Первозданный Крови и Костей

Глава 36

ПОППИ

Мы шагнули сквозь тень и оказались в Айронспайре.

Разумеется, Киран остался позади. Его неприязнь к перемещениям через тень до сих пор забавляла меня — почти как моя нелюбовь к змеям.

Я украдкой взглянула на Серафину. И продолжала бросать на неё взгляды с той самой минуты, как мы вошли в зал, ожидая, когда к нам присоединится Ривер.

Он тоже отказался от шагов в тени.

Интересно, любит ли она змей или, наоборот, ненавидит? Миллисент, например, казалась мне тем человеком, кто держал бы их как любимых питомцев. Странная мысль, учитывая обстоятельства, но всё-таки… она — семья. Хотелось узнать о ней больше.

Хотелось узнать и об Айресе. О моём отце.

Но сейчас явно не время для подобных вопросов. Сейчас были дела поважнее. Для начала — выяснить, рассказал ли Ривер Серафине о нашей первой вылазке в Айронспайр.

Кастил, как и в прошлый раз, пошёл осматривать коридоры, а я взглянула на Королеву Богов и заметила, что она смотрит на меня.

Она моргнула и быстро отвела взгляд. Щёки её порозовели, когда она подняла глаза к железным балкам и витражам над головой.

— Прости, — тихо сказала она. — Просто ты так похожа на…

Я напряглась.

— Только не говори, что на мою мать.

Её губы чуть изогнулись, и взгляд вернулся ко мне.

— Думаю, ты больше похожа на моего сына, и это…

— Что?

— Сбивает с толку, — пробормотала она. — Но в этом есть смысл.

Я удивлённо приподняла брови. Конечно, смысл в этом есть. Но отчего же тогда путаница?

Серафина мягко рассмеялась.

— Наверное, это прозвучало совсем непонятно.

— Именно, — призналась я, не видя смысла лгать.

Она глубоко вдохнула.

— Есть… кое-что, что мне нужно тебе рассказать, — её голос понизился, когда она скользнула взглядом туда, где Кастил проверял восточный коридор. — Но позже. — Голова её чуть склонилась. — Он очень тебя бережёт. — Она улыбнулась, встретившись со мной взглядом. — Хотя ты и сама это знаешь.

Я тоже улыбнулась, наблюдая, как предмет нашего разговора переходит в южный коридор.

— Да, это так.

— Аш такой же, — произнесла она после паузы, и я снова посмотрела на неё. Она подхватила прядь волос и принялась накручивать её на палец.

Сразу вспомнились слова Холланда: она, как и я, ищет, чем занять руки, когда нервничает или пытается удержаться от другого действия. Надеюсь, сейчас это всего лишь лёгкое волнение.

— Он прекрасно знает, что я могу позаботиться о себе, — продолжила она, улыбка её смягчилась. — Но по его поведению и не скажешь. Это одновременно умиляет и раздражает. Думаю, тебе это знакомо.

Я рассмеялась.

— Ещё как.

— Я вас обоих слышу, — объявил Кастил, выходя из южного коридора. Он приподнял бровь и направился к западному.

— Мы знаем, — откликнулась Серафина, и в её зелёных глазах весело блеснуло. Но веселье быстро померкло. — Чёрт, он так похож на него.

Я вспомнила слова Рахара — напрочь забыла о них в суматохе последних событий.

— Кина?

Её голова дёрнулась в мою сторону, и она коротко кивнула.

— Откуда ты знаешь о нём?

— Рахар упоминал, — ответил Кастил, пересекая зал. — Кажется, я напомнил Аттесу кого-то, но имени он не назвал.

Я не упустила, как напряглись черты Серафины.

— Кин был братом Аттеса. Его близнецом, — сказала она, и я невольно удивилась. — Они были почти неразличимы. Наверное, их сочли бы двуяйцевыми близнецами, как Малека и Айреса, но они были гораздо более похожи друг на друга — разве что цвет волос немного различался.

Кастил остановился рядом со мной.

— Аттес выглядел как старшая версия моего брата Малика и почти точная копия нашего отца.

Серафина нахмурилась — возможно, из-за имени, так похожего на имя её сына, — но промолчала.

— Но вы с братом не близнецы?

Кастил покачал головой.

— И вы не собираетесь рассказать мне что-нибудь ещё о моих предках?

— Ни капли, — её улыбка вернулась. — Оставлю это твоему отцу.

В этой улыбке сквозило знание, которого не было у нас, и от этого становилось слегка не по себе.

— Что случилось с Кином? — спросил Кастил.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы ва́дентия проявила себя. Она не показала, что именно с ним случилось, но подсказала, кем он был. Первобытный бог мира и возмездия.

Серафина встретилась взглядом с Кастилом.

— Аттес убил его.

Я захлебнулась воздухом и закашлялась.

— Простите, — прохрипела я, чувствуя, как Кастил с тревогой оборачивается ко мне. — Не ожидала такого услышать.

Серафина поморщилась, пока Кастил ладонью растирал мне спину, а я пыталась не задыхаться перед Королевой Богов.

— Извиняться должна я. Бываю… чересчур прямолинейной.

— Он убил собственного брата, — сказал Кастил, — и мы должны ему доверять?

— Он убил брата и всё же помог сломить влияние Колиса на Пенеллафу, — возразила она.

— Эти вещи, мягко говоря, никак не связаны, — парировал он.

— Странно, но связаны, — ответила Серафина, отчего я нахмурилась. — Кин был предан Колису. — В её глазах вспыхнула искра эссенции. — Ублюдок заслужил это.

Я открыла рот, но тут же закрыла его. Ну, допустим.

Я почувствовала приближение Ривера. Голова Кастила чуть склонилась, глаза сузились.

— Какое отношение Кин имеет к тому, что Аттес нам помогает? — спросил он.

Серафина не сразу ответила:

— Вам придётся спросить об этом у него самого.

Кастил улыбнулся, но без своей привычной ямочки.

— Обязательно спрошу.

— Отлично, — её улыбка стала пугающе широкой. — Уверена, разговор пройдёт… замечательно.

Улыбка Каса погасла.

Так. Пора сменить тему.

Я прочистила горло:

— Ривер рассказал вам, что я пыталась разбудить Джейдис?

Отведя взгляд от Кастила, она кивнула:

— Спасибо за попытку.

Мне стало неловко принимать благодарность за то, чего я не смогла сделать.

— Нектас думал, что у меня получится.

— У тебя получится, — сказала она с такой уверенностью, что у меня в животе всё перевернулось. — Джейдис просто нужно… немного подбодрить. — Кожа у уголков её рта натянулась. — Но эсер в тебе… даже будучи юной Первородной, ты уже достаточно сильна, чтобы её разбудить. Просто она сама должна этого захотеть.

Железные двери заскрипели, открываясь, и я украдкой взглянула в ту сторону.

— По крайней мере, на этот раз он в штанах, а не несёт их в руках, — пробормотал Кастил.

Я не удержалась и улыбнулась.

Ривер вошёл, опустив подбородок, светлые волосы скрывали большую часть лица.

Серафина шагнула вперёд и мягко положила ладонь ему на руку:

— Готов? — спросила она тихо.

Ривер кивнул и повёл нас к северному залу. Мы последовали за ним, надеясь, что Серафина права и на этот раз я смогу разбудить Джейдис.

— Ты упоминала, что видела Холланда и Лириана, — заговорила Серафина, когда мы пересекали просторный вестибюль. — Это было, когда ты переходила Завесу? Или уже в Илисиуме?

Я удивлённо взглянула на неё, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на разочарование. Она знала, что я там, но не пришла ко мне?

— Я чувствовала твоё присутствие, — продолжила она, когда мы прошли под арочным проёмом. — Но не была в том состоянии духа, чтобы прийти. — Её взгляд скользнул ко мне. — Иными словами, я была в ярости из-за того, что Холланд остановил меня на пути через Завесу. Когда я почувствовала его возвращение, мы с ним выяснили отношения.

Разочарование улеглось, и я невольно задумалась, не поэтому ли он тогда задержался.

— Я встретила Холланда на Континентах — так называлось то место, — пояснила я, оглядывая величественные лиминитовые статуи. В рассветном свете камень казался скорее серым, чем лавандовым. — Потом — Лириана, когда была на горе Лото. А ещё там был… — Я запнулась, нахмурившись.

— Айдан, — подсказал Кастил, и во мне вспыхнуло странное ощущение, будто воспоминания расходятся с действительностью.

Серафина резко остановилась.

— Айдан? — переспросила она. Ривер тоже замер и повернулся к нам. — Тот самый Судьбоносец, Айдан?

— Если речь о том Айдане, у которого проколоты соски, — отозвался Кастил, пока я снова оглядывала зал, — то да.

Губы Серафины сжались в тонкую линию.

— Когда вы с ним говорили?

— Когда Поппи переходила Завесу, — объяснил Кастил, и мы двинулись дальше. — Он был там, чтобы проследить, чтобы я… вёл себя прилично.

Серафина выдохнула короткий смешок.

— Они боялись, что он пойдёт за мной в другой мир, — добавила я, не упуская, как она отреагировала на это имя. — Похоже, ты его знаешь?

— К сожалению.

— Он явно был знаком с тобой и Никтосом, — заметил Кастил. — И ест больше, чем этот дракон.

— Ривер всё ещё растущий юнец, — ответила Серафина, и я уловила розовый румянец на его щеках, прежде чем он снова отвернулся вперёд. — Ему нужно много есть.

— О-о, — протянул Кастил насмешливо, губы изогнулись в усмешке. — А Ривер-попка ещё и дневной сон должен отсыпать?

Голова Ривера резко дёрнулась, верхняя губа приподнялась, и из груди вырвался низкий рык…

— Да, ему и правда нужен лишний сон, — спокойно подтвердила Серафина.

Усмех Кастила расширился:

— А ещё он…?

Я хлопнула его по груди тыльной стороной ладони.

— Ай, — засмеялся он и глянул на меня сверху вниз. Он двинулся так быстро, что я едва не споткнулась, когда почувствовала лёгкий укол его клыков в мочку уха. — Такая невероятная агрессия, — мурлыкнул он. — Мне нравится.

Я вспыхнула и метнула на него предупредительный взгляд.

— Очень нравится, — шепнул он.

— О чём говорил с вами Айдан? — спросила Серафина, снова трогаясь с места.

Челюсть Кастила напряглась.

— Прочитал мне лекцию по истории, потом сказал, что случится, если Колиса не остановить. Больше — ничего.

Я переводила взгляд с одного на другого. Оба явно умалчивали что-то важное.

— Айдану можно доверять?

— Ни одному из Судьбоносцев доверять нельзя.

— Даже Холланду? — я бросила взгляд на каплевидные щиты и мечи, устремлённые к высокому своду. Было ощущение, что здесь что-то изменилось. — Он говорил так, будто вы с ним хорошо знакомы.

— Мы знакомы, — она чуть помедлила. — Я доверяю ему… в том смысле, что знаю: он не желает мне зла.

— Странно сказано, — заметил Кастил.

Она оглянулась на нас:

— У Судьбоносцев одна цель — сохранять равновесие. И ради этого они готовы на всё.

Судя по тому, что я вообще здесь, с балансом у них вышло не очень.

— Ты знаешь, сколько их всего?

Кастил скользнул на меня взглядом, а Серафина слегка наклонила голову.

— Не могу сказать. Они очень неохотно раскрывают свою численность.

Я фыркнула:

— На горе Лото я встретила троих — Холланда, Лириана и Торна.

— Торна? — в её голосе зазвучало любопытство. — С ним я не встречалась. Но знаю ещё двоих.

— Значит, их точно шесть, — пробормотала я. — Ты знаешь, сколько их должно быть в живых, чтобы миры сохраняли равновесие?

Серафина хрипловато рассмеялась:

— Почему спрашиваешь? Собираешься кого-то из них прикончить?

Я промолчала, пока мы шли к концу зала, не зная, как она отреагирует, если скажу «да». Впрочем, само молчание уже было ответом, не так ли? Я бросила последний взгляд на зал…

Резко остановившись, обернулась и уставилась на статуи. Что-то в них изменилось.

— Поппи? — насторожился Кастил.

— Секунду, — пробормотала я, быстро пересчитывая фигуры. Четырнадцать. Раньше их было чуть больше дюжины, хотя я и не считала точно. Дело не в количестве.

Мой взгляд скользнул от щитов-капель к мечам — к мечам. Я резко втянула воздух.

— Что случилось? — спросил Кастил.

— Разве в прошлый раз мечи не были опущены остриями вниз?

Кастил нахмурился, оглядывая статуи:

— Честно? Не помню. Я на них тогда не смотрел. — Он обернулся. — А ты помнишь, Ривер-зад?

— Нет, — рыкнул дракон. — И перестань так меня называть.

Кастил усмехнулся и повернулся ко мне:

— Думаешь, они изменились?

Я кивнула, но в голове не укладывалось: статуи не двигаются сами по себе, особенно если они высотой с восемь футов. Если с ними что-то не так, разве Серафина не почувствовала бы?

Отрывая взгляд от каменных лиц, я покачала головой:

— Прости. Наверное, просто ошиблась в воспоминаниях.

Кастил обернулся, и между его бровями пролегла морщинка.

— Ну? — Серафина взглянула на меня с приподнятыми бровями. — Кто же тебя так разозлил?

— Только один? — отозвалась я, отбрасывая мысль о странных статуях. — Это не Холланд… хотя он меня бесит, но не до такой степени.

Её губы тронула улыбка:

— Мне бы стоило отговорить тебя от того, что ты задумала.

— Но ты ведь не станешь, — бросил через плечо Ривер.

Её улыбка стала шире:

— Нет.

Я удивлённо приподняла брови:

— Серьёзно? Ты же истинная Праматерь Жизни.

— А ещё я невероятно злопамятна и склонна к насилию, когда злюсь, — невозмутимо ответила она.

— Ну вот, теперь ясно, в кого ты, — пробормотал Кастил.

Я одарила его грозным взглядом, пока мы приближались к концу коридора.

Серафина, откинув на плечо длинные пряди ледяно-белых волос, усмехнулась:

— Нет, если вам нужен кто-то, кто отговорит от насилия, это не ко мне. А вот к Эшу… Он куда более…

— Спокойный? Рассудительный? Менее мстительный? — подсказал Ривер.

Губы Серафины поджались:

— Спасибо за столь полезные варианты, Ривер. Но да, Эш скорее попытается образумить.

— Звучит как-то нелогично, — призналась я.

Она фыркнула:

— Не буду спорить. Но ответа на твой вопрос я всё равно не знаю.

Чёрт.

— Кстати, — она повернулась к Риверу, — я не такая уж мстительная.

— Ага, — протянул Ривер.

Метка Кастила мягко скользнула по моему сознанию, как лёгкое касание хвои и зимнего ветра: Мы ещё поговорим о твоём интересе к Судьбоносцам позже.

Я не ответила. Надеялась, что он забудет об этом интересе, ведь вряд ли он обрадуется, узнав, что я подумываю убить одного из Судьбоносцев.

— Кстати, — Серафина повернулась ко мне, — когда я говорила о своих сыновьях, ты почувствовала мои эмоции.

— Да, — тихо ответила я.

— И тебе хотелось… облегчить их?

— Да. — Ветер загремел в оконных рамах. — Это желание трудно игнорировать.

Серафина кивнула:

— Это от стороны Эша. Он тоже умеет чувствовать эмоции. Как и его мать. Она, кстати, могла даже больше.

Меня захватили эти крупицы сведений, и я невольно улыбнулась. Столько всего я не знала о своих корнях.

— Я могу… чувствовать вкус эмоций. Ну, теперь скорее просто улавливаю их, — призналась я. — У него так же? С «дегустацией»?

— Вкус? — она скривила нос. — Теперь мне даже любопытно, как это ощущается. Но нет, он просто читает, что чувствует другой.

— Вот почему они изменились, — заметил Кастил.

— Со временем твои способности будут расти, — сказала Серафина. — Чувства обострятся. Это происходит не сразу.

— Ты говорила, что мать Ныкта тоже умела больше? — спросила я.

— Она умерла задолго до моего появления, — ответила Серафина. — Но, насколько знаю, могла влиять на чужие эмоции.

Я подумала о том, что сделала в Чертоге Ныкта, и о том, как Аластир называл меня Пожирательницей душ. Раньше сама мысль об этом тревожила. Теперь? Мне было всё равно, если кто-то до сих пор верил в это. У меня были дела поважнее.

— Она происходила из рода богов Сна, — продолжила Серафина. — Они умеют проникать в чужие сны, узнавать тайны и управлять увиденным.

Мои глаза широко раскрылись.

— Весёленькое умение, — хмыкнул Кастил.

Серафина фыркнула, но улыбка быстро исчезла:

— Остался только один. — Голос её стал напряжённым. — Когда Колис похитил искры Эйтоса, случился катастрофический удар. Многие боги погибли. Даже заключение Колиса в усыпальницу имело последствия, пусть и меньшие. Ничто не даётся без цены. — Она заметила, что Ривер остановился у двери. — Колис умеет подобное. Он выуживает чужие страхи и сомнения, усиливает их и заставляет переживать снова и снова. Это способность истинного Праматерего Смерти, чтобы те, кого приговорили к Бездне, страдали по-настоящему.

— Боги… — пробормотала я. Кириан упоминал, что Аттес говорил о таком, но мысль, что подобное вообще возможно, всё равно ужасала.

— У тебя может развиться нечто похожее, — Серафина взглянула на Кастила. — У вас обоих. Но будьте осторожны. Новообращённые Праматери особенно уязвимы для таких приёмов.

Живот болезненно сжался. Колис уже делал это, когда я была в стазисе. Воспоминания оставались смутными, но именно так он проник ко мне в сознание.

Челюсть Кастила напряглась:

— Есть способ защититься?

— Увы, нет. — Потянулся прохладный, затхлый поток воздуха, когда Ривер распахнул тяжёлую железную дверь. — Всё, что можно, — осознавать и сопротивляться. Блокировать.

— Создавать… ментальный щит мне всегда давалось плохо, — призналась я.

— На самом деле ты уже делаешь это, — сказал Кастил, следуя за Серафиной в лестничный пролёт.

— Правда?

— Да. Просто ты этого не осознаёшь.

— У меня тоже были трудности, — добавила Серафина. — Честно, я и сама не понимала, что делаю, пока Эш не указал. Долго доходило, что щиты связаны с сутью внутри. Нужно не представлять их, а направлять волю. — Она взглянула через плечо, пока Кастил закрывал дверь. — Попробуй так.

— Попробую, — пробормотала я, думая, что это звучит слишком просто. Но если я делала это неосознанно, возможно, всё и правда так легко. Если хоть на миг я оставалась собой под влиянием Колиса, значит, мне удавалось хотя бы на время оттолкнуть его.

— Ты бывала здесь раньше? — спросила Серафина.

— Нет… ну, кроме прошлого раза. Хотя, может, была в детстве, до того как меня отправили в Масадонию, и не помню.

— И как… — Она склонила голову, убирая прядь волос за ухо. — Как прошло твоё детство?

— Оно было… Не таким уж плохим.

— Это правда? — мягко уточнила она.

Я почти физически почувствовала взгляд Кастила в спину.

— Да. То есть могло быть и хуже. Я мало что помню до того, как моя ма… до того как Корелена и Леопольд попытались забрать меня. Потом я была… — Увидев, как напряглись её плечи, я прикусила губу и поцарапала клык. Не знала, насколько откровенной стоит быть. Серафина замедлила шаг.

— Последняя ступень, — предупредил Ривер, как и в прошлый раз, и исчез за поворотом. — Крутая.

Я почувствовала ладонь Кастила у себя на пояснице.

— Я была ранена, и то время туманно, но обо мне заботились.

— Исбет? — уточнила Серафина, когда мы вышли в короткий коридор, который вскоре расширился.

— Да.

Она замедлила шаг, оказавшись рядом:

— Ты была счастлива? В детстве?

Боги, какой сложный вопрос.

— Не знаю, — призналась я с неловким смешком. — За мной ухаживали, и у меня был брат… — Я запнулась, когда Серафина резко остановилась. — То есть, Иэн, — уточнила я.

— Он навсегда останется твоим братом, — сказала Серафина, снова двинувшись вперёд.

Да. Всегда.

Я глубоко вдохнула, сдерживая боль, что всегда приходила с его воспоминанием. Через миг почувствовала, как пальцы Кастила переплелись с моими.

— Откуда ты знаешь об Иэне?

Серафина не сразу ответила:

— Виктер.

— Ах да, — вспомнила я. — Он говорил о тебе так, будто был знаком лично.

— Вы что-то хотели сказать? — напомнила она.

— Я была Избранной Богов, — продолжила я с легким закатыванием глаз. — Так что со мной обращались хорошо.

— Но?

Я покосилась на Серафину. Её взгляд был устремлён на Ривера, а пальцы нервно переплетались.

— Но это было в самом начале, когда меня впервые поместили под покрывало, и никому, кроме Иэна, не разрешалось прикасаться ко мне или разговаривать. Он проводил со мной столько времени, сколько мог, но у него были занятия, и я часто оставалась одна. — Я медленно выдохнула, чувствуя, как Кастил сжимает мою руку. — Я думала, что счастлива, но… на самом деле мне было одиноко.

Она молчала, пока мы шли за Ривером.

— У нас слишком много общего, Поппи. Думаю, с Миллицент то же самое.

Сердце болезненно сжалось.

— Ты упоминала Корелену? Я её не знаю.

— Мне… мне сказали, что она была служанкой Исбет и влюбилась в сына купца, — пояснила я.

— Леопольда? — её губы напряглись. — И вам с Иэном сказали, что это ваши родители?

— Да. — Я решила не утаивать. — Мне говорили, что Леопольд был виктором. Не знаю, сколько в этом правды, потому что Корелена… ну, она была Ревенантом.

Черты Серафины заострились.

— Но она была не такой, как остальные служанки, — быстро добавила я, вспомнив, как Исбет рассказывала, что Корелена магией скрывала свои мертвенно-голубые глаза от меня. — Она знала хотя бы часть планов Исбет, и с помощью Леопольда увезла нас с Иэном. Она пошла против Исбет… и погибла из-за этого.

Серафина нахмурилась:

— Это странно. Ты уверена, что она была Ревенантом?

— Так сказала Исбет, и Миллицент подтвердила. Но мне говорили, что Иэн — их сын.

Серафина резко вдохнула:

— Ревенанты не могут иметь детей. — Она провела пальцами по пряди волос. — Возможно, она зачала Иэна до того, как стала Ревенантом. Но это не объясняет, как ей удалось сохранить личность.

И правда.

— Возможно, Корелена была не совсем смертной? — предположил Кастил. — Как Миллицент? Или происходила от бога, проснувшегося раньше вас?

— Возможно, да. — Её лицо вновь стало спокойным. — Я спрошу Ириса.

Мы проходили мимо узких арочных проёмов с тусклым светом.

— Я выросла в Уэйфэре, когда столица была больше и была отдельным королевством. Я тоже была Избранной. Не богами, а для бога.

— Ныкта?

Она кивнула.

— Почти всё детство я провела в одиночестве. Кроме Холланда.

Я удивлённо приподняла брови:

— Того самого Холланда, которого я знаю?

— Для меня он был просто рыцарем, назначенным обучать меня, — она бросила взгляд на меня. — Как для тебя Виктер был королевским стражем. Только меня учили убивать Ныкта, — добавила она, и я едва не споткнулась.

Голова Кастила резко повернулась:

— Что, прости?

Её губы тронула лёгкая улыбка:

— Длинная и запутанная история. Расскажу как-нибудь.

На этот раз сердце пропустило удар от надежды — надежды на настоящую семейную связь без лжи.

— Я бы хотела это услышать.

Улыбка Серафины стала шире:

— И я бы хотела. — Она отпустила прядь, и волосы плавно рассыпались по плечам. — Ирис тоже захочет увидеть тебя и твою сестру, когда окрепнет.

Тёмный коридор впереди размылся. Я хотела сказать, что с радостью, но смогла только кивнуть, боясь, что голос сорвётся. Это была моя первая встреча с Серафиной во плоти. Я не хотела разрыдаться у неё на груди.

— Я не удивилась, узнав твоё имя, — сказала она после паузы.

Сердце ускорило ритм.

— Исбет назвала меня в честь богини Пенеллафы.

Её ноздри раздулись, и в глазах зажёгся эфир:

— Это она так сказала?

— Да… — по спине пробежало странное покалывание, и шаги Кастила замедлились. На миг узкий коридор исчез, уступив место стенам из старого дерева с запахом дыма.

Твоё имя выбрала не она.

Я резко вдохнула от звука голоса Леопольда и быстро заморгала.

— Мы с богиней Пенеллафой очень близки, — произнесла Серафина. — И твой отец с его братом проводили с ней немало времени. Думаю, в детстве он даже был в неё влюблён. — Она мягко рассмеялась. — Ты носишь её имя, но его выбрал он.

Тебя назвал не Королева. Я назвал тебя в честь дорогой подруги моей матери… — отозвался в голове голос Леопольда.

По рукам пробежала дрожь. Но это не имело смысла. Он не мог знать о дружбе Серафины и Пенеллафы. И он не мог меня назвать. Он же не мой отец.

— Всё в порядке? — тихо спросил Кастил.

Я не знала, что ответить, пытаясь представить лицо Ириса, но снова и снова видела только Леопольда — странно, ведь с годами его черты стирались в памяти. А теперь я отчётливо видела гордый изгиб челюсти, лёгкий выступ на подбородке, высокие скулы и сосново-зелёные глаза. Мне говорили, что я копия молодой Корелены, но это была очевидная ложь. Я похожа и на Исбет, и… на Леопольда. Путаясь в мыслях, я уставилась вперёд. Может, я просто не помню, как выглядел Ирис до моего стазиса, и его черты наложились на воспоминания о Леопольде. Но это казалось неправильным. И зачем Исбет лгала о том, кто дал мне имя? Я почти усмехнулась. Ей вообще нужны были причины?

И тут меня осенило: знали ли Серафина и Ныкта о сыне Малека и Исбет — том самом, кого Аластир убил по приказу Элоаны? Должны были. Тогда они ещё не спали.

Кастил коснулся пальцами моего подбородка:

— Поппи?

— Д-да, — выдохнула я. — Всё в порядке. Просто думаю обо всём.

В его взгляде отразились сомнение и тревога. Он хотел что-то сказать, но Ривер остановился у входа в полуподземный зал и повернулся к Серафине:

— Её здесь нет…

— Я помню, что ты сказал. — Серафина коснулась его щеки. — Я готова.

Чувствуя лёгкое гудение эфира, я подумала, не общаются ли Серафина и Ривер через нотам — то, чего я не могла с драконом. Он ощущал мою волю, но это не было похоже на связь с вольфенами — и с Касом. Как бы то ни было, я взяла Кастила за руку и вошла в зал, желая дать им немного пространства. Отогнав мысли о сыне Малека и Исбет, я огляделась. Первое, что бросилось в глаза, — утрамбованная земля была очищена от рваной одежды, обломков костей и мусора. Я подняла взгляд на изуродованную фигуру Джадис, и в груди болезненно сжалось.

Ривер вошёл первым, поднял факел и повернулся, направив свет туда, где покоилась Джадис.

— Где… — Серафина резко вскрикнула. — Боги, бедняжка…

Горло сжало, когда я увидела, как она пошатнулась и упала на колени перед усыплённой Джадис.

Слёзы жгли глаза. От Серафины исходили скорбь и ярость, пока она качала головой.

— Джадис всегда была маленькой, — в отблесках огня на её щеках блеснули алые слёзы. — Как её мать. Так говорил Нектас. Но… — Она яростно стёрла слёзы тыльной стороной ладони. — Но к этому времени она должна была подрасти, даже во сне. Она выросла бы, если бы…

Серафина не смогла договорить — и не нужно было. Джадис не росла, потому что её тело было истощено. Зная Исбет, зная, что она делала с пленниками, можно было не сомневаться: дракон был истерзан и морилcя голодом.

Ривер остался стоять, но отошёл на несколько шагов, молча глядя на Джадис. Я не могла представить, сколько часов он провёл вот так с тех пор, как нашёл её.

Я выскользнула из руки Кастила, желая подойти к Серафине, утешить её, но не решилась и только крепче обхватила себя руками. Та же ледяная ярость, что накатила на меня в первый визит сюда, вновь поднялась, наполняя изнутри холодным гневом. Эфир дрогнул, но я заставила его утихнуть. Сейчас речь была не обо мне и не о моём гневе.

Кастил провёл рукой по волосам:

— Как думаешь, как долго она была в этой усыпальнице?

— Я правда не знаю, — пробормотала Серафина. — Десятилетия? — Её дрожащая ладонь легла рядом с двумя наростами на каменной голове Джадис. — Больше века? Может, и дольше.

— Ирис приходил искать Малека двести лет назад, — сказала я. — Но не думаю, что она была заточена так долго.

Голова Серафины резко повернулась ко мне:

— Почему ты так считаешь?

— Потому что Исбет использовала её, чтобы убивать Ревенантов. Так погибла Корелена, и это было меньше двадцати лет назад.

Серафина кивнула и вновь посмотрела на Джадис.

— Исбет ответит за это. Она ответит за все свои преступления. Я клянусь. — Жар её слов словно прожёг земляные стены. — И расплата будет жестокой.

У меня перехватило дыхание.

— Её душа…?

— В Бездне.

— Отлично, — сказала я, чувствуя взгляд Кастила.

Серафина опустила голову.

— Она всё же твоя мать.

— И она была ужасным чудовищем, — ответила я. Серафина обернулась, но слова сами полились дальше, и я не стала их останавливать: — Раньше я мучилась из-за того, кем она была для меня, как относилась ко мне и кем оказалась на самом деле. Больше нет.

Сказав это, я поняла, насколько это правда. Будто с груди свалился неподъёмный груз. Она — моя мать. Когда-то, возможно, любила меня, была добра. Но она же и жестокое создание, убившее Иэна в приступе ярости. Она мучила Кастила и Малика, позволяла пытать Прилу и многих других. Я искренне надеюсь, что её душа вечно тонет в кошмарах собственного производства.

— Я рада, что ты смогла это принять, — тихо сказала Серафина. — Хотя мне жаль, что тебе вообще пришлось через это пройти.

Я кивнула, сделала неглубокий вдох и посмотрела на Кастила. Он улыбнулся, но до глаз эта улыбка не дошла. Разжав руки, я шагнула вперёд, и он последовал за мной. Приблизившись, я услышала, как Серафина шепчет Джадис. Я опустилась на колени с другой стороны.

— Когда ты коснулась Нектаса и пробудила его, это потому, что в тебе есть искры жизни и смерти, — сказала Серафина, проводя рукой по шероховатому камню. — Дракон чувствует такую силу даже во сне, даже не понимая, что именно чувствует.

— А я-то думал, это просто твоя страсть трогать всё подряд, — произнёс Кастил, приблизившись.

Серафина улыбнулась:

— Джадис почувствовала это и в прошлый раз, но, скорее всего, испугалась и не поняла, что происходит. — Она закрыла глаза. — Она просыпается.

Ривер вскинул голову, и я взглянула на неё:

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую через нотам, — пояснила она. — Положи руку рядом с моей и призови сущность.

Я послушалась и положила ладонь возле крыла Джадис. Закрыв глаза, я призвала сущность на поверхность. Она откликнулась мгновенно, горячей волной заливая вены.

— Джадис, милая, — мягко позвала Серафина. — Вернись к нам.

Я почувствовала, как Ривер переместился ближе, но ничего не происходило.

— Сера, — хрипло сказал он.

— Дай ей время, — прошептала она.

Паника поднималась, в душе нарастало отчаяние. Я усилила напор, сердце гулко билось. Если это не сработает, вернётся ли она когда-нибудь? Я…

Я вздрогнула, когда камень под моей ладонью нагрелся. Сердце подпрыгнуло. Почувствовала лёгкую дрожь.

— Что-то происходит.

— Что? — воскликнул Ривер. — Я ничего не…

Камень треснул, как от грома, заставив его умолкнуть. Я отдёрнула руку, когда кусок скалы упал с её когтей, обнажив потускневшие чёрные когти.

Тонкие трещины побежали по туловищу, распространяясь по крыльям, конечностям и голове. Каменная оболочка задрожала в тот же миг, как я ощутила руку Кастила на талии. Он поднял меня на ноги и оттащил назад, пока Серафина отпрянула. Ривер застыл, рот приоткрыт, словно застрял на полуслове.

Секции камня осыпались, обнажая тонкие кожистые крылья. Они бессильно свисали, одно под странным углом. Зеленовато-бурые чешуйки проступили на хвосте, груди и вдоль стройной шеи. Змеиная голова приподнялась на несколько дюймов и откинулась назад. Её рога… боги. Их срезали посередине, оставив рваные обломки. Джадис повернула голову мимо Серафины, мимо меня…

С лица осыпался последний слой камня, когда она открыла глаза. Ярко-голубые глаза устремились на Ривера, и он… боги, он рухнул на колени. Или просто не удержался, выронив факел. Кастил рывком поймал его.

Ривер подался вперёд, едва удержавшись на руках.

Волна мерцающего серебряного света окутала дракона, и Джадис сжалась, становясь ещё меньше. Её крылья втянулись, хвост исчез. Чешуя на задних конечностях сменилась кожей медного оттенка с серым отливом, без яркого блеска, как у отца. Кожа натянулась на кости, изрезанная… шрамами от когтей и зубов — такими же, как те, что покрывали моё тело. Раны, что так и не зажили.

Я сглотнула подступившую тошноту, а Кастил отвернулся.

Кости её бёдер выступали так, словно пытались прорваться сквозь кожу. Живот был ввалившийся, руки — тонкие, как веточки. Лохматые пряди чёрных волос с алыми прядями скрывали лицо и грудь.

Она была до жути худой, измождённой, руки дрожали, держась за землю.

— Джадис… — сорвалось у Ривера.

Я прижала ладонь ко рту, глядя, как драконица отползает к стене, ноги скользят по земле. Она прижала колени к груди, и из её горла вырвался сухой, хриплый, неразборчивый звук — скрип неиспользованных голосовых связок.

— Джейд, — прошептал он.

Она резко дёрнулась, зажимая ладонями голову. Звук из её горла становился всё громче, пока я не поняла: это всего лишь одно слово, снова и снова.

— Нет. Нет, — выкрикнула она, дёргая себя за волосы грязными руками. — Нет. Нет.

Даже без дара чувствовать эмоции я ощущала её страдание и ужас. Мне нестерпимо хотелось облегчить её боль; глаза наполнились слезами.

— Всё хорошо, Джадис, — Серафина подползла ближе. — Я здесь. Всё хорошо.

Джадис слегка повернулась на звук её голоса и затихла.

— Ты в безопасности, — мягко, осторожно сказала Серафина, продолжая медленно придвигаться к драконице. — Ты свободна, и мы здесь с тобой. — Добравшись до Джадис, она медленно обхватила её хрупкие запястья пальцами. — Ты в безопасности. Никто больше не причинит тебе боль.

Костлявые пальцы разжались, выпустив пряди волос, и Джадис приподняла голову. Я успела заметить впалые щеки и бледные потрескавшиеся губы.

— С… Сера?

— Да, милая, это я, — Серафина улыбнулась, хоть улыбка и далась ей с болью. — Я рядом.

Джадис протянула трясущиеся руки перед собой.

— Эт… это по-настоящему?

Боги…

— Чувствуешь моё прикосновение? Это реально, — уверила её Серафина. — Всё это реально.

Джадис рванулась вперёд и вцепилась в её блузу и волосы.

— Прости, — всхлипнула она. — Прости…

— Нет, нет, милая, — Серафина обняла её, и я с трудом сдержала слёзы. Прижимая Джадис к себе, она поглаживала её по голове. — Тебе не за что извиняться, слышишь? Всё хорошо.

Воздух застрял у меня в горле, когда я попыталась разобрать её ответ, прерывающийся рыданиями. Больше не могла смотреть. Я отвернулась, пока Серафина успокаивала драконицу.

Ривер всё ещё стоял на коленях, застыв, с каменным лицом. Было видно, как сильно он хочет подойти, но сдерживается. Я подошла и положила руку ему на плечо. Острые гребни его чешуи кольнули ладонь. Он не шелохнулся, даже не вдохнул.

Мягкий глухой звук — кожаные ремни и мечи упали на землю. Я обернулась и увидела, как Кастил выпрямляется. Он стянул через голову рубашку и тихо, медленно подошёл.

— Вот, — негромко сказал он.

Серафина оглянулась и взяла рубашку.

— Спасибо.

Кастил молча отступил, поднял с пола ремни и мечи. Серафине потребовалось время, чтобы надеть рубашку на Джадис, и, казалось, драконице не нравился запах никого, кроме Серафины.

— Мы отвезём тебя домой, к папе, — сказала Серафина, когда Джадис, закутанная в рубашку, прижалась к ней. — Он ждёт тебя. — Проведя ладонями по её рукам, добавила: — Ривер отведёт тебя домой…

Джадис яростно замотала головой.

— Нет. Нет…

— Всё хорошо, — успокаивающе произнесла Серафина. — Тебе не нужно принимать облик. Я сама открою проход для вас двоих. Но я пока не могу вернуться.

Джадис продолжала мотать головой, вцепившись в Серафину.

— Нет. Останься со мной.

— Я не могу, милая. Пока не могу вернуться, — тихо ответила Серафина, когда Ривер поднялся на ноги. — Но меня не будет долго.

Ривер глубоко вдохнул, его лицо исказила боль, но вскоре он овладел собой.

— Я хочу отвести тебя домой, ладно? Я…

— Нет! — выкрикнула Джадис, и я вздрогнула от этой пронзительной боли в её голосе. Серафина ахнула.

— Я не хочу быть здесь.

— Мы отвезём тебя домой, — Серафина поднялась на колени. — Тебе не придётся здесь оставаться…

— Я не хотела просыпаться! — крикнула Джадис, и, боги, моё сердце разорвалось. — Я не хочу больше здесь быть.

Кастил шумно вдохнул, его челюсть напряглась. Ривер… боги. Его обычно золотистая кожа побледнела, контуры чешуи проступили сильнее. Казалось, будто ему вонзили кинжал в грудь.

Серафина прижала драконицу к себе, закрыла глаза, качая её в объятиях.

— Но мы хотим, чтобы ты была с нами. Мы нуждаемся в тебе. Мы так сильно любим тебя, — шептала она. — Очень, очень любим, Джадис.

Хриплые рыдания Джадис сотрясали её и Серафину. Я отступила. Кастил сделал то же самое — мы оба понимали: нам не место здесь, мы не должны быть свидетелями этой боли.

Пока Серафина тихо говорила с Джадис, я перевела взгляд на Ривера.

Он всё так же стоял, лоб нахмурен, губы сжаты в тонкую линию, руки сжаты в кулаки по бокам. Его грудь вздымалась неровно и тяжело, каждый выдох отдавался в воздухе мучительной болью.

— Ривер, — позвала Серафина, голос её дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я призвала Аурелию. Она скоро придёт, чтобы забрать Джадис домой.

Смысл был очевиден: она просила Ривера уйти.

Он будто хотел возразить, но потом склонил голову, волосы упали вперёд, скрыв лицо. С коротким кивком он развернулся и вышел из зала. Грудь сжало болью, когда я смотрела ему вслед.

Серафина посмотрела на нас, продолжая покачивать крошечную драконицу в объятиях. Ей не нужны были слова, чтобы мы поняли. Кастил взял меня за руку и вывел из зала, но я чувствовала, что часть меня навсегда останется там — с Джадис и её израненной душой.