Первозданный Крови и Костей

Глава 45

POPPY

Я всё ещё пыталась оправиться от шока того, что осознала — почувствовала — когда он впервые вошёл в зал. Что-то, чего я не могла уловить до своего Вознесения.

Валын скрывал куда больше тайн, чем мы думали.

И немалых.

Но сейчас я не могла сосредоточиться на этом. Главное было то, что он только что сказал.

Скоро мы услышим от Колиса.

Я плотно сжала губы, а Киран нахмурился.

— Это всё?

— Всё, — подтвердил Валын. — Потом он исчез с Взлёта, и мы ушли без дальнейших происшествий.

— Его слова звучат скорее как угроза, — заметил Кэстил, постукивая пальцем по бокалу.

Он был прав.

— Это ставит нас в крайне невыгодное положение, — сказал Свен, поднимая бокал и взглянув на Эмиля. — Да, очевидно, но, думаю, стоило это озвучить.

Мурин побледнел так, что я подумала, он вот-вот упадёт в обморок, пока Эмиль обходил хвост Ривера.

— У нас есть один бог—

— У вас есть три Первородных бога, — перебила я, умолчав о Дэминьен.

Голова Валына резко повернулась к Кэстилу.

— Думаю, это уравнивает шансы, — закончила я.

— Ты правда так считаешь? — спросила Гайла без тени вызова в голосе.

— Ты была в Лоутауне, когда напали сирены? — Когда она кивнула, Кэстил сжато улыбнулся. — Тогда ты знаешь, на что способна твоя Королева.

— Бог пал в Лоутауне, — великодушно напомнил Айлард тем, кто находился в песчаных стенах.

— Бог пожертвовал собой ради миров, — парировала я. — Его звали Рахар.

— Чёрт, — пробормотал Валын, проводя рукой по лицу. — Малик рассказывал, что произошло в Лоутауне, но я не знал, что это был Рахар. — Он опустил руку и посмотрел на Кэстила. — Что это значит для тебя? — Он кивнул на Кирана. — И для Кирана, полагаю?

Кэстил улыбнулся, позволяя сущности подняться на поверхность. Когда из тьмы проявились тени, послышались ругательства и ахи.

Малик отпрянул, выпрямляясь.

— Боги, ну это совсем лишнее, — пробурчал он.

Валын просто смотрел, едва не выронив пресс-папье.

— Вот это… неожиданно.

Усмехнувшись, Кэстил перевёл взгляд на Айларда. Элементаль вдруг нашёл крайне занятной стену напротив.

— Постой, — Вонетта повернулась к брату. — Ты хочешь сказать, что можешь так же?

— Мне досталась другая сторона способностей Поппи, — его брови слегка приподнялись, пока он делал глоток. — И нет, я не любитель показательных выступлений, как Кас.

На миг мне показалось, что Вонетта сейчас врежет брату.

Эфир во мне внезапно поднялся, откликнувшись на усилившийся пульс Кэстила. Киран тоже это почувствовал. Мы оба взглянули на него.

Его челюсть напряглась, когда он попытался унять сущность в себе.

— Колис знает о вас двоих? — спросил Валын.

— Не думаю, — ответил Кэстил.

Валын, глядя в бокал, кивнул.

— Тогда это наше преимущество.

— И не единственное, — сказала я. — Скоро прибудет ещё один Первородный бог. Древний. — Я посмотрела на Валына, прикусывая губу. — Бог войны.

Костяшки пальцев Валына побелели от того, как крепко он сжал пресс-папье. Быстрый взгляд на Кэстила и его брата подсказал, что оба это заметили.

— Первородный Бог Войны? — переспросил Свен. — Теон? Лайла?

— Нет. Гораздо более древний Первородный бог, — сказала я и быстро объяснила, что это Первородный, который отказался от короны и Двора, погрузившись в стазис.

Свен знал, что значат Дворы. Половина зала — нет. Пока я рассказывала, заметила, как Кэстил наблюдает за отцом. Валын смотрел прямо перед собой, то сжимая, то разжимая руку на пресс-папье. Я раскрыла свои чувства. У него стояли щиты — наверное, из-за моего присутствия, ведь он не знал, что Киран и Кас теперь тоже могут считывать эмоции, — но в них были трещины. Это удивило меня. Обычно его эмоции так же трудно уловить, как у Кэстила, но он был вымотан, и его разум явно занят множеством мыслей.

То, что я от него уловила, нельзя было назвать тревогой. Скорее… неуверенность? Но под ней скрывалось ещё что-то. Ореховая нотка решимости. Или смирения.

Валын встретился со мной взглядом, и я поняла, что он осознал — я знаю. Я вспомнила, как Серафена советовала Кэстилу поговорить с отцом о том, как она вмешалась в Войну Двух Королей. Но знала ли Серафена, кто такой Валын? Что он такое? Как она могла не знать?

— И когда этот Первородный бог прибудет? — спросила Гайла.

— Скоро, — ответила я. — Но это всё, что нам сказали. — Я прочистила горло. — Королева Богов также передала, что она и, следовательно, Иллисеум окажут помощь. Их возможности будут ограничены, учитывая влияние Первородных богов, связанных с Дворами, на смертный мир, но против Колиса мы стоим не одни.

Несколько человек за столом кивнули, но я легко ощущала нарастающее беспокойство.

— Нужно решить, как действовать дальше, — сказала Лизет, привлекая моё внимание.

— Я говорила с королём о публичном обращении, — сообщила Хиса, сидевшая рядом с волчицей. — После разговора со Свеном и нашими командирами думаю, мы можем сделать это завтра.

— Нам важно заверить людей, что мы сделаем всё, чтобы их защитить, и чтобы они услышали это от нас, — добавила я, когда на меня уставились несколько пар глаз. — Особенно после нападения на Лоутаун. А что насчёт Колиса? — Я взглянула на Валына. — Было хоть малейшее представление о его состоянии?

— Нет, — вздохнул Валын.

Я раздражённо выдохнула:

— И как давно Варус передал тебе своё послание?

В уголках его глаз залегли морщины.

— Почти двое суток назад.

Я встретилась взглядом с Кэстилом и открыла нотам ему и Кирану: Мы не узнаем, в каком он состоянии, пока сами туда не пойдём.

Согласен, откликнулся Киран. Надо решить, ждать ли нам хода Колиса или действовать первыми.

Я оглядела Лизет и Хису, вспомнив, что слышала их шёпот: Будьте осторожны, но смелы.

Надеюсь, Аттес скоро прибудет, сказала я им. Но не думаю, что нам стоит ждать и давать Колису шанс ударить снова. Он уже нападал дважды.

И я не думаю, ответил Кэстил, его взгляд скользнул по генералам.

— Нужно готовиться к битве.

Мы решили послать разведчиков наблюдать за дорогой и выслать корабли на север, к Бухте Костей, между портами Пенсдёрт и Карсодония.

И всё это — зная, что Колис и его двести с лишним богов не нуждаются ни в лошадях, ни в кораблях, чтобы добраться до столицы.

Обсуждали планы осады, потом разговор снова вернулся к публичному обращению. Мурин высказал опасение, что это может вызвать панику, и я, честно говоря, уже не понимала, как закончились оба обсуждения. Мысли всё время возвращались к тому, что мы можем услышать от Колиса в любую минуту. Я даже не заметила, что люди начали вставать, пока Кэстил не коснулся моей руки.

Моргнув, я посмотрела на него. Он ничего не сказал, но его взгляд был полон тревоги. Я быстро оглядела зал, заметив Валына у двери. Отгоняя мысли о Колисе, я огляделась снова — Малика нигде не было.

Чёрт.

— Нам нужно поговорить с твоим отцом, — сказала я. — Сейчас.

Брови Кэстила сошлись, но он не задал ни одного вопроса, когда я отодвинулась от стола и поднялась. Через нотам попросила Кирана следовать за нами.

Я поспешно вышла из-за стола, жалея, что не задержалась поговорить с Вонеттой — казалось, прошла целая вечность с нашей последней беседы, — но откладывать было нельзя.

Когда я пересекла зал и вышла в коридор, Валына у двери уже не было. Я увидела его в нескольких шагах, он стоял спиной ко мне.

Делано и Наилл хотели пойти за нами, но я жестом попросила их остаться, хотя знала, что Киран идёт следом. Плечи Валына расправились, когда я приблизилась.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказала я.

— Знаю. — Он провёл рукой по волосам. — Где-нибудь в уединении.

Я огляделась и заметила коридор, ведущий к Садам Королевы. Я скривила губы, но это подойдёт.

— Идём.

Я не ждала ответа и направилась к арочному проходу, минуя караульных. Они склонили головы и двинулись следом, готовые идти.

— Останьтесь на постах, — сказала я, когда мы вышли на воздух, более холодный, чем утром — слишком холодный.

Мы молча пересекли крытую галерею и вышли на дорожку. Меж плиток мрамора уже пробивались сорняки — такого я не помнила с детства. Чем дальше мы шли под каменной аркой, тем больше дикая зелень обступала нас. Лианы с мелкими жёлтыми цветами, увядшими от холода, переплели путь. Когда-то ровные живые изгороди расползались, теряя чёткие линии. Упрямые цветы высыпались из своих клумб, пока я вела нас мимо ночных роз. Я шла всё дальше, чтобы быть уверенной, что нас никто не услышит. Мы прошли под ветвями якарнды — их тяжёлые колокольчатые цветы были тускло-розовыми вместо привычного яркого оттенка.

За разросшимися кустами показалась мраморная статуя, предположительно Айоса. Я остановилась, оглядела синие-фиолетовые соцветия и ковёр крошечных белых цветков у подножия, напоминавших снег. Оглянулась на замок, прикидывая расстояние.

— Здесь подойдёт, — сказала я, заметив, что Киран остался чуть поодаль, среди деревьев якарнды, достаточно близко, чтобы слышать, но не слишком. Кэстил стоял у густого куста, его сапоги утопали в розовых лепестках. Я нарочно подошла ближе: не знала, как Валын воспримет разговор.

Валын опустился на каменную скамью, положив локти на колени и уставившись на руки, свисающие между ними.

— Кто-нибудь объяснит, зачем мы здесь? — спросил Кэстил, скрестив руки.

— Твой отец хочет кое-чем поделиться, — подсказала я.

— Правда? — Кэстил приподнял бровь, глядя на отца, который держал голову опущенной.

Я сузила глаза на Валына. Ему лучше бы заговорить.

Валын поднял на меня взгляд, прочистил горло:

— Не знаю, с чего начать.

Кэстил напрягся, Киран шагнул вперёд, не отрывая от него взгляда.

Я прекрасно знала, с чего можно.

— Ты не атлантианец.

— Что за… — выдохнул Кэстил, и я придвинулась ближе, плечом к его плечу.

— Я атлантианец, — Валын взглянул на сына. Казалось, за то время, что мы дошли сюда, он постарел на годы.

— Я чувствую эфир в тебе, Валын, — сказала я. У меня были догадки насчёт того, кто он, особенно из-за Сетти и того, где нашли кровавого жеребца. И, конечно, после слов Серафены. — Ты не просто атлантианец. И держу пари, это связано с Аттесом.

Валын слегка повернул голову при этом имени.

— Я наполовину атлантианец. Моя мать была Элементалем, а…

— А твой отец? — Он словно не мог выговорить это.

— Был… есть бог, — признался он. Тело Кэстила напряглось так, что, казалось, вибрировало от напряжения. — Мой отец заснул, когда уснули остальные боги. — Он тяжело выдохнул, потянувшись к шее. — Полагаю, сейчас он уже пробудился. Вероятно, в… Вати.

— Твой отец? — я сместилась, чувствуя, как воздух дрожит от поднявшегося эфира. Подул ветер, качнув ветви якарнды.

Он кивнул.

— Он сын Аттеса.

Кэстил посмотрел на меня, я глубоко выдохнула и кивнула.

— Чёртовы боги, — пробормотал он, распрямляя руки и закидывая волосы назад. — Аттес мой прадед?

— Да, — сказал Валын, всматриваясь в лицо сына.

— И кто же твой отец? — потребовал Кэстил, пока я прижималась к его боку, игнорируя лёгкий разряд энергии, скользнувший от него ко мне. Со временем это прикосновение, кажется, его успокоило — напряжение слегка спало. — Уж точно не тот человек, о котором ты говорил, что он умер, когда ты был мальчишкой.

Валын глубоко вдохнул.

— Элиан.

— Это… — Кэстил замолчал, покачав головой, а мои догадки окончательно подтвердились.

История, которую я слышала, гласила, что Элиан — предок, возможно прадед, и в какой-то момент был королём Атлантии до Валына. И, насколько я знала, ничто из рассказанного Кэстилу этому не противоречило.

— Знаю, ты, наверное, думаешь, что это очередная ложь… — начал Валын.

— Если это не ложь, — перебил его Кэстил, — то как это назвать?

— Назвал бы тем, о чём мне строго-настрого запретили говорить, — ответил Валын. — Даже твоя мать не знает.

Это меня удивило. Судя по тому, как замолчал Кэстил, его — тоже. Тишина затянулась. Я скользнула взглядом к Кирану. Его лицо оставалось непроницаемым, но, полагаю, он был не менее поражён.

— Почему бы тебе просто не сказать, кто ты? — нарушила я напряжённую паузу. — Ты ведь не полубог в привычном смысле. — Обычно так называли ребёнка смертного и бога, а такое, как известно, не происходило уже многие годы. Вадентия молчала о том, что выходит, если бог — едва в двух поколениях от Древних — соединится с атлантийкой-Элементалем.

— Нет. Я… полубог, — пробормотал он, опуская руку и поднимая взгляд. — Не демис, не божество. Просто полубог.

— Просто?.. — коротко усмехнулся Кэстил. — Ты умеешь управлять сущностью?

— Я слишком долго жил в смертном мире для этого. Во мне больше, чем в обычном Элементале, но вызвать силу я не могу, — он тяжело вздохнул и отвёл взгляд. — Не так, как ты.

Постепенно всё начало складываться.

— Ты ведь не родился в смертном мире?

— Нет. Мой отец увёз мать в Иллисеум до моего рождения.

Я нахмурилась и повернулась боком.

— Зачем? Ведь это ослабило тебя.

— Не могу ответить, Пенеллаф. Отец редко говорил об этом или о том, как всё случилось. — Он прочистил горло, выпрямился. — Он хотел казаться просто Элементалем — и как-то сумел.

Я следила, как за спиной Кирана качаются розовые цветы.

— Магия, — прошептала я, чувствуя лёгкое покалывание в затылке. Древняя, могущественная магия. — Из-за войны с божествами?

— Раньше я так думал, — прищурился Валын, глядя на статую. — Но он скрывал свою природу ещё до войны. И никогда об этом не говорил, а я знал, что лучше не спрашивать.

— Почему? — резко спросил Кэстил.

— Кажется, мой дед… — Валын провёл рукой по щетине. — Всё, что я слышал: Аттес разгневал Судьбы, запутав нити своей крови. Не знаю, почему это вызвало такой гнев, но точно знаю — я не первый полубог. Возможно, и не последний.

Я беззвучно повторила: нити своей крови. Это имело смысл, если Аттесу было запрещено продолжать род. Но почему? Зачем Судьбы…

И вторая дочь, с кровью, полной пепла и льда…

Пророчество.

Кровь, полная пепла и льда. Что это значит? Мысли метались. Из крови и пепла… Пепел может значить гибель. Разрушение. Их королевство восстало из крови и гибели. Но лёд? Не понимаю. Ответ словно был совсем рядом, но я не могла ухватить его.

Я обхватила себя руками.

— И это всё?

— Кроме этого и предупреждения Элиана держать родословную в тайне — да. — Его глаза встретились с моими, такие же, как у его сына. Как у Аттеса. У меня сжалось сердце, когда он сказал: — И это правда, Кэстил. Чёрт… — Он опустил руки на колени и потер их. — Стоит заговорить об этом, и я наполовину жду, что явятся Араи.

Если явятся — им придётся иметь дело со мной. А сейчас им точно не хотелось бы проверять исход.

— Думаю, они знают лучше, чем вмешиваться.

Валын нахмурился.

Я быстро перевела разговор.

— Всё думала, что с вашей кровью что-то не так — почему сущность в тебе сильнее, чем в Киранe, — сказала я Кэстилу, бросив слегка извиняющийся взгляд на Кирана, который ответил каменным выражением. — Как то, что ты уже умеешь оборачиваться.

Брови Валына приподнялись, а Кэстил резко повернулся ко мне.

— И ещё есть Сетти, — добавила я, посмотрев на Валына.

Он откинулся на скамье, напомнив мне Малика с пресс-папье в руках.

— Ты ведь знаешь, кто такой Сетти? — спросила я.

— Знаю. И нет, не знаю, как и когда он оказался в поместье моего отца. Или почему.

Кэстил промолчал, скрестив руки на груди.

Меня осенила мысль.

— Другие боги могут тебя чувствовать?

— Думаю, они ощущают что-то. Будто я отличаюсь от прочих Элементалей. Но не то, что я полубог, — он взглянул на Каса, потом на меня. — Почему он этого не почувствовал? — Его взгляд метнулся к деревьям. — Или Киран?

— Хороший вопрос, — сказал Кэстил и с ожиданием посмотрел на меня. — И только не говори, что ты у нас особенная.

Я прикусила язык. Чёрт.

— Не знаю, почему ни ты, ни Киран не почувствовали. Наверное, это связано с тем, что я Первородная Жизни и Смерти. — В голову пришла ещё одна мысль. — И дракены тоже, видимо, не заметили… или просто не посчитали нужным сказать, что ощущают в тебе такую сущность.

Кэстил фыркнул.

— Как думаешь, какой вариант правдоподобнее?

Второй — более чем.

Мысли скакали, и я вспомнила о древней кости, которую держала в сундуке.

Той самой, которой был пронзён Кэстил.

Которая… убила его.

Я отступила на шаг и посмотрела в сторону замка. О боги… Грудь сжало от боли. Ревенант с костяным кинжалом не способен убить Первородного, но против юного Первородного, бога, полубога — кого-то между ними? Да. Но я… я вернула его, даже когда он был в стазисе. Это сила Союза и… Лёгкое покалывание пробежало по шее. И ещё — сила его сущности. Его рода.

— Кто твоя бабушка? — спросила я.

— Не знаю. Никогда её не встречал.

Меня захлестнула досада.

— И ты уверен, что она была Элементалем?

— Должно быть так. Я ведь не полноценный бог и не божество.

— Он прав, но…

Я сдержала порыв развернуться и пнуть статую, ощущая взгляд Кэстила на себе.

— Интересно, насколько откровенен будет Аттес.

Валын промолчал.

— Тебе нужно поговорить с Маликом. И сделать это как можно скорее, — сказал Кэстил. — Желательно до прибытия Аттеса.

— Я поговорю, — Валын встретился с ним взглядом. — Знаю, для тебя это, наверное, очередная ложь, но…

— Это и есть ложь, — перебил он.

Я напряглась, но просунула руку между его рукой и боком, к которому он её крепко прижимал. Повернувшись, коснулась губами его бицепса.

— Но, — выдохнул Кэстил, — я понимаю.

Глаза Валына удивлённо расширились, он хотел что-то сказать, но передумал.

Кэстил прочистил горло и повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, но я не смогла прочесть в его глазах ничего, лишь ощутила его присутствие в своих мыслях: Я встречу тебя в Солнечном зале.

Я кивнула и нехотя высвободила руку. Он наклонился и мягко коснулся моих губ. Я прикусила покалывающую нижнюю губу, наблюдая, как он, напряжённый, разворачивается и уходит тем же путём, молча проходя мимо Кирана.

Наши взгляды с Кираном встретились, и без слов он коротко кивнул, развернулся и последовал за Кэстилом. Я скрестила руки на животе и уставилась на пустую дорожку, пока во мне оседала тревога за него.

— Он говорит, что понимает, — произнёс Валын, возвращая меня к разговору. — Но если я не разрушил наши отношения, скрывая правду об Исбет, то боюсь, сделал это сейчас.

— Думаю, ему просто нужно время, чтобы всё осмыслить, — сказала я. В конце концов, мне тоже понадобилось время, чтобы переварить правду о Стории. Поэтому я и не пошла за ним, как бы ни хотелось.

— Ты правда так думаешь? — спросил он. — Как он сказал, это ещё одна ложь, Пенеллаф.

— Ложь, которую он, как мне кажется, понимает. И думаю, Малик тоже поймёт.

Валын помолчал.

— Остаётся только надеяться, что ты права и Элоана тоже поймёт.

Упоминание его жены напомнило мне о словах Серафены. Разомкнув руки, я взглянула на пустую дорожку и едва не выругалась. Кэстил тоже забыл. Я повернулась к Валыну:

— Здесь была Серафена.

Он нахмурился.

— Настоящая Первородная Жизни, — пояснила я, раскрывая чувства. Его удивление казалось искренним. — Это Серафена. Она — Королева Богов.

Он всё ещё выглядел озадаченным.

— Причина, по которой об этом не знают, — долгая и запутанная история, на которую у нас нет времени, — сказала я. Он выглядел так, будто хотел возразить, и я не могла его винить. — Но думаю, ты знаешь её как Спутницу Никтоса.

При слове «Спутница» он выпрямился. Его взгляд скользнул к статуе за моей спиной.

— Полагаю, она сказала тебе, что наши пути пересекались?

— Да, но лишь упомянула, что это было во время Войны Двух Королей. Она сказала, что я должна спросить об этом у тебя.

— Не знаю, почему она сама не рассказала… хотя, наверное, догадываюсь. Возможно, это то, о чём она не хочет вспоминать, — он потер колено вытянутой ноги. — Это случилось после битвы при Помпае. Кругом была неразбериха, так много убитых и умирающих с обеих сторон. А Джаспер… он был тяжело ранен и без сознания.

Мои губы приоткрылись, но я промолчала.

— Я пытался увести его в безопасное место. Не мог его потерять — мы и так уже слишком многое утратили. Я… — он прищурился. — Всё моё внимание было на нём. Я знал, что это глупо, и Джаспер бы мне врезал, узнай он, насколько я отвлёкся. — Он покачал головой. — Он напал на меня, прежде чем я понял, что он рядом.

Меня охватило неприятное предчувствие.

— Пронзил мечом мне поясницу, — Валын коротко хрипло рассмеялся. — Это не был смертельный удар — он сделал это специально. Он был разным… — его челюсть напряглась. — Но Малек всё же сохранил некую честь.

Боги, как же мне не хотелось быть правой.

— Он по-прежнему верил, что мужчина должен смотреть в глаза тому, кому приносит смерть. Мы сражались, но я был ранен ещё до того, как он полоснул меня, как свинью. Он тоже был ранен. Но Малек… он был сильнее и быстрее. Взял верх. — Взгляд Валына ушёл куда-то в прошлое. — Я до сих пор вижу, как он поднимает меч, нацеливая его прямо мне в горло. Я не смирился со смертью. Не мог. Не с Элоаной дома и с пониманием того, что будет, если Малек победит. Он вернул бы себе Атлантию, и… думаю, ты можешь представить, что случилось бы дальше.

Я могла.

— Мы думали, что боги уже спят — или, по крайней мере, большинство. И когда она появилась, возникнув будто из ниоткуда между мной и Малеком, я не понял, кто она. — Его рука застыла на колене. — Малек едва не ударил её. Клянусь, клинок коснулся её горла. И он… я никогда не видел, чтобы человек выглядел так, как он тогда. Он был… потрясён. — Валын замолчал. — Он произнёс одно слово: Мать.

Я вдруг почувствовала, что мне нужно сесть.

— А потом она вырубила его, — он рассмеялся, когда мой рот приоткрылся. — Да, уверен, у тебя была бы та же реакция. Она спасла меня. Спасла Атлантию. — В его чертах проступило благоговение. — Тем самым выбрав королевство вместо собственного сына.

И она действительно выбрала королевство. Потому что если бы Малек победил, Солису пришлось бы куда хуже.

Боги…

Я не знала, что сказать.

Даже после всего, что рассказала нам Серафена, я была потрясена. Я вновь не могла представить, как тяжело ей пришлось — встать против собственного сына не один, а два раза. Такая преданность долгу казалась немыслимой.

Но если бы она не остановила Малика? Элоана наверняка оказалась бы под его гневом за попытку убить Исбет.

Не родились бы ни Малик, ни Кэстил.

И я тоже.

Не думаю, что Серафена тогда понимала, во что вмешивается, или к чему приведёт её решение. Она запустила цепь событий, закончившуюся тем самым, чего пыталась избежать, когда помогала Элоане заточить Малика.

— Да… это долго не давало мне покоя, — тихо произнёс Валын. — Десятилетиями. Пока я не смирился, что никогда не пойму до конца, и не заставил себя забыть. Я не вспоминал об этом, пока мы не узнали о твоей крови.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы подобрать слова:

— Кто-нибудь ещё знал?

— Элоана. Но, как и я, она верила, что это была Спутница, — он почесал подбородок и подтянул ногу, сгибая колено. — Она возложила руки на Джаспера. Помню, как видел это, прежде чем потерял сознание. Теперь, думаю, понимаю почему.

Святые боги…

Серафена исцелила Джаспера — возможно, даже спасла. И смогла, потому что была истинной Первородной Жизни. Если бы она не сделала этого, спасла бы только Валына, возможно, Киран никогда бы не родился. Не было бы Союза.

От последствий её выбора у меня закружилась голова.

— Спасибо, что рассказал, — сказала я, делая шаг назад. — Ты поговоришь с Маликом?

— Как только выйду из сада.

Я кивнула и начала разворачиваться.

— Пенеллаф, — остановил меня Валын. — В послании было ещё кое-что.

Я медленно повернулась к нему.

— Я решил не говорить об этом при сыне, — пояснил он. — Или при ком-либо из остальных.

Живот болезненно сжался, но я постаралась сохранить спокойное выражение лица.

— Ну, звучит многообещающе.

— Бог, что встретил нас на Взлёте. Варус? Он сказал, что ты должна вернуться, чтобы служить рядом с Колисом. — Валын тяжело выдохнул, и челюсть его напряглась. Я ощутила липкое, тошнотворное отвращение. — Или отказаться… и служить под ним.