Он тяжело выдохнул.

— Это случилось, пока ты была в стазисе и я задремал, — сказал он после паузы. — Рев забрался в комнату — вскарабкался по стене и влез через окно. У него был клинок из кости. Прикосновение жгло кожу.

Я знала: этот шрам не просто от ожога. Гнев горячей волной всколыхнул эфир в груди.

— Он… ударил тебя ножом, — выдохнула я. — Я, кажется, чувствовала это… или… или знала. — Я нахмурилась, пытаясь уловить воспоминание. — Я точно ощущала твою боль и пыталась проснуться, чтобы помочь, но не смогла…

— Ты помогла, Поппи. — Его ладонь легла на мою руку. — Даже во сне ты передала мне свою силу и исцелила меня.

Мне понадобилось время, чтобы осознать, как это возможно.

— Присоединение, — прошептала я.

Кас кивнул.

Слава богам. Облегчение дрогнуло во мне, но тут же сменилось ледяным ужасом от мысли, как близко он был к смерти.

— Я в порядке, — тихо сказал он, обхватывая мою щёку другой рукой и чуть приподнимая мою голову. — Ты меня не потеряла.

Я и так это знала. Но, боги, если бы не Присоединение, Каса уже не было бы. Я бы его потеряла.

— Ты спасла меня, даже ценой самой себя, — он тяжело выдохнул и провёл ладонью по моей руке, оставляя за собой дрожащий след. — Исцеляя меня, ты погрузилась в стазис глубже. Если бы не это, ты проснулась бы раньше. Прости, Поппи.

Почему он извиняется?

— Кас…

— Я должен был быть готов к такому, — тихо выругался Кас. — Чёрт возьми, мы ведь в самом сердце вражеской территории. Не должен был расслабляться. — Его ресницы опустились, и я словно почувствовала горечь в собственном горле. — Если бы я не потерял бдительность, этот проклятый Рев никогда бы не подобрался к тебе, не получил бы преимущества. Но я не был готов, и никто из нас… — он покачал головой. — Ни Киерен, ни ты, и уж точно не я, мы не подумали, что Присоединение значит для тебя. Как это может на тебя повлиять.

В его голосе звучали подлинные раскаяние и сожаление, но сердце сжималось не только из-за слов. Рука на моей щеке едва заметно дрожала.

— В том, что случилось, нет твоей вины, — сказала я. — И со мной всё в порядке.

На его челюсти дёрнулся мускул.

— Напомнить тебе, что ты провела в стазисе всё это время?

— Нет, — я вгляделась в его лицо, желая разгладить складку между его бровями. — Ты жалеешь о Присоединении?

— Нет, конечно нет, — он крепче сжал мой запястье, не позволяя отстраниться. — Никогда не пожалею. Но мне тяжело, когда я думаю о том, что это значило для тебя. Киерен чувствует то же…

— А если бы всё было наоборот? — перебила я. — Если бы твоя сила спасла меня… или Киерена? — Я нахмурилась. — Кстати, где Киерен? Я думала…

— Скорее всего, спит.

Во мне мелькнуло удивление — я ожидала, что он будет здесь, но я снова сосредоточилась на главном.

— И что, ты был бы недоволен, если бы узнал, что это временно ослабило бы тебя?

Он нахмурился так, будто это самый глупый вопрос для смертных и богов.

— Нет. Конечно нет. Я был бы только рад.

Я подняла брови, выжидая, пока до него дойдёт.

Он молчал, и я поняла, что не дошло.

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Я рада, что ты так считаешь, потому что я чувствую то же самое.

— Это…

— Не говори, что это другое. Потому что это не так.

Мышца на его челюсти снова дрогнула.

— Ты права.

Я не была уверена, что он и впрямь так думает.

— Разве не для этого было Присоединение?

— Да, — он поднял мою руку от своей груди и поцеловал в центр ладони. — Но знать, что это причинило тебе вред, пусть даже временно… это убивает меня, Поппи.

— Я знаю. Я чувствовала бы то же самое. Но для тебя нет цены, которую я не готова заплатить.

Из груди Каса вырвался хриплый звук. Он наклонился и коснулся моих губ — мягко, нежно и в то же время с голодом. Он целовал медленно, будто в первый раз, словно хотел запечатлеть каждый миг этого поцелуя. В этом поцелуе было так много всего. Любовь. Облегчение. Его сладость вызвала во мне волну слёз. Когда он отстранился, голова слегка закружилась.

Он прижал лоб к моему.

— Знаю, у тебя миллион вопросов. Но позволь мне принести тебе что-нибудь выпить. И уверен, тебе стоит заглянуть в купальню.

Мне действительно нужно было в уборную? После столь долгого сна я бы так подумала. Но нет — по крайней мере, не срочно. И это странно. Хотя за всё это время я ведь ничего не ела и не пила…

В памяти на миг всплыло смутное ощущение — как будто я ем, рву руками мясо, — и тут же исчезло. Я даже не была уверена, что это было воспоминание, а не сон.

Зачем я вообще об этом думаю?

Я покачала головой и уже собиралась подняться, но остановилась, когда Кас выпрямился. Его глаза, горевшие, как две янтарные искры, встретились с моими.

Я обхватила его лицо ладонями, притянула к себе, чтобы снова оказаться с ним лицом к лицу. Вспомнила, как чувствовала его эфир, когда только проснулась, и как мощно он звучал сейчас. Как это возможно? В голову пришёл, казалось бы, очевидный ответ — Присоединение, — но он не имел смысла.

— Расскажи мне об этом… об эфире, который я чувствую и вижу в тебе.

— Расскажу. Обещаю. — Он обхватил мои запястья, мягко отнял руки и, поцеловав ладони, отпустил. — Но сначала встань и позаботься о себе.

Я выдохнула с лёгким раздражением и поднялась.

— Ладно.

На его губах мелькнула улыбка, когда он отступил.

— Купальня вон там.

Заметив тонкую трещину в каменных плитках, я пересекла короткое расстояние на удивление уверенно для человека, который столько времени не вставал на ноги. Кас шёл тенью за мной, будто опасался, что я упаду. Подойдя к двери, я увидела паутинку трещин в штукатурке.

Я уже собиралась спросить об этом, когда Кас обогнул меня и распахнул дверь, щёлкнув выключателем. Тёплый белый свет залил помещение, и я облегчённо вздохнула.

— Я буду рядом, — сказал он.

Я оглянулась. Он выглядел так, словно не хотел оставлять меня одну. Тёплая, почти ласковая боль сжала грудь. Его забота была трогательной, но мне не отпускало ощущение, что дело не только в моём долгом стазисе.

— Со мной всё хорошо, — уверила я.

Он кивнул и отошёл от дверного проёма. Когда дверь закрылась, я неглубоко вдохнула и повернулась. Мой взгляд упал на ванну на львиных лапах —

По спине пробежал холодок. Странное, почти давящее чувство знакомости всплыло — словно я уже видела эту ванну, именно в этой комнате, хотя знала, что это не так.

Неловкое беспокойство покалывало кожу, пока я справляла нужду, а потом подошла к небольшому туалетному столику. К моему удовольствию, там лежала щётка для зубов и кусок мыла с ароматом сандала. Сначала я занялась зубами, удивляясь, какая чувствительная стала полость рта, потом намылила ладони и быстро умылась, смывая пену. Это было странно: я вовсе не ощущала себя пролежавшей в постели столько времени — липкой или усталой. Готова была поспорить, что здесь не обошлось без Кастила. Улыбка тронула мои губы —

Но тут поднялись воспоминания о голосах в пустоте. Его голос. Голос Киерена. И… был ещё один, не так ли? Внезапно в памяти вспыхнуло золото, и кожа похолодела.

Золото.

Золотые прутья клетки.

По рукам пробежала дрожь, пока с пальцев стекала вода. Образ исчез так же быстро, как появился, оставив меня тревожной.

Почему, во имя всех миров, я увидела в мыслях золотую клетку?

Может, это просто сон, приснившийся в стазисе. Не знаю. Но решила, что есть вещи поважнее. Стряхнув воду с пальцев, я подняла взгляд на небольшое зеркало над умывальником.

Сразу же взгляд упал на шрамы. Казалось, они стали чуть светлее, но всё ещё были на месте. Разочарования я не почувствовала, но… я же теперь Первозданная богиня. Разве не должна выглядеть безупречной, как на картинах и в статуях?

Вздохнув, я заправила за ухо влажные пряди и позволила взгляду скользнуть по отражению —

Я отпрянула с криком.

Дверь купальни распахнулась, и в комнату ворвался Кастил.

— Что случилось? — спросил он, быстро окидывая взглядом помещение. — Поппи?

— Мои глаза, — прошептала я.

— Что? — Он шагнул за мою спину, следуя моему взгляду к овальному зеркалу в золотой раме.

— Мои глаза, — повторила я.

— О, — тихо выдохнул он.

— Что значит «о»? — выкрикнула я.

Он плотно сжал губы.

— Наверное, стоило тебя предупредить.

Я уставилась на него — и на это, о чём он говорил.

Мои глаза… Они переливались множеством оттенков — знакомый зелёный, не совсем новый серебристый, но к ним примешались синий и коричневый. И вместо светящейся ауры за зрачками или отдельных прожилок все цвета были разбросаны по зелени, словно крошечные звёздные вспышки. В радужке сверкали тонкие ленты золотого и узкие полосы ониксового эфира.

— Ты их видишь? — едва выдавила я.

— Вижу, — мягко ответил он, подойдя ближе. Моя макушка едва доставала ему до груди. Он обхватил ладонями мои плечи. — Они прекрасны.

— Они… — я покачала головой. — Они прямо как…

— Как что?

Но мысль рассыпалась, исчезла. Будто я уже видела такие глаза раньше. Но если бы это было так, я бы не забыла.

— Они странные, — сказала я, наклоняясь к зеркалу, чтобы рассмотреть их лучше.

— Они по-своему уникальны и прекрасны, — ответил он.

Я оглянулась через плечо, приподняв бровь.

— Честно, — подтвердил он, проводя ладонями вверх-вниз по моим рукам и поворачивая меня к себе. — Да, они другие, но красивые.

— Они отвлекающе…

Он наклонился и поцеловал меня.

— Красивые.

— Я собиралась сказать «странные», — пробормотала я, когда его губы оторвались.

— Странно красивые, пожалуй, — парировал он без паузы. — Ты закончила здесь?

— Да.

Взяв меня за руку, он повёл из купальни. Я всё ещё думала о своих глазах, с трудом удерживаясь, чтобы не потереть их — будто это могло что-то изменить.

— Ты собираешься рассказать мне про эфир, который я видела и чувствовала в тебе? — спросила я, опускаясь на край кровати.

— Всё началось, пока ты была в стазисе. Не надо, — он перехватил мою руку на полпути к лицу. — Не трогай глаза, Поппи.

— Я и не собиралась, — возразила я.

Уголки его губ дрогнули, бровь поднялась.

— Что-бы то ни было, — пробормотала я. — Так что ты говорил?

Кас колебался, словно был уверен: стоит ему отпустить мою руку, и я тут же полезу пальцами в глаза. Он предупредительно взглянул на меня, но всё-таки разжал пальцы. Я сложила руки на коленях.

— Как я и говорил, — начал он, — всё началось, пока ты была в стазисе.

Я проводила взглядом его спину, отмечая тугие мышцы, длинные ноги, босые ступни. Он выглядел чуть похудевшим. Наверняка не заботился о себе всё это время — как, вероятно, и Киерен. Сердце сжалось от мысли, что они больше думали обо мне, чем о себе. Я невольно глянула на дверь.

Где же Киерен?

— Хотя, думаю, начало было ещё раньше, — продолжил Кас, подходя к небольшому овальному столику, где стояли кувшины и накрытые блюда. — Но по-настоящему это вспыхнуло после нападения Рева. Ты ненадолго проснулась. — Он посмотрел на меня. — Ты не помнишь?

— Нет, — нахмурилась я. — Это было уже после того, как Рев ранил тебя?

— Чуть позже, да. Тогда весь проклятый замок тряхнуло, — сказал он, и мой взгляд невольно упал на трещину в каменном полу. — Ты засветилась эфиром и открыла глаза. Мы с Киереном подумали, что ты просыпаешься, но всё было иначе. Эфир вырвался из тебя и накрыл нас обоих так, что мы свалились без чувств.

Я прикусила губу.

— Звучит болезненно.

— Это было… — он замер между белым графином и кувшином, — интенсивно.

Я понимала, что это мягко сказано.

— Похоже на то, что случилось со мной в Храме Костей.

— Только у тебя это выглядело куда круче, — хмыкнул он. Я невольно улыбнулась. — Прежде чем нас вырубило, я успел увидеть, как эфир закружился вокруг Киерена и внутри него. — Он взял кувшин. — У него был золотой и серебряный.

Сердце пропустило удар.

— А у тебя?

— Серебро, — бросил он взгляд на меня. — Серебро и тени.

Я откинулась назад, слова застряли на языке. Мысли вихрем пронеслись в голове.

— То есть… мои способности как будто разделились между вами.

Кастил наливал напиток в стакан.

— Можно смело сказать, что Присоединение с Первозданной сильно отличается от обычного.

— Не говори, — пробормотала я, потирая ладони о колени. — Интересно, есть ли у вас полный доступ к этим силам. Может, Киерен может лечить прикосновением или даже дарить жизнь. А ты…

Он приподнял бровь, ставя кувшин на стол.

— Могу убивать одним касанием? Это было бы не слишком большим отличием от привычного.

— Разве что теперь на это ушло бы меньше сил, — заметила я.

— Разве что, — кивнул он, наливая второй стакан. — Но насчёт способностей не уверен. Мы их не проверяли.

— Надо бы проверить… — я запнулась, сообразив, что проверка потребует кого-то раненого или… жертвы.

— Догадываюсь, ты поняла, что для «проверки» придётся сделать, — с усмешкой сказал он.

— Ага, — вздохнула я. — Значит, я тогда не проснулась? Снова впала в стазис?

— Да. Ты снова заснула. — Он отвёл взгляд. — Голодна? Здесь есть сыр, вяленое мясо, фрукты, шоколад. Могу попросить принести ещё.

— Я… — я задумалась. Голода не было. — Кажется, есть не хочу.

Он подошёл ближе.

— Ты давно не ела, Поппи.

— Ты тоже.

Кастил остановился передо мной со стаканом в руке.

— Я ел понемногу, чтобы держаться. Всё равно больше, чем ты.

— Я правда не голодна. И да, знаю, что это странно.

— Вероятно потому, что ты недавно питалась, — пояснил он. — Но всё равно нужно поесть, хоть ты и Первозданная.

— Откуда ты знаешь, что Первозданным нужно есть?

— Потому что я так сказал.

Я закатила глаза.

— Поем позже. Сейчас у меня вопросы.

— Конечно, есть, — ухмыльнулся Кас.

Я сузила глаза.

Кастил подмигнул:

— Но хотя бы выпей. — Он протянул мне стакан с лёгкой улыбкой, и в ямочке на щеке мелькнула тень. — Это вода с каким-то фруктом… — он чуть нахмурился, потом снова выровнял взгляд. — В общем, там какой-то фрукт.

Я взяла стакан, подозревая, что напиток приготовил Киерен.

— Наши чувства тоже обострились, — продолжил он, садясь рядом. — Слух, зрение. Мы оба стали сильнее…

— Подожди. — Глаза расширились. — Ты ведь сказал, что чувствуешь вкус моих эмоций! И что ты чувствовал вкус…

— Моё желание? — его тёмные, густо обрамлённые ресницами глаза скользнули к моим. — Да.

Я уставилась на него, ошеломлённая осознанием, что он может читать мои чувства.

— И Киерен тоже это умеет?

— Киерен всегда умел кое-как улавливать эмоции по запаху, — напомнил он. — Но думаю, теперь может и сильнее.

— Думаешь? — переспросила я.

Кастил кивнул:

— Он не говорил, но я уверен, что стало ярче.

Я опустила взгляд на стакан.

— Не уверена, что мне нравится мысль, что ты можешь читать мои эмоции.

— Зато я смогу ловить тебя на том, как ты говоришь «всё в порядке», когда на самом деле злишься или…

— Угх, — я едва удержалась, чтобы не рухнуть на спину.

Его улыбка стала шире.

— Обещаю, я не буду таким занудой, как ты, когда делаешь то же самое.

— Я не зануда… — начала я, но, увидев его выразительный взгляд, лишь вздохнула: — Ладно, что угодно. — Я провела большим пальцем по краю стакана. — Ты говорил, что ещё не пробовал самые… экстремальные формы эфира, но смог его контролировать?

— Да, — Кастил взглянул на потолок. — Это вышло случайно, но я чувствую, что могу его призвать.

Я резко повернулась к нему:

— У меня то же самое. Будто стоит только позвать — и он откликнется. Ух ты. — Волнение всколыхнулось во мне, на грани узнавания. — Это отличная новость.

— М-м, — протянул Кас, и я сразу насторожилась.

Он что, не считает это хорошим?

— Пей, — мягко велел он.

Я послушалась, наслаждаясь лёгким фруктовым вкусом. Клубника? И ещё что-то — мята, кажется. Я сделала ещё глоток. Точно мята.

Пальцы Кастила скользнули вниз по моей руке, вызывая мурашки. Я не могла не заметить, что он почти всё время касался меня: только когда я ходила в купальню или когда он был у стола, между нами не было контакта. Его прикосновения были такими, будто он боялся, что я исчезну, если отпустит.

Его пальцы коснулись тыла моей ладони — и что-то в этом движении вызвало смутное воспоминание.

— Думаю, я чувствовала, как ты держал меня за руку, пока я была в стазисе. — Я подняла взгляд, осознавая новую догадку. — И слышала, как ты со мной разговаривал.

— Я почти не отходил от тебя, — тихо признался он, и в горле защемило. — Была вероятность, что, проснувшись, ты не вспомнишь, кто ты.

Сердце пропустило удар, и я опустила стакан.

— Это действительно было возможно?

Он кивнул, проводя пальцами по моим костяшкам.

— По словам Нектаса, да. Он говорил, что разговоры могут помочь, но гарантии не было. — Он тяжело выдохнул, подняв ресницы. — Значит, ты слышала меня?

— Да, кажется. Всё немного размыто, но я помню твой голос. — Я нахмурилась, вспоминая более низкий, глубокий тембр. — Думаю, слышала и Киерена.

— Он часто приходил. — Кас быстро коснулся уголка моих губ лёгким поцелуем. — Ещё что-нибудь помнишь?

Наклонившись, я поставила стакан на тумбочку и попыталась сосредоточиться. В памяти вспыхивали смутные образы мест, людей, чего-то большего — и чувство, что нужно вспомнить, но всё таяло.

— Кажется, я видела сны, но иногда просто… была в темноте. — Холодный комок свился в груди. — Я слышала ещё один голос в этой пустоте. — Я подняла взгляд. — Здесь был кто-то ещё?

— Делано. Эмиль пару раз, — Кастил провёл рукой по моей шее.

Он будто расслабился, переплетая пальцы с моими и встречаясь взглядом.

— Тоуни тоже приходила, — добавил он, и я невольно вздрогнула от удивления. — Я подумал, что её присутствие поможет.

— Она приехала из Падонии? — Это ведь не самая безопасная дорога, даже без войны: надо пересекать Кровавый Лес.

— Джианна и ещё несколько человек сопровождали её. — Он мягко сжал мне руку. — Добралась благополучно.

Я медленно кивнула, всё ещё поражённая тем, что Тоуни решилась на такое путешествие, даже с волвеном в сопровождении. Она ведь никогда не училась защищаться так, как я — да и я продолжаю тренироваться — и когда-то боялась ехать в Карсодонию ради собственного Вознесения. И это ещё до того, как мы узнали правду о Вознесённых.

Но Тоуни уже была другой.

Это я помнила.

Я пошевелила ногами, скользнув пальцами по полу, и нащупала языком клык. Не помню, чтобы слышала Тоуни.

— Миллисэнт тоже проводила с тобой время.

— Правда? — новая волна удивления пронзила меня. Я не ожидала этого услышать. Миллисэнт… она была немного странной. И она — моя сестра.

У меня есть сестра.

Боги, у меня так и не было времени осознать это.

Я сделала глубокий глоток, вспоминая, что Миллисэнт появилась на свет теми же интригами, что и я. Тяготит ли её это знание? Понятия не имею. Всё, что я о ней знала, кроме того, что она Ревенант отчасти из-за крови Кастила — и боги, это так же безумно, как и план Исбет вознести меня через Малика, — это её привычка сидеть как угодно, но не нормально.

Ну и ещё то, что она — сопряжённое сердце Малика.

Но это была не она. Голос, который я слышала, был холоднее, суше — и мужской. Знакомый.

Кастил коснулся моей щеки второй рукой, вырвав из раздумий.

— Ты в порядке?

Я прочистила горло, кивнула и постаралась сосредоточиться. Я так долго была в стазисе, нужно было узнать, что происходило всё это время.

— Как дела в столице — в королевстве?

Большой палец Каса скользнул по тыльной стороне моей ладони.

— Мы позаботились, чтобы всё оставалось спокойно, пока ты спала.

— Как вам это удалось? — я понимала, что это было непросто.

— Сначала мы полностью закрыли столицу, — объяснил он. — Теперь меры сняты, но комендантский час пока действует.

— Как… — я осеклась, когда по коже побежали мурашки, а вдох застрял в горле.

— Поппи? — голос Каса прозвучал будто из другой комнаты, хотя он сидел рядом.

В животе зародилось тяжёлое беспокойство, холодной волной сжимающее грудь. Руки задрожали, пальцы сами разжались.

Кас резко подался вперёд, перехватывая стакан прежде, чем тот упал на пол. Вода выплеснулась через край, разбрызгиваясь по камню, пока я вскакивала на ноги. Невидимая тяжесть навалилась так, что казалось — провалюсь сквозь пол. Меня душил липкий ужас, вместе с ним пришло знание: в мирах что-то изменилось.

Что-то пробуждалось.