Первозданный Крови и Костей

Глава 48

ПОППИ

Холодная дрожь прошла по коже — и от того, как он меня назвал, и от того, что это был тот самый голос из стазиса.

— Не называй меня так.

— Но это твоё имя, — ответил он, голос стал крепче. — Ты и есть она. — Молочно-белые глаза, подсвеченные багрянцем, скользнули по мне медленно и намеренно, заставляя кожу ползти мурашками. — Наконец-то.

Ладони зудели от желания врезать ему. Я едва сдерживалась, но инстинкт шептал, что это будет ошибкой: он выжмет любую эмоцию, чтобы взять верх.

И я не позволю ему этого.

Надо держаться, как с Исбет. Спокойно. Без лишних слов.

Я заставила мышцы расслабиться.

— Это не моё имя.

Он рассмеялся, выплюнув кровь:

— Предпочтёшь, чтобы я звал тебя Поппи?

— Предпочла бы, чтобы ты обратно в свою нору уполз и сдох. Но подозреваю, ради меня ты этого не сделаешь.

— Это одно и то же, — проигнорировал он мои слова. — Стория. Поппи.

Я нахмурилась. Одно и то же?

— Ну же, Стория, — почти пропел он, кроваво ухмыляясь и оглядывая тени вокруг. — Когда я впервые увидел тебя здесь, ты не блистала умом.

Я отдёрнула голову, оскорблённая.

— Ты была наивна, доверчива, легко пугалась, — продолжил он, проведя языком по окровавленным зубам. — Но ты училась. Стала умнее. Сильнее. И теперь ты пробудилась. Ответ уже в тебе. — Он сделал паузу. — Со…тория.

То, как он произнёс это, — будто два слова. В языке богов, Древних, со значило «моя», а тория — «сад», «цветок». Или…

Я втянула воздух, но не почувствовала дыхания. Тория — красивый цветок.

Мак.

Мой прекрасный цветок.

Моя прекрасная Поппи.

Жар и холод одновременно прокатились по телу, и я машинально отступила. Та рифма… Значит, это был он. В ушах зазвенело, отрезая все звуки. Я не ощущала ни холодной земли под ногами, ни ветра, трепавшего волосы.

Резкий гул смолк так же внезапно, как начался.

— Ты был там той ночью? В Локсвуде?

— Я всегда был рядом, Стория, — в его голосе прозвучала почти… досада. — Почему не веришь?

Гнев и отвращение закружились, готовые взорваться.

— Я не об этом. Ты имел отношение к той ночи?

— Нет, — ответил он, и я услышала тихий хруст срастающейся кости. — Ты мне нужна живая. Зачем мне вмешиваться в то, что могло выйти из-под контроля?

Слишком уж логично.

— Потому что ты безумен?

В зрачках Ревенанта вспыхнул алый огонь.

— Осторожнее, Стория.

— Пошёл к чёрту, Колис, — парировала я, нарочито подражая его интонациям.

Его улыбка померкла.

— Вижу, в твоём языке кровь той стервы.

— Ты про мою мать? — над нами сгустились тучи.

— Не про ту, — процедил он. — Про другую стерву. Серафену.

— Не смей, — сказала я, сжав его за заживающую руку, — называть её стервой.

— Которую?

— Любую, — прорычала я и снова переломила кость.

Вой Ревенанта оборвался на странном, сиплом смешке, пока я повторяла то же с другой рукой.

— Ты понимаешь, что не причиняешь мне вреда? — произнёс он.

— Понимаю.

— Жестокая… — прошипел он, кровь стекала по его подбородку. — Когда-то ты была такой сладкой…

У меня внутри всё сжалось.

— Даже твоя кровь, — продолжал он с болезненным удовлетворением. — Она менялась каждый раз… но теперь… — он прикусил губу, — теперь она напоминает сладость спелого фрукта.

Меня подступило тошнотой.

Он не мог этого сказать.

— Но ещё слаще, — прошептал он.

— У тебя совсем плохо с прилагательными, да? — парировала я.

— А у тебя — с умением вовремя закрывать рот, — хищно ответил он. — Верно?

Я подняла руку и демонстративно выставила средний палец.

Аура в его глазах сверкнула ярко-алой вспышкой.

— Похоже, ты забыла, что бывает за неуважение ко мне.

— Хочешь знать, что я об этом думаю? — я подняла вторую руку и тоже показала средний палец.

Он долго смотрел на меня.

— Хочешь узнать, когда я впервые попробовал твою кровь?

— Мне плевать.

— Я говорю о этой жизни, — продолжил он. — И не о самом первом разе. Тогда ты ещё даже стоять не могла.

Чёрт побери.

Эта гнусная фраза не укладывалась в голове, и я не хотела её осмысливать.

— Прогулки по аллее кошмаров меня не интересуют.

— А вот меня очень, Стория, — протянул он с мрачным удовольствием.

Я сжала кулаки у бёдер.

— Не называй меня так.

— Я говорю о том, как Теерман впервые вонзил клыки в твою кожу, — его голос стал ниже, а у меня похолодело внутри. — Удивляюсь, что ты так и не поняла.

— Не поняла, — солгала я. — Ты…

— Он не должен был этого делать, но я слишком долго был внутри него, — прошипел Ревенант, откинув голову к коре дерева. — Твоя кровь предназначалась лишь для сбора, не для того, чтобы пить. Но он унаследовал кое-какие мои… желания.

Меня подступила тошнота.

— Я не ожидал такого, — добавил он с сухим смешком. — Он держался до тех пор, пока ты… не расцвела.

Я замерла, осознавая скрытый смысл. Его хриплый смех, похожий на скрежет костей, подтвердил мою догадку.

— Тогда он не смог удержаться… или это я? — его голос прозвучал с мрачной насмешкой, и он пожал плечом Ревенанта, будто играя чужим телом. — Наверное, мы оба. Но «уроки» он проводил сам.

Моя кожа словно сжалась от отвращения.

— Смотреть на твою кровь было… возбуждающе, — произнёс он с холодной усмешкой.

Мне нужно было перестать его слушать. Всё, что он говорил, могло быть ложью, призванной запутать и сломить меня, — и это срабатывало. Сердце грохотало о рёбра, а в животе всё продолжало болезненно сжиматься.

— Это происходило не всегда, — прошипел он, склоняясь вперёд, — но когда ты теряла сознание, мы не могли удержаться. Он знал, где брать кровь так, чтобы ты ничего не заметила. Ведь моя прекрасная «цветочка» тогда была послушна и покорна жрицам, никогда не осмелилась бы проверить запретное.

Сначала я не понимала, о чём он говорит. Его слова звучали безумно.

А может, я просто не хотела понимать, застряв в отрицании.

Но тело знало. Кожа покрылась мурашками, зазудела, словно стала чужой, не моей. Потому что…

Я знала.

Я точно знала, о чём он говорит. Меня когда-то приучили даже не думать об этом месте, не то что прикасаться к нему. После «уроков» Теермана боль казалась повсюду, и я не могла отделить её от остальных воспоминаний.

Грудь сжалась, пальцы подрагивали.

— Какая изысканная вена… — его голос стал глухим, будто вибрирующим, а моя кожа словно ожила под этим звуком. — Я пил из неё раньше, возле твоего самого прекрасного цветка.

Всё во мне взорвалось яростью и отвращением.

Не было иного способа описать мою реакцию.

— Замолчи, — рванулась я вперёд, схватила рукоять кинжала Ревенанта и ударила коленом в пах. — Заткнись, больной ублюдок.

Его тело дёрнулось, когда я провернула клинок, но Колис лишь расхохотался. Этот смех перерос в вой.

— Продолжай, — прошипела я, вцепившись второй рукой в его волосы. — Это только сильнее показывает, какой ты жалкий и безумный.

Смех оборвался.

— Я знаю, чего ты добиваешься, — сказала я, не отводя взгляда, пока эссенция вспыхивала во мне, окрашивая края зрения в золото с серебристыми и теневыми прожилками. Ветер усилился, закружив по лугу.

— Правда? — прошептал он.

— Этого не будет, — отрезала я. — Продолжай слать своих Ревенантов шпионить — я их уничтожу. Мне всё равно. Но знай, ты жалкий, ничтожный… факбой.

Ревенант моргнул.

— Факбой?

— Ты расслышал правильно, — я улыбнулась. — А теперь слушай дальше. Я убью тебя, Колис.

Он полностью замолк, а потом произнёс:

— Тогда тебе придётся постараться куда больше. — Он дёрнул головой, пока у меня в пальцах не лопнули пряди его волос. — Придётся быть умнее.

— Спасибо за совет.

Он рассмеялся.

И вдруг поднял руки — уже исцелённые.

Чёрт.

Он увидел миг, когда я это поняла.

— Ага.

Он вцепился в мои виски и резко ударил лбом в лоб.

— Чёрт, — выдохнула я, отпуская его и пошатнувшись назад.

Не верилось, что он применил такой детсадовский приём, хотя, впрочем, это ведь не его собственная голова пострадала.

И всё же он явно раскроил череп Ревенанта. Или, может, и мой тоже — зрение двоилось, а из центра лба у него струилась кровь. Тёплая влага потекла и по моему лицу, подтверждая догадку.

Схватив кинжал, он вырвал его и уверенно встал на ноги. Я отодвинула резкую, гулкую боль за глаза, призвала эфир — и в тот же миг он метнул кинжал… или, как мне показалось в раздвоившемся мире, сразу два.

Сукин сын.

Я вскинула руку, останавливая клинок в дюйме от лица — настоящего лица — и раздавила его.

— Неплохо попытался.

— Я и не пытался, — огрызнулся он.

Он дёрнулся в сторону, словно собираясь бежать, но я рванулась вперёд. Он потянулся за спину, выхватывая…

Чёрт!

Второй кинжал, спрятанный за чёрной рубахой, сливался с тенью — я должна была проверить. Знала же лучше.

Я резко отклонилась, чувствуя, как лезвие свистит у щеки и оставляет жгучую полосу. В следующую секунду Ревенант налетел на меня, сбив с ног. Я глухо ударилась о землю, из груди вырвался хрип, а ярость на саму себя обожгла изнутри. Как я могла позволить ему перехватить инициативу? Я же сильнее.

— Прямо как в старые времена, — прохрипел он, усевшись на мои бёдра и подмигнув сквозь кровь. Он дёрнул меня за волосы, рывком запрокинул голову и со всего размаху ударил об землю.

В глазах взорвались яркие звёздочки, и я нанесла ответный удар, чувствуя, как эфир пульсирует в венах.

Он перехватил моё запястье и снова ударил моей головой о землю, окончательно перемешав мысли.

— Скажи мне, Стория, — наклонился он, пока воздух вокруг начал вибрировать от какой-то древней силы, смутно знакомой. — Скажи, чего, по-твоему, я хочу.

— А может, это я скажу тебе? — раздался глубокий голос с певучими нотами, похожий на атлантийский, но более густой.

Колис резко поднял голову Ревенанта, губы с кровью сжались в тонкую линию.

— Конечно, — пробормотал он. — Это ты.

Мимо моего лица мелькнули кожаные штанины, и в следующий миг большая рука сомкнулась на горле Ревенанта. Через удар сердца его тело отлетело назад и врезалось в то самое дерево, к которому я уже швыряла и пригвоздила его прежде.

— Бедное дерево, — пробормотала я.

В поле зрения шагнула высокая широкоплечая фигура в чёрном. Сквозь туман в голове я сразу поняла: это бог. Праматерый бог. За спиной у него был меч в ножнах, на каждом бедре — по кинжалу. Боги, какой же он высокий, может, на дюйм или два выше Кастила. Ветер тронул пряди светло-, а может, тёмно-каштановых волос у воротника его туники, когда он повернулся ко мне.

— Бедное дерево? — повторил он, и серебристые глаза под гордой бровью остановились на мне.

Я услышала его.

Правда услышала.

Но я не смогла произнести ни слова, глядя, как его полные губы слегка приоткрываются. Чёткая линия подбородка напряглась, и в этом было что-то тревожно знакомое. Где-то в глубине сознания я понимала: надо бы подняться, хотя бы сесть, но взгляд застыл на нём. На тонком шраме, пересекающем левую щёку, тянущемся через переносицу и исчезающем у линии волос.

Я моргнула раз, другой, и черты лица наконец сложились в целое — или мои разбросанные мысли, наконец, нашли связь.

Сердце забилось быстрее, когда мои глаза встретились с его сияющими серебристыми. Тёплая золотисто-бронзовая кожа побледнела, и он выглядел… таким же ошеломлённым, как и я.

Я знала его.

Узнала.

Не потому, что он напоминал Кастила — он скорее походил на Малика и был почти вылитым образом их отца.

А потому что я уже видела его — там, в стазисе, скользя сквозь бесчисленные образы мест и людей. И он… он был среди них.

— Аттес, — хрипло прошептала я.

Первозданный вздрогнул.

На миг я даже подумала, не выкрикнула ли его имя вслух.

Позади Аттеса раздался низкий, трескучий смех:

— Удивительна, правда?

Аттес резко обернулся к Ревенанту, а я, наконец, вышла из оцепенения. С трудом поднялась, поморщившись от головокружения и гулкой боли в голове.

— Колис? — Аттес коротко рассмеялся, и в этом смехе было что-то от Кастила. — Ты выглядишь… жалко. — Он выдержал паузу. — Как обычно.

— Продолжай твердить себе это, — отозвался Колис, пока я приближалась. — Так же, как ты твердила, что не влюбле—

— Заткнись, — резко оборвал его Аттес, напрягаясь, когда я обошла его сбоку.

Ревенант всё ещё стоял на коленях, странно заваливаясь набок — похоже, что-то важное, вроде спины, было сломано. Вот откуда тот трескучий смех.

Я бросила на Аттеса короткий взгляд.

— Спасибо… за помощь, — пробормотала я, чувствуя, как щеки предательски теплеют — и от того, что помощь вообще понадобилась, и от того, что прозвучало это совсем неубедительно.

Аттес промолчал.

Колис — нет.

— Ты правда благодарна, Стория?

Я сжала кулаки.

— Я же сказала, не называй меня так.

— Слышал, Аттес? — Он наклонился вперёд, и багровое сияние в его глазах пульсировало. — Она не хочет, чтобы её называли…

Его фраза оборвалась на глухом хрипе, когда тело рванулось назад — кинжал пробил грудь.

Я обернулась к Аттесу. Ни движения, ни звука, когда он обнажил клинок, я не уловила. Он был чертовски быстр.

— Это не убьёт Ревенанта.

— Знаю, — спокойно ответил он, и уголок его губ приподнялся, открывая ямочку на левой щеке, прямо под шрамом. — Зато приятно.

Отвела взгляд и посмотрела на Ревенанта: он захрипел, выплёвывая кровь… и нечто гуще. Я скривила губы и шагнула вперёд.

— Держись от него подальше, — посоветовал Аттес.

Я проигнорировала предупреждение.

— Я справлюсь.

— Правда? — усмехнулся он.

Ревенант снова издал свой хрустящий смешок.

Я выпрямилась, не сводя с него глаз.

— Может, когда ты появился, это так и не выглядело, — сказала я, — но я действительно справлюсь.

— Приму на слово. Так что можешь и не…

Я ударила его коленом в лицо, отшвырнув голову к стволу.

— Это за удар лбом. — Схватив рукоять кинжала, я выдернула его, на мгновение удивившись молочно-белому лезвию.

— Осторожнее, — предупредил Аттес, когда Ревенант наклонился вперёд.

Я вонзила костяной клинок в его горло, пригвоздив обратно к дереву. Брызги крови окрасили мою руку.

— Боги, — пробормотал Аттес уже ближе. — Это всё равно не убьёт Ревенанта.

— Знаю, — отозвалась я и вытерла ладонь о его тунику. — Но приятно.

Позади меня послышался едва уловимый смешок.

— Ты ещё здесь, Колис? — я присела, чтобы оказаться с Ревенантом на одном уровне, и уловила знакомое багровое свечение. — Отлично.

Губы Ревенанта растянулись в мерзкой улыбке, изо рта потекла кровь. Губы шевелились.

— Что? Не слышу, — я прищурилась и удержала его взгляд. — Ах да, кинжал в горле мешает? Вот именно для этого он там.

Аура багрового света дрогнула, и я подняла руку.

— Может, не стоит его трогать, — заметил Аттес. — Хотя… делай как знаешь.

— Ты не придёшь за мной, Колис, — я призвала эфир, и в углах зрения вспыхнули золотые и серебряные полосы. — Это я иду за тобой.

Сила нарастала, жгучий холод пронзил меня.

— И не для того, чтобы служить у твоих ног, — багровое свечение вспыхнуло ярче. — И не под тобой.

Эссенция вырвалась из моей ладони, золотая с серебряными и теневыми прожилками, с редкими алыми нитями.

Резкое ругательство Аттеса утонуло в треске эфира, когда он впитался в плоть Ревенанта, озаряя вены под глазами, всё ещё горевшими сущностью Колиса.

Я улыбнулась, чувствуя запах горящей плоти, но не отвела взгляда. Эфир прокатывался по телу врага, выжигая органы и кости. Он поднялся по ногам, уничтожил торс, грудь, плечи.

Зрачки почернели в тот миг, когда сила добралась до горла. Через секунду от Ревенанта остался лишь костяной кинжал, всё так же торчавший в стволе.

Похоже, убить Ревенанта я всё-таки могу.

Выдернув кинжал, я поднялась и повернулась к Аттесу.

Первозданный молча смотрел на меня.

Я ответила тем же. Мы стояли в тишине, пока я пыталась понять, действительно ли видела его во время стазиса… Конечно видела. Я знала его — скорее всего, ещё до. Наверное, поэтому каждый раз, когда кто-то упоминал его имя, в груди и животе что-то странно ёкало.

— Почему ты вздрогнул, когда я назвала твоё имя? — вопрос сорвался прежде, чем я успела остановиться.

У него дёрнулся уголок глаза.

Я коротко вдохнула.

— Ты снова это сделал.

Он молчал, глядя на меня так, будто видел призрак.

— Ты… — я крепче сжала рукоять кинжала. — Ты ведь знал Сторию, правда?

Он снова слегка поморщился — и этого ответа было достаточно. Если он знал Сторию, значит, знал и то, о чём мне лучше не думать. Колис уже приоткрыл завесу больше, чем я хотела.

Перехватив кинжал за лезвие, я протянула его Аттесу.

Он не двинулся.

— Это ведь твоё, да? — я слегка встряхнула оружие.

Длинные ресницы опустились и снова поднялись, глаза расширились. Он протянул руку:

— Проклятье, женщина, ты же обжигаешь… — он нахмурился, заметив, что моя ладонь неподвижна. — Тебя не жжёт.

Похоже, Серафена не сказала ему.

— Покалывает, но не жжёт. Кастила — да. Не уверена насчёт Кирана, — произнесла я, когда он взял кинжал за рукоять.

Его взгляд поднялся к моему, серебристые радужки прорезали нити эфира.

— Не знаю почему, — пожала я плечами, глядя на свои руки. Тучи рассеялись, и кровь на пальцах поблёскивала в лунном свете. — Наверное, я особенная.

— Особенная? — повторил он низким, чуть хриплым голосом.

— Я же Перво-крови и…

— И специалист по Безрассудным Поступкам? — перебил он.

Я резко вскинула голову.

— Прошу прощения?

Что бы ни удерживало его до этого в молчании, исчезло.

— Что ты вообще здесь делаешь? — резко спросил он, быстро оглядев окрестности. — Особенно в этом месте?

Я невольно выпрямилась.

— Одна. С Ревенантом, в которого вселился Колис? — Он убрал кинжал не на бедро, а в ножны у груди, где виднелся ещё один.

Сколько же оружия он таскает с собой?

— Ты хоть понимаешь, что такое Колис? На что он способен? — голос Аттеса был резким. — Это риторический вопрос, кстати.

Если он хоть немного похож на своего правнука, то оружия при нём ещё с пяток.

Я скользнула взглядом вниз и заметила утолщение на его правой штанине у щиколотки.

— Ты должна знать. Уверен, Серафена предупреждала тебя, — продолжил Аттес.

Я перевела взгляд на его левую ногу. Ага. Ещё один кинжал в сапоге. Не знаю, почему, но это показалось мне смешным. Смех булькнул в горле, и тихий звук всё же вырвался, прежде чем я прикусила губы.

Аттес замолк на секунду.

— Ты… — он прищурился. — Ты только что рассмеялась?

Я подняла глаза, решив, что молчание — лучший ответ.

— Хотел бы знать, что тут смешного… хотя, — он поднял ладонь, — пожалуй, не хочу.

Я приподняла бровь, наблюдая, как он отходит, поворачивается боком и проводит рукой по волосам. В груди вспыхнуло что-то похожее на… теплоту. Мы что, когда-то были друзьями?

— Ты хоть представляешь… — жилка на его виске напряглась, когда он вновь повернулся ко мне. — Что бы с тобой было, не появись я?

— То же самое, что и при тебе, — ответила я.

— Не похоже, что ты была близка к этому, — процедил он. Я надеялась, что он чудесным образом забудет об этом. — Не верю, что ты вообще вышла сюда одна…

— Слушай, у меня уже есть муж, — я осеклась, чуть не добавив «и К…». Нахмурилась, не зная, как назвать Киранa, и отмахнулась: — …который считает своим долгом читать мне лекции о моей якобы безрассудности. Ещё один мне ни к чему.

Брови Аттеса удивлённо взлетели.

— «Якобы»? Это именно безрассудство. — Он шагнул ко мне. — Где твой муж?

— Он… — я осеклась, почувствовав его — знакомую пульсацию в груди. Плечи опустились, когда за спиной Аттеса вспыхнула трещащая энергия эфира. Вот бы он не умел шагать сквозь тени. Или хотя бы боялся, как Киран. — Он не спит в постели.

— Нет, — прорычал Кастил, выходя из разрыва пространства. — Не спит.

Каждая мышца моего тела напряглась, когда я увидела, как он приближается. Кожаные штаны он, похоже, натянул наспех — пряжки не застёгнуты, и они опасно низко держались на бёдрах. На нём не было ничего, кроме бушующего эфира, клубившегося вокруг плотной кожи, как плащ. Сквозь серо-красные тени под кожей скользили нити сущности, пробегая по рукам и груди, спиралями уходя к напряжённым мышцам живота и исчезая под ремнём.

С первой же ноты его голоса я поняла: мне конец. И эта мысль подтвердилась, когда наши взгляды встретились.

Винить было некого, кроме самой себя.

Сдерживая вздох, я шагнула к нему.

— Кас… —

Кастил оказался передо мной меньше чем за удар сердца. Его пальцы, холодные, как зимнее утро, обхватили мой подбородок. Я ахнула, когда он запрокинул мою голову назад и чуть в сторону.

— Ты кровоточишь. — Вены под его глазами потемнели. — Ты ранена.

— Я в порядке, — уверила я. — Всего лишь царапина…

— Царапина? — в его голосе прозвенела сталь, а в глазах вспыхнули багряные тени.

— Да. Думаю, уже заживает. Я… — осеклась, когда его ладонь скользнула к затылку. Тени эфира на его коже потемнели и поднялись вверх по шее.

Кастил убрал руку и медленно перевернул её, показывая размазанный по пальцам алый след.

— Тоже «царапина»? — холодно спросил он.

— Да, просто… ушиб.

— Рад видеть, что она в надёжных руках, — раздался низкий, ровный голос Аттеса.

Взгляд Кастила поднялся и медленно повернулся к нему.

— Ты хоть представляешь, чем она занималась? — потребовал Аттес.

— Могу лишь догадываться, — слова Кастила разрезали воздух, как осколки обледеневшего камня. — Но почему бы тебе не рассказать? — Голова чуть склонилась. — Прадед.

Мои глаза расширились.

Аттес шумно втянул воздух.

— Ну что ж, лошадь уже вырвалась из стойла.

— Именно, — под багровым эфиром на челюсти Кастила дрогнула мышца. — Что ты здесь делаешь, Аттес? С ней?

— Похоже, присматривал, чтобы она не изувечила себя слишком сильно, — ответил Аттес. — Раз уж ты не смо…

— Не смей, — оборвала я его, метнув предупреждающий взгляд. — Договаривать.

— Нет, — голос Кастила упал на один холодный тон, от которого по спине побежал мороз. — Пожалуйста, договори.

— Пожалуйста, не надо, — я положила ладонь ему на грудь. Его кожа стала ещё холоднее. Он сделал шаг в сторону.

Аттес замолчал. Слава богам.

Кастил — нет.

— Или ты просто понял, насколько это идиотская фраза?

Я шагнула вместе с ним, оставаясь перед ним.

— Кас, — попробовала снова.

— Что я говорил тебе в прошлый раз, мальчик? — прорычал Аттес, и я почувствовала его движение скорее кожей, чем слухом.

«Мальчик»? Я поморщилась. Когда Виктер так называл Кастила, это было забавно. Из уст Аттеса — не очень.

Губы Кастила изогнулись в натянутой улыбке.

— Освежи-ка мою память.

— Не стоит, — вмешалась я, сильнее прижимая ладонь к его груди.

— А может, всё-таки стоит, — продолжил Кастил, обхватывая мои запястья. — Если только ты, со своим преклонным возрастом, ещё помнишь, что тогда сказал.

О боги.

Смех Аттеса не был таким леденящим, как у Кастила, но в нём звучало то же обещание насилия.

— Могу надрать тебе зад, несмотря на свой преклонный возраст. Как тебе такое?

Кастил опустил мои руки.

— Знаю, это прозвучит до смешного банально, но я бы с удовольствием на это посмотрел.

— Никаких «с удовольствием» не будет, — я привстала на носки, на секунду подумывая позвать Киранa — и тут же передумала: вряд ли он поможет.

— Если это правда, почему прячешься за женой?

Ох.

Чёрт.

Я не успела даже вдохнуть. Ещё миг назад стояла перед Кастилом — а в следующий уже за его широкой спиной, глядя на напряжённые мышцы.

— Уже нет, — прорычал он, в упор глядя в ухмыляющееся лицо Аттеса. — И что ты теперь сделаешь?

— Ничего. — Я выскочила вперёд и упёрлась рукой в грудь Кастила. — Никто из вас ничего не сделает.

Они меня не слушали, смеряя друг друга взглядами.

— Не заставляйте меня вас разнимать, — предупредила я. — Потому что я могу. И сделаю.

Улыбка Кастила в точности отразила ухмылку Аттеса. Я почувствовала знакомый тревожный отклик и поспешно взглянула в небо, затем снова на них.

— Кас, злиться нужно на меня, — попыталась я втиснуться между ними. — Не на него. Он лишь наговорил кучу глупостей.

— О, я злюсь на тебя, — глаза Кастила, полные вихрей, не отрывались от Аттеса. — И мы это обсудим позже.

— Не думаю, что говорил что-то глупое, — невозмутимо заметил Аттес.

— Может, обсудим прямо сейчас? — я всё же протиснулась между ними. — Можешь читать нотации… — пискнула, как полёвка, когда меня мягко, но уверенно отодвинули на несколько шагов. — Что за…

— Это не я, — сказал Аттес.

— Да уж не он, — рявкнула я, сверля взглядом Кастила. — Я начинаю серьёзно злиться на…

Небо разорвалось, когда Ривер прорвался сквозь облака, разметав их расправленными крыльями. Он опустился за спиной Кастила с тяжёлым грохотом, когти вонзились в землю, взметнув клочья почвы и камней. Из ноздрей повалил дым.

— Кто-то вызывал подмогу? — спросил Кастил.

Я резко обернулась к нему.

— Тебе лучше замолчать.

— Почему мне кажется, что молчит он только во сне? — протянул Аттес.

— Ты тоже замолчи, — рявкнула я, ткнув пальцем в Аттеса. — Оба заткнитесь.

— Этого не будет, — пророкотал Ривер. Я бросила быстрый взгляд и… да, голый. — Они оба любят поболтать. И много.

— Ранил, Ривер, — усмехнулся Аттес.

Дракон фыркнул.

— Уверен, что да.

У Кастила дёрнулась челюсть.

— Он же голый, да?

— Разумеется, — пробормотала я, скрестив руки на груди.

Аттес нахмурился и, наконец-то, оторвал взгляд от Кастила, чтобы посмотреть на Ривера.

— Люди этого времени чересчур стыдливы, — философски заметил дракон.

— Не хотеть видеть чужое хозяйство возле моей жены — это не стыдливость, — отрезал Кастил.

Серебряные глаза Аттеса снова скользнули к нему, и челюсть расслабилась.

— Тут я, пожалуй, соглашусь.

Ривер тяжело вздохнул.

— Что ты здесь делаешь, Ривер? — спросил Кастил, так и не отводя взгляда от Аттеса.

— Почувствовал, что намечается какая-то фигня, — ответил тот. — А когда ощутил растущую злость Поппи, понял, что, как минимум, будет любопытно. Не ошибся.

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Его слова ясно давали понять, что связь между нами всё ещё существует, но сейчас мне было всё равно.

— Так что здесь происходит? — осведомился Ривер.

— Ну… — протянул Аттес. Даже с закрытыми глазами я ощутила его взгляд.

Я откинула голову назад.

— Я увидела кого-то на Утёсе. Знала, что это не сам Колис, но решила, что он может смотреть глазами Ревенанта или Вознесённого. Вот и решила передать ему послание.

— И решила это без того, чтобы разбудить меня? — в голосе Кастила звякнула сталь.

Я приоткрыла один глаз. Его золотые глаза с прожилками тени смотрели прямо на меня — уже прогресс.

— Тебе нужен был сон.

— Даже отвечать на это не буду.

— А это разве не ответ? — парировала я.

Кастил чуть опустил подбородок.

— Почему ты сразу решила, что это он, только потому что увидела фигуру? — спросил Аттес.

Эм…

— Хороший вопрос, — вставил Ривер.

Я распахнула второй глаз.

— Долгая история, неважно.

Кастил уже набрал воздух, но я опередила:

— Совсем неважно. Я пришла и убила Ревенанта. Точка.

Аттес хмыкнул:

— Ага, именно это я и застал.

— Знаю, что это не всё, — сказал Кастил. — Ты была в крови. — Его взгляд снова впился в Первозданного. — Расскажи, что именно ты застал. Но сначала — как ты вообще сюда попал?

Аттес напрягся, почти повторив мою стойку. Его появление и правда выглядело слишком уж удобным.

— Жду, — негромко произнёс Кастил.

— Я тоже, — добавил Ривер.

Челюсть Аттеса дёрнулась. Он сделал шаг назад, не отводя взгляда.

— Я тебе не враг.

— Надеюсь, ради твоего же блага, — холодно ответил Кас. — Но это не ответ.

— Пожалуй, да, — признал Аттес, поворачивая шею то в одну, то в другую сторону. — Я прибыл, как и собирался. Зашёл к Сетти. Решил убедиться, что он не шатается по этому миру один.

Я едва не застонала вслух.

— Потом почувствовал Примальную сущность, — продолжил он. — Проследил за ней. Вот и всё.

— Вот и всё? — тихо переспросил Кастил, и сомнение отразилось у него на лице так же ясно, как я его чувствовала. — И почему, к чёрту, ты решил, что Сетти может разгуливать здесь сам по себе?

Аттес наклонил голову, и — боги! — пусть они и не были похожи внешне, но по характеру явно из одной крови.

— Да, всё. И разве нужно объяснять про Сетти, учитывая, где мы находимся?

На губах Кастила вновь появилась ухмылка, и я окончательно устала от них обоих.

— Знаете что? — я расправила руки. — Хотите стоять здесь и мериться угрозами — ваше дело. Я ухожу. — Повернулась к Риверу. — Развлекайтесь.

И, не дожидаясь ответа, шагнула в тень и переместилась обратно в Солярий.