Первозданный Крови и Костей

Глава 21

POPPY

«Джадис?» — прошептала я, чувствуя, как глаза расширяются. — О боги…

Кастиэль в мгновение ока вскочил и оказался рядом. Его ладонь легла мне на плечо, крепко сжав руку выше локтя.

— Ты в порядке?

— Да. Да… — я нервно теребила пуговицу на халате. — Просто… я о ней совсем забыла. — Я подняла взгляд на Ривера. — Прости. Я должна была помнить.

— С тех пор, как ты проснулась, многое произошло, — напомнил мне Кас.

— Да, но… — это было слишком важное, чтобы забыть. — Где она?

— На Ивовых Равнинах, под Железным Шпилем, — ответил Ривер, говоря о цитадели на самой высокой точке Равнин, окружённой четырьмя реками, питаемыми морем. — Те, кто когда-то жил в Шпиле и общежитиях на низине, были устранены.

Я и сама догадывалась об этом после разговора с Кираном и Касом.

— Мне стоит знать, что именно означает «устранены»?

— Скорее всего, нет, — подтвердил Ривер.

Я сморщила нос.

— А где именно Джадис в Железном Шпиле?

— Она заточила себя под цитаделью, и я не смог…

Кастиэль отпустил мою руку и посмотрел на Ривера. Его подбородок опустился, а волосы упали вперёд, словно занавес, скрывая лицо.

Ривер сухо кашлянул, прежде чем продолжить:

— Я не смог достучаться до неё во сне.

В груди защемило от тоски. Он редко показывал чувства, но сейчас в каждом натянутом слове звучала борьба.

— Я знаю… — Ривер с трудом сглотнул напряжение в горле. — Знаю, что тебе нужно многое наверстать. — Он поднял голову и скосил взгляд на Кастиэля. — Ведь сомневаюсь, что кто-то из вас двоих был достаточно благоразумен провести всё это время после твоего пробуждения и возвращения хоть за чем-то, кроме как за совокуплением…

— Совокуплением? — воскликнула я.

Рука Кастиэля скользнула мне по спине.

— Это значит…

— Я знаю, что это значит, — отрезала я, решив не напоминать, что в словах Ривера речь шла вовсе не только о нас двоих, и сосредоточилась на другом. — Ты знал, что меня не было?

— Я почувствовал это в тот миг, как ты покинула мир.

— Ох… — прошептала я, бросив взгляд на Кирана. Он как раз вернулся к столу и взял последнюю лепёшку из миски.

— Я понимаю, что у тебя есть дела, — повторил Ривер, — просто Джадис… — Он закрыл глаза, и я увидела, как рельефно проступили на его коже чешуйчатые гребни. Кастиэль сделал шаг ближе, а Киран замер, разрывая лепёшку на куски. — Я не знаю, сколько времени она провела в этом заточении. И не понимаю, почему сделала это. Но я… я чувствую, что ей плохо.

— Я понимаю. И Кастиэль понимает. Да и любой бы понял, — сказала я. — Мы о ней позаботимся.

— Спаси… — Ривер глубоко вдохнул, звук был хриплым, и он быстро заморгал. — Спасибо.

Я очень надеялась, что у него действительно есть причина благодарить меня. Я обернулась, ища сапоги.

— Ты случайно не знаешь, как её разбудить?

— Нектас полагает, что твое прикосновение может сработать, ведь именно оно пробудило его в прошлый раз, — сказал Ривер.

По тому, как напряглась челюсть Кастиэля и как вспыхнула эфирная искра в глазах Кирана, я поняла, что оба этим совсем не довольны.

— Я не знаю, почему это сработало тогда, и не знаю, сработает ли сейчас… — Разве предвидение не должно подсказывать мне? Я глубоко вдохнула и закрыла глаза—

— Что ты делаешь? — спросил Киран.

— Пытаюсь понять, скажет ли мне вадентия, как и почему это работает.

— И как успехи?

Мои глаза распахнулись, и я злобно посмотрела на него.

Он усмехнулся.

— Похоже, не очень.

— Больше ни одной лепёшки тебе не дам, — пробормотала я, обернувшись и увидев, что Кастиэль уже принес мои сапоги и аккуратно поставил их у стула, на котором я сидела. — Хоть кто-то помогает.

— А я, значит, нет? — отозвался Киран.

Я покачала головой, села и подняла один из сапог.

Кастиэль опустился на одно колено передо мной.

— У тебя есть время переодеться, знаешь ли.

— Никто её не увидит, — сказал Ривер. — Я позаботился, чтобы Железный Шпиль оставался пустым.

— Тогда переодеваться не нужно. — Я встретилась взглядом с Ривером. — Джадис уже достаточно ждала.

— Думаю, я останусь, — заявил Киран, бросив на меня взгляд. — Кто-то же должен.

— По мне так отличная мысль, — заметил Ривер.

— Рад, что имею твоё одобрение, — протянул Киран с ленивой насмешкой.

Ривер вскинул бровь и повернулся ко мне:

— Не трать время, убеждая его шагнуть в тень. Двоичные всегда этого избегали.

— Даже ты? — удивилась я.

Ривер кивнул.

— Но ты ведь умеешь летать.

— Это совсем другое, — буркнул он.

— Ты уверен, что хочешь остаться? — спросил Кастиэль у Кирана.

— На все сто уверен, — ответил тот. Его взгляд сузился, когда я невольно начала улыбаться. — И когда ты вернёшься, мы с тобой обсудим твои одиночные путешествия в другие миры.

Улыбка тут же сошла с моего лица.

Киран ухмыльнулся, пока Кастиэль закреплял на плече кожаную перевязь.

— Да, я об этом не забыл.

Я вздохнула, натягивая второй сапог, и поднялась. Кастиэль закинул ножны с клинком на грудь, и мы вышли туда, где в широком пустом зале ждал Ривер.

Киран подошёл ко мне и обхватил ладонью затылок.

— Будь осторожна, — произнёс он, прижимая губы к моему лбу. — Ты только что вернулась к нам.

Я закрыла глаза, и грудь сжалась от его низкого, хрипловатого от чувства голоса.

— Поппи? — мягко напомнил он.

Я прочистила горло.

— Буду.

Выпрямившись, он коротко кивнул Кастиэлю и пошёл прочь. Сделал несколько шагов, потом остановился, плечи его напряглись, и он медленно повернул голову к Риверу.

— Надеюсь, с твоей подругой всё настолько хорошо, насколько это возможно.

Челюсть Ривера чуть расслабилась, он молча уставился на Кирана.

— Спасибо, — хрипло ответил он.

Слова Кирана в адрес Ривера меня удивили, но вовсе не это вызвало внезапный, болезненный узел в животе.

— Поппи? — тихо позвал Кастиэль.

Моргнув, я оторвала взгляд от удаляющейся спины Кирана и посмотрела на него.

В его глазах плескалась тревога.

— Ты в порядке?

Кажется, я сказала «да», но сердце билось так громко, что я снова и снова прокручивала в голове всё, что произошло с тех пор, как Киран вошёл в зал — каждый взгляд, которым они обменялись с Кастиэлем. Их было немного, даже за ужином, хотя тогда мне казалось, что всё шло обычно. Но, вспоминая теперь, я поняла, что они почти не разговаривали ни о чём, кроме планов для королевства — по крайней мере вслух. Киран уверял, что ничего не происходит, и я почти поверила ему. Но сейчас, оглядываясь назад, это выглядело так, словно они едва знакомы. И во всей их манере общения чувствовалось… напряжение.

А это было совсем не похоже на них.

Неудивительно, что Кастиэль не только захотел попробовать шаг через тень, но и сразу преуспел в этом.

Похоже, у Судеб действительно были причины тревожиться, что он последует за мной в другой мир.

— Сетти будет на меня ещё сильнее злиться, — сказал Кастиэль, когда серебристое мерцание эфира погасло позади нас, открывая входной зал цитадели. — После такого путешествия я не уверен, что кто-то вообще захочет ехать верхом.

— Знаю. Теперь я буду невероятно ленивой, — отозвалась я, оглядываясь. Я ощущала присутствие дракона, но знала, что Ривер ещё не появился.

Вспомнив ужас на лице Кирана, я невольно улыбнулась, разглядывая зал. Яркие оттенки красного, жёлтого и синего играли на эмблеме — круге, пронзённом стрелой. Королевский герб Кровавой Короны. Мой взгляд скользнул выше. Я видела Железный Шпиль лишь пару раз издалека. Снаружи шпили, давшие цитадели её имя, казались высокими, как пики Элизиума, — словно железные пальцы, тянущиеся к небу. Солнечные лучи пробивались сквозь витражи, наполняя полые конструкции калейдоскопом красок и бросая причудливые тени на железные балки и узкие переходы. Я не могла постичь, как их построили, и это напомнило о невероятных зданиях, что я видела на Континентах.

Зданиях, которых уже не существовало.

Грудь сжалась от боли, и я опустила взгляд, скользнув им по тёмным железным стенам ротонды. Не могла не думать о том, что происходит с теми, кто выжил на Континентах. Я хотела…

Отогнав эту мысль, сосредоточилась на том, где мы находимся. Четыре коридора расходились, как лучи компаса, от арочных проёмов свисали обгоревшие лоскуты пурпурных и золотых знамен — чёрные клочья прошлого.

Железный Шпиль был тих, как гробница. Зловеще тих.

Скрестив руки на груди, я наблюдала, как Кастиэль методично проверяет каждый коридор в поисках угрозы, пока рассеянный свет сверху скользил по железной рукояти клинка на его груди. Я не хотела тратить время на поиски ножен для бедра и, к тому же, в том, что на мне было надето, и без того неудобно носить оружие. Но сейчас, подумав об этом, я вдруг поняла, что не вижу кинжала из кровавого камня и кости волчьего — того самого, что, как я узнала, был вырезан из кости Прилы, связанной с Маликом волчицы.

Сестры Делано.

Меня затошнило от этой мысли, когда мы вошли в южный коридор.

— Где мой кинжал?

— В сундуке, — ответил Кастиэль, скользнув взглядом по восточному проходу. — Я положил его туда после того, как Рев прорвался в покои.

Он повернулся ко мне и провёл пальцами по ремню, удерживавшему кинжал на его груди. Его волосы, отросшие с нашей первой встречи, естественно расходились пробором. Когда он чуть склонил голову, блестящие чёрные пряди упали на брови. Я окинула взглядом его лицо, отмечая, как чётче обозначились впадины под скулами, вызывая во мне тревогу.

— Тебе нужно подкрепиться.

— Я знаю, — его взгляд впился в мой. — Ты, конечно, и так это понимаешь, но я всё же скажу. Хотелось бы, чтобы ты подождала с этим. Ты только проснулась — и сразу в другой мир.

— Я в порядке, — повторила я, кажется, в сотый раз.

— Знаю. — Он понизил голос. — Но произошло многое.

«Многое» звучало даже мягко. Как и с Кираном, я чувствовала: он говорит не только о событиях на Континентах, а скорее о том, что я побывала под влиянием Колиса. Но мысли снова возвращались к напряжению между ним и Кираном и к его вопросу перед тем, как я пересекла Завесу. Эти слова — «Ты уверена?» — всплыли в памяти, и живот сжался.

— У вас с Кираном всё в порядке? — спросила я, чувствуя неловкость.

Он склонил голову набок, и его глаза потемнели до отполированного янтаря.

— А почему должно быть иначе?

— Не знаю, — я переместила вес с одной ноги на другую, но не уловила от него ничего. Щиты стояли. — Просто вы как-то странно себя вели.

— Правда?

Я кивнула.

— Мы оба переживали. Наверное, из-за этого и чувствуем себя немного не в своей тарелке, — сказал он, заправляя прядь моих волос за ухо.

Ответ почти дословно повторял то, что сказал Киран. Звучало логично, но разве это объясняло их холодность? То сомнение, которое я ощутила в нём перед Завесой?

— Ты же знаешь, что я могу прийти к тебе с чем угодно.

— Знаю, — тихо произнёс он.

Я не чувствовала острого укола сомнения. Но и вовсе ничего не чувствовала. Его эмоции всё ещё были за стеной — и это, впрочем, было не таким уж редким.

— Я правда знаю, — добавил он и, наклонившись, коснулся губами моего лба. — Ладно?

Пальцы нервно крутили пуговицу на халате, я кивнула, хотя мне хотелось спросить, почему он тогда усомнился. Неужели я неправильно всё поняла? Увидела? Такое возможно, но настырный внутренний голос подталкивал меня не отступать. А другой, гораздо громче, приказывал отпустить. Он сказал, что всё в порядке. И Киран тоже уверял. Не было причин цепляться за это.

Эти слова были до боли знакомы.

Я слышала их сотни раз, когда носила вуаль, а Вознесённые твердили то, во что трудно было поверить: «Отпусти». Так проще…

Кастиэль заправил ещё одну прядь моих волос за ухо.

— Вижу, в голове у тебя сейчас крутится тысяча разных мыслей.

Я выдохнула длинно и медленно, отбрасывая все эти мысли. Были вещи куда важнее.

— Так заметно?

— Немного, — он опустил руку. — О чём думаешь?

— Просто… обо всём, — ответила я.

— Например? — Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Между нами пробежала искра, пока он мягко отнял мои пальцы от пуговицы, которую я, кажется, скоро оторвала бы.

— Колис, — наконец сказала я. — Есть вероятность, что теперь у него есть телесная форма.

— Увидеть его будет только проще, чтобы убить.

— Верно. — В животе сжался узел тревоги. Я сделала медленный, ровный вдох, пытаясь разогнать напряжение. Чувствуя на себе пронзительный взгляд Кастиэля, я перевела мысли с Колиса. — Ты упоминал Сетти, когда мы шагали через тень. Ты назвал своего коня в честь веллама Аттеса.

— Нет, не называл. И что такое веллам? — удивился он.

Я объяснила, что это, и что Аттес когда-то был Первородным богом войны и согласия.

— Ладно. Но я назвал его в честь лошади Теона.

— Нет. Вадентия… — я постучала себя по виску, — сказала, что Сетти был кровавым скакуном Аттеса.

Кастиэль склонил голову.

— Пожалуй, учёные могли их перепутать, — сказал он как раз в тот момент, когда я ощутила приближение Ривера. — Особенно если имена были похожи.

Я приподняла брови.

— И это всё, что ты хочешь сказать, узнав, что назвал своего коня в честь коня Аттеса, который, между прочим, Первородный бог войны?

Он лишь слегка пожал плечами.

Я продолжала смотреть на него.

— Знаешь, — протянул Кастиэль, — ты очаровательна с открытым ртом.

Я поспешно его закрыла.

В этот момент тяжёлые двери распахнулись, впуская внутрь последние лучи заката, и в зал вошёл Ривер…

Совершенно голый.

— Да чтоб тебя, — рыкнул Кастиэль, пока я резко развернулась в другую сторону.

— Ты же понимаешь, что драконы всегда обнажены до и после превращения, — невозмутимо заметил Ривер.

— А ты понимаешь, что в руке у тебя штаны? — парировал Кастиэль.

Образ Ривера, летящего с штанами, болтающимися в когтях, чуть не вызвал у меня смешок.

— Вместо того чтобы надеть их?

— Я не хотел заставлять вас ждать.

— Все целых пять секунд, которые понадобились бы, чтобы их натянуть? — спросила я.

— Да. — Последовала пауза. — Я уже их надел.

Кастиэль покачал головой, и я украдкой заглянула через плечо. Ривер действительно успел натянуть те самые свободные чёрные штаны, что были на нём ранее.

— Сюда, — его хриплый голос эхом разнёсся по круговому залу, пока он проходил мимо нас.

— Держись ближе, — сказал Кастиэль. — На всякий случай.

Я кивнула, когда мы вошли в зал, залитый солнечным светом. Сквозь многочисленные окна виднелись высокие кедры и тёмно-серые корпуса ближайших общежитий. Мы перешли в другое помещение, и я сразу отвлеклась на десяток статуй, выстроившихся вдоль северного коридора.

Они возвышались не меньше чем на восемь футов, держа щиты в форме капли у груди, а мечи — остриём вниз. Статуи были высечены из почти прозрачного камня, который, казалось, переливался оттенками голубого и зелёного, пока мы проходили мимо. Мне это напомнило лунный камень, но тут же в памяти всплыло истинное название.

Лиминит.

Меня пронзило удивление. Похожий на известняк, но с сиянием лунного камня, лиминит — редчайший минерал, который когда-то добывали на самом южном краю пиков Элизиума. Я нахмурилась. Если верить преданиям, его использовали в погребальных обрядах королей давно исчезнувших царств.

Но не редкость камня привлекала и удерживала моё внимание.

Статуи были невероятно детализированы — вплоть до ногтей на руках, сжимающих мечи, — но их лица оставались гладкими, без малейших черт.

И это было… жутковато.

К тому же безликие лица напоминали мне даккаев.

В детстве я видела этот камень лишь однажды — в Саду Королевы. Там стояла статуя матери с младенцем, высеченная из такого же минерала. Когда мы приблизились к одной из фигур, я подняла руку —

Кастиэль перехватил моё запястье.

— Почему, — тихо, но с насмешкой спросил он, — тебе обязательно нужно всё трогать?

Я недовольно поджала губы.

— Как я уже говорила, я человек тактильный.

— Если тебе надо что-то пощупать, у меня есть кое-что, с чем ты сможешь проявить всю свою «тактильность» позже, — протянул он, и щеки мои вспыхнули жаром. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чём я.

О да, прекрасно.

Он отпустил мою руку и повёл нас к центру зала. Я нахмурилась: теперь статуи оказались вне досягаемости.

— Я вовсе не собиралась их «ощупывать», — проворчала я, метнув на него укоризненный взгляд.

В ответ он только тихо рассмеялся.

— Сюда, — сказал Ривер, направляя нас в коридор справа.

Через окна вдоль стены я заметила белые стены одного из общежитий. Кастиэль скользнул ладонью по середине моей спины. Было бы прекрасно, если бы однажды эти здания могли служить домом для людей, не обучающихся войне.

— Ты рассказала ей о тех, кто каждый день приходит в Уэйфэр, чтобы увидеть её? — спросил Ривер, пока мы проходили мимо нескольких закрытых дверей.

Я резко повернулась к нему.

— Что?

Кастиэль выругался.

— Нет, не рассказывал.

Ривер хмыкнул.

— О чём он говорит? — потребовала я.

— Ни о чём, — невинно отозвался Кастиэль с улыбкой.

— Звучит совсем не как «ни о чём».

— Слухи о том, что ты — богиня, уже распространились, — пояснил Ривер, несмотря на взгляд Кастиэля, которым он явно хотел пригвоздить его к стене.

Я готова была сама впечатать его в стену.

— Ни ты, ни Киран мне этого не сказали.

— Потому что это не важно.

— Тогда зачем они приходят? — потребовала я.

— Воздать тебе почести, — спокойно ответил Ривер.

Мой рот приоткрылся.

— Они оставляют дары. Знаки почтения.

— Что? — прошептала я, бросив взгляд на Кастиэля и заметив, как на его челюсти дёрнулся мускул.

— Монеты. Цветы. Одеяльца младенцев. Свечи и фигурки, — перечислял Ривер. — Кто-то оставил свинью.

— Сви… свинью?

— Живую свинью. — Он нахмурился, глянув через плечо. — Не знаю зачем.

— Возможно, они слышали о твоей любви к бекону, — заметил Кастиэль.

— Но зачем оставлять живую свинью? — удивилась я. — Что я должна с ней делать?

Он скользнул взглядом ко мне, и янтарь его глаз засиял мягким золотом.

— А как ты думаешь, откуда берётся бекон?

— Я знаю, как делают бекон, — фыркнула я. — Просто не хочу об этом думать.

Ривер остановился у двери.

— Свиньи очень умные, чувствительные создания.

— О боги… — пробормотала я, когда он распахнул тяжёлую железную дверь, выпустив волну прохладного, затхлого воздуха. — Я не хочу думать ни об этом, ни о том, что кто-то оставляет мне дары. Им вовсе не нужно это делать, особенно приносить деньги. Можно узнать, кто их оставил, и вернуть?

— Вряд ли, — отозвался Ривер, начиная спускаться по лестнице, освещённой газовыми лампами.

Кастиэль вздохнул и отпустил мою руку.

— Ты уверена, что он тебе нравится?

— Да, — отозвался Ривер, и его голос эхом отразился с поворота. — Она уверена.

Я улыбнулась и провела пальцами по гладкой стене цвета дроблёного перца.

— Осторожно, — предупредил Ривер. — Последняя ступень крутая.

Я почувствовала ладонь Кастиэля на пояснице. Лёгкое давление успокаивало. Добравшись до последней ступени, я поняла, что он не шутил: до пола было примерно фут. Я спрыгнула.

Кастиэль просто шагнул вниз следом.

Он подмигнул, и моё глупое сердце дрогнуло, пока я оглядывала подземный зал. Потолок здесь был ниже, чем в залах под Уэйфэром, а колонны — из железа, а не из песчаника, но всё же это место напоминало мне безмолвные холодные коридоры, по которым я бродила в детстве.

Кастиэль пошёл рядом, когда более узкий коридор начал расширяться. Мы продолжали путь по недрам цитадели, а я кончиком языка тронула клык и размышляла о том, что предстоит — или должно — быть сделано.

— Когда вернёмся, нужно встретиться с генералами.

Он издал неопределённый звук.

— Уверен, Тоуни захочет тебя увидеть.

Сердце ухнуло вниз, едва не заставив меня споткнуться. Я прижала ладонь к животу, понимая, что эта реакция — не случайность. Хотя причины ей я не находила. Это чувство напоминало мне момент, когда меня вызывал к себе Тирман. Страх был не таким сильным, но всё же окутывал каждую мысль о Тоуни.

Кастиэль замолчал, но я ощущала на себе его взгляд.

Я откашлялась.

— Ривер, ты знаешь, для чего использовалась эта часть Железного Шпиля?

— Эти коридоры ведут в личные покои, — ответил он. — Вероятно, здесь жили рыцари и генералы.

Это было логично: здесь не грозил солнечный свет. Но знали ли они, что под ними кто-то заточён?

Мы замолчали, пока Ривер вёл нас дальше, а мои мысли вертелись вокруг всех предстоящих решений и дел. Я чувствовала, как во мне нарастает напряжение. Ещё год назад я бы расхохоталась, если бы кто-то сказал, что мне придётся принимать такие решения. Честно говоря, мне и сейчас хотелось нервно рассмеяться.

Коридор впереди сузился и едва освещался. Стоило нам пересечь его, как меня охватило чувство, будто за нами наблюдает дюжина невидимых глаз. По коже побежали мурашки, когда я вгляделась в стены и заметила резные знаки, похожие на те, что видела возле покоев, где держали моего отца.

По какой-то причине в памяти всплыл образ Леопольда — волосы тёплого каштаново-рыжего оттенка и глаза цвета изумруда.

— Охранные руны, — пробормотал Кастиэль, заметив, куда я смотрю. — Надо бы выяснить, кто рассказал Исбет о них. Сомневаюсь, что Малек мог обучить её настолько, чтобы она смогла применить это через сотни лет.

Я моргнула, отгоняя призрачный образ Лео, и в этот момент Ривер сказал:

— Мы на месте.

Кастиэль взял меня за руку, когда коридор вывел нас в зал, вырытый в самой земле, а не выстроенный из железа. В нос ударил насыщенный запах влажной почвы.

Мы вместе шагнули в пространство, освещённое двумя факелами, торчавшими из стен по обе стороны входа. Пляшущий оранжевый свет скользил по утрамбованной земле. У меня приоткрылись губы: на полу вперемешку лежали кости самых разных форм и размеров, побелевшие от времени и сглаженные до мягких линий. На некоторых всё ещё держались лохмотья ткани — выцветшие, пропитанные пятнами.

Кастиэль резко вдохнул.

— Чёрт…

Я обернулась к Риверу. Он стоял, опустив руки, плечи ссутулились. Его прошибла заметная дрожь. Я проследила за его взглядом — и…

Отпрянула, когда волна шока и неверия захлестнула меня.

Когда я видела Нектас в каменном сне, она была огромной — величественной и грозной.

То, что лежало передо мной сейчас, не имело с тем образом ничего общего.

Я даже не была уверена, на что смотрю.

Ни чётких чешуйчатых узоров, ни гладких шипов гребней и рогов — лишь беспорядочная груда камня, не больше Сетти.

Горло пересохло. Я подняла глаза на Кастиэля. Его лицо заострилось от напряжения.

— Мы уверены, что это она? — спросил он.

— Это… она, — ответил Ривер. Его плечи приподнялись на глубоком вдохе, затем он схватил один из факелов и приблизился к телу, подняв свет. — Если подойдёте ближе, сами убедитесь.

Кастиэль двинулся вперёд, и я заставила себя идти.

— Она… была нездорова, — голос Ривера звучал ровно, но дрожал. Он прочистил горло. — Должно быть, она ослабла, раз… стала такой.

Свет факела скользнул по глянцево-чёрным цепям — камню теней. Я проследила за одной из них, лежавшей на сером камне. Так я поняла, где у неё голова. Цепь обвивала узкий участок, который я приняла за шею. Подойдя ближе, я различила впадины — глаза, рот. Два выступа на верхней части овального образования, должно быть, были рогами. Камень выгибался в районе торса. Крылья, осознала я. Крылья, прижатые к тонкому телу и ещё более тонким конечностям.

Она была такой маленькой.

Мой взгляд опустился к её передним лапам. Когти сохранили форму, на чешуе виднелись рельефные гребни. Я резко вдохнула: под её когтями уходили в землю глубокие борозды. Ужас, накапливавшийся с тех пор, как я вошла в её усыпальницу, сменился яростью.

Я вырвала руку из ладони Кастиэля и сжала обе в кулаки, чувствуя, как во мне дрожит и поднимается сила. Я думала о том, что покои Рыцарей и других Вознесённых были так близко к месту, где её держали — кто знает сколько времени. Что она могла здесь пережить…

Подступила тошнота, рот наполнился горьким привкусом, края зрения окрасились в серебро. Как Исбет могла на такое пойти? Как могла сотворить всё, что сотворила? Глупо спрашивать, но я не могла остановиться. Это была вина моей крови, и я…

— Я хочу её убить, — выдохнула я, чувствуя, как кожа гудит, а стыд ложится на меня, словно вуаль, которую меня заставляли носить. Моя мать — виновница всего. — Хочу убить её снова и снова.

Кастиэль повернулся ко мне, обхватывая основание моей шеи. Его ладонь была тёплой на холодной коже.

— Тебе нужно успокоиться.

— Я спокойна, — произнесла я, и с потолка посыпалась мелкая пыль.

Он наклонился и прижал лоб к моему виску, и я почувствовала, как он касается моих бурлящих мыслей. Ты не спокойна, Поппи. Его пальцы мягко прошлись по боковой линии моей шеи, снимая напряжение. Если этот зал обрушится, мы не сможем помочь Джадис.

Тени начали клубиться, заслоняя древние кости и обрывки одежды. Я не хотела, чтобы свод рухнул. Я хотела снести весь Железный Шпиль и обратить его в прах.

— Поппи, — прошептал Кастиэль. — Родная?

Я вдохнула дрожащим, рваным вздохом и повернула к нему голову. Сердце колотилось так сильно, что я почти слышала его гул, когда наши взгляды встретились.

— Я знаю, — произнёс он, и в тот же миг в моей голове прозвучал шёпот его голоса: Я знаю, ты злишься и тебе страшно. Я тоже. Но этот стыд принадлежит только Исбет. Это её рук дело и никак не отражается на тебе.

Его черты поплыли перед глазами, и я зажмурилась. Кастиэль был прав. Всё это — на совести Исбет. И сейчас дело вовсе не во мне и не в моих чувствах к ней.

Он коснулся губами моего лба.

— Понимаешь?

Я кивнула, и следующий вдох уже не жёг лёгкие.

Кастиэль поднял голову, провёл ладонью по моей спине, пальцы мягко запутались в моих волосах. Когда я снова открыла глаза, его устойчивый взгляд встретил мой.

— Спасибо, — прошептала я.

Он слегка покачал головой, будто говоря, что эти слова не нужны, но он их заслужил.

Глубоко вздохнув, я повернулась туда, где ждал Ривер.

— Значит, мне просто нужно коснуться её?

— Так считает Нектас, — ответил он, опускаясь на колени рядом с заточённой Джадис.

Чувствуя за спиной присутствие Кастиэля, я шагнула вперёд и опустилась на колени.

— Прости, — сказала я, видя только линию его подбородка сквозь пряди волос.

Грудь Ривера приподнялась на глубоком вдохе, и он кивнул.

— Я не смог… не смог разорвать цепи, — произнёс он так тихо, но в каждом слове звенела боль, что она сжала моё сердце в кулак. — Боялся случайно причинить ей вред.

— Я сделаю это, — пообещала я.

Он повернул ко мне лицо, и вся та боль, что звучала в его голосе, ясно проступала в каждой линии. Смотреть на него было тяжело.

Переведя взгляд на цепи, я подняла ту, что обвивала её шею, и призвала эфир. Он откликнулся мгновенно. Без всяких вспышек силы камень тени рассыпался в прах. Затем я взялась за другую цепь и уничтожила её так же легко.

Смахнув с ладоней мелкую пыль, я выдохнула дрожащим дыханием. Я не знала, как моё прикосновение пробудило Нектаса, и так называемое предвидение молчало. Я подняла руку, на миг замерев.

— Если не получится, всё равно ничего страшного, — успокоил Ривер.

Но разве?

Я не могла в это поверить. Плотнее сжав губы, я услышала в голове голос Кастиэля: Ты справишься. Просто будь готова отскочить.

Я понимала, почему он беспокоится: никто не знал, как Джадис отреагирует на пробуждение.

Сделав неглубокий вдох, я положила ладонь на её коготь. Почувствовала рельеф чешуи — и тепло камня, как у Нектаса. Держала руку, не сводя взгляда с острых когтей.

Ничего.

Сердце ухнуло вниз, но ведь и у Нектаса пробуждение было не мгновенным. Сколько прошло тогда? Минута? Две-три? Я ощутила, как Ривер наклонился ближе.

Я всматривалась в камень, ища малейшие признаки перемен, — напрасно. Разочарование поднималось, пока я сосредотачивалась на вибрирующей в венах силе. В прошлый раз я её даже не призывала. Но сейчас серебристо-золотое сияние уже исходило из моей ладони.

И всё же… ничего.

— Ей может понадобиться больше времени, — рассудил Ривер. — Она всё ещё считается детёнышем и спит особенно глубоко.

Я кивнула, не убирая руки. Давай же. Эти два слова я повторяла вновь и вновь, пока секунда за секундой тянулась в тишине, которую нарушал только стук моего сердца. Я не могла вернуть то, что Исбет сделала с Джадис, но хотя бы могла вернуть её семье, тем, кто её любит. Я должна это сделать. Кожа гудела, грудь наполнялась звоном, а вокруг моей ладони мерцала и пульсировала золотисто-серебристая аура.

— Джадис, прошу, вернись к нам, — голос Ривера был мягким и нежным так, как я никогда раньше не слышала. — Вернись, прошу… — Его выдох сорвался, а следующие слова прозвучали хриплым шёпотом: — Прости, Джейд. Прости меня, чёрт возьми.

Острая боль полоснула грудь. Я закрыла глаза. Отчаяние нахлынуло, жар эфира вспыхнул где-то в глубине, когда Кастиэль опустился рядом и положил ладонь мне на плечо.

— Ещё пару минут, — сказала я… или умоляла.

Кастиэль крепче сжал моё плечо, молча оставаясь рядом. Мы ждали гораздо дольше пары минут, но я была готова ждать хоть часами.

Я сильнее прижала ладонь к камню и прикусила губу до металлического привкуса крови. А вдруг она не сможет… Нет. Я не позволю себе так думать.

— Поппи, — хрипло произнёс Ривер.

Раздражение зажглось под кожей.

— Ещё немного—

— Всё в порядке, — тихо, но уверенно сказал он.

Моя рука дрогнула.

— Нет, не в порядке.

Ривер повернулся ко мне.

— Посмотри на меня.

— Мне нужно сосредоточиться, — ответила я твёрдо.

— Поппи, — его голос надломился, словно изношенная верёвка, готовая оборваться.

Я повернула голову к нему; свет факела отбрасывал резкие тени на его заострённые черты. В груди сдавило так, что стало трудно дышать.

Ривер сглотнул и осторожно обхватил мои запястье, отнимая руку от камня.

— Нужно принять это.

Я покачала головой, глядя на его длинные, тонкие пальцы, обвившие моё запястье.

— Я… я не понимаю, почему это не срабатывает. — Мысли вихрем носились в голове, но ни одно озарение не приносило ответа. — И бесполезная вадентия молчит, — добавила я, подняв глаза на Кастиэля.

Я снова посмотрела на Ривера, пока Кастиэль не успел ответить, сердце болезненно сжалось. Не желая сдаваться, я дёрнулась, пытаясь освободиться.

— Дай мне попробовать ещё раз.

Его взгляд метнулся куда-то за моё плечо. Спустя мгновение рука Кастиэля обвилась вокруг моей талии.

— Ривер… — прошептала я.

Он снова перевёл взгляд на Джадис.

Холодные земляные стены расплывались в глазах, когда Кастиэль увёл меня прочь. У самого выхода из безмолвной усыпальницы я невольно оглянулась.

Ривер сидел перед Джадис, опустив подбородок на грудь и прижимая ладонь к шершавому камню, в котором покоилась драконица. Он выглядел… потерянным, сломленным, плечи его мелко дрожали.

Когда Кастиэль провёл меня в коридор за земляной камерой, я уже не могла отмахиваться от той мысли, которую раньше не позволяла себе допустить, — от страха, что нанесённое Кровавой Королевой зло невозможно обратить вспять, что для дочери первого дракона уже не осталось спасения.