Первозданный Крови и Костей

Глава 28

КАСТИЛ

Была глубокая ночь, до рассвета оставалось всего пару часов, и я устал. Должен бы спать — день обещал быть долгим, — но я лежал в постели и думал о названии королевства.

Солис.

Это было не просто смертное слово. Это древний атлантийский — язык богов. Solis происходило от so’lis, сочетания двух слов, которые много веков назад образовывали ласковое обращение.

Моя душа.

Ещё один способ, которым Вознесённые изуродовали нашу культуру, назвав так своё королевство.

Когда Солис только создавался, Избет ещё звалась Илеаной. Возможно, старшие атлантийцы верили, что название связано с её отношениями с Джаларой. Но, зная их обоих, я всегда сомневался, что между ними была настоящая любовь. Когда же раскрылась истинная личность Илеаны, мои сомнения подтвердились. Я думал, что Избет назвала королевство в честь Малека: они ведь были связанными душами. Сложить два слова — «моя» и «душа» — в одно имя вроде бы логично.

Я перевёл взгляд с балдахина над кроватью на затылок Поппи.

Но теперь я уже не верил, что королевство назвали в честь вечной любви Избет к Малеку.

Потому что я слышал, что произнёс грул перед тем, как мой меч пронзил её череп. Она назвала Поппи so’lis. Моя душа. И это говорила не грул. Это был Колис.

Он назвал Поппи своей душой.

То, что он устроил этой ночью, было больше, чем просто напоминание о себе и своих возможностях. Это была уловка, чтобы выманить Поппи и передать ей послание.

Мы скоро увидимся.

Холод прокатился по груди, лёд вполз в вены. Снаружи я оставался спокоен, дыхание ровное, мышцы расслаблены, но под этой видимостью покоя клубилась ярость, стянутая кольцом ледяной стали.

Она всегда была моей.

Араи говорили, что Колису нужна сущность в Поппи — искры жизни и смерти. Но я вспоминал уклончивые ответы Ривера о том, чего на самом деле добивается Колис. Как Аттес говорил, что Поппи особенная — и как он это произносил.

Не покидало чувство, что Колис хочет от неё большего, чем просто её сущность. Что всё глубже. Я сжал кулак, пытаясь удержать мысли, но бесполезно. Они уже там. Неужели Колис, наблюдая за ней через глаза Вознесённых, развил больную одержимость? Возможно. Но я не мог отделаться от ощущения, что эта одержимость началась задолго до этого. Подсказки были очевидны.

Солис.

Тайные планы Избет.

Знания, которыми владели Ривер и Аттес, но не спешили делиться.

Но как? Как существо, заточённое тысячелетие, могло знать о Поппи? Дело не только в пророчестве. Должно быть что-то ещё.

В памяти всплыло одно имя. Этот золотой ублюдок — Рев, Каллум. Он говорил, что стар, и был предан Колису. И хотя казалось, что свои сведения Избет получила от Малека, по словам Малика, Каллум не был её слугой. Он был кукловодом. Но сейчас он пропал без вести, и нетрудно догадаться, где этот сукин сын — там же, где Колис.

Чего бы Колис ни хотел от Поппи, это не имело значения. Потому что вместо неё он получит меня.

И я уничтожу его.

Колис может быть истинным Первородным Смерти, но я — деминийский Первородный Смерти, чья кровь несёт разрушение и войну.

Колис сказал, что отнимет у меня всё? Что ж… Низкий, дымный смешок сорвался с губ. Где бы он ни был, это место станет полем боя, которое я обращу в пепел, напоив воздух запахом крови всех, кто встанет на его сторону.

Колис не просто падёт от моей руки.

Нет. Это было бы слишком милосердно. Я сломаю его. Сотру и развоплощу.

И позабочусь, чтобы все боги стали свидетелями единственного предупреждения, которое они получат:

Потянешься за тем, что моё, — и я сотру само твоё существование.

Тихий треск и лёгкое похрустывание заставили меня поднять взгляд. Белые занавеси балдахина колыхались от ветра, гонимого потолочными вентиляторами. Теперь их покрывал тонкий слой инея.

Чёрт.

Глухое, проваливающееся ощущение сжало желудок. Чёрт. Это был я. Моя воля — или, точнее, моя ярость, вырвавшаяся наружу.

Я смотрел, как по стойкам кровати спускаются ледяные лозы, тихо потрескивая и утолщаясь, и тёмное, вязкое удовлетворение медленно просачивалось в меня. Один уголок губ дёрнулся в усмешке, пока изморозь ползла по ножкам кровати, её тонкие, перистые отростки с зазубренными краями сверкали, расползаясь по одеялу…

Поппи подтянула ноги, вздрогнув.

Изо рта вырвалось облачко пара. Чёрт. Я безжалостно загнал ярость обратно, подавляя пульсирующую сущность внутри. Ледяные лозы втянулись в тень и исчезли. Воздух потеплел на несколько градусов, но всё ещё оставался холоднее, чем должен был быть.

Я перевернулся на бок и обнял Поппи за талию, прижал к себе, вдыхая её сладкий жасминовый аромат, поцеловал в плечо.

Она слегка повела бёдрами, и мой член тут же откликнулся. Я проигнорировал это. Ей нужно спать. Да и мне тоже. Принудительно опустошив сознание, я закрыл глаза. Должно быть, задремал, потому что следующее, что почувствовал, — как рука соскользнула на матрас, а тело накренилось вперёд в пустое пространство передо мной.

Глаза распахнулись, и я сразу глянул в просвет между занавесями. Комната тонула в тенях. Поппи шла через полосы лунного света — такая же обнажённая, как и когда мы ложились. На мгновение — ладно, на несколько — я отвлёкся, когда она остановилась у стены окон, слегка повернувшись влево. Мой взгляд скользнул по мягкому изгибу её груди, по спутанным волнам и завиткам волос к плотной линии бёдер. Это было не по моей вине. В свете луны она выглядела настоящей богиней.

И, чёрт возьми, она была великолепна.

Но она просто стояла и смотрела в стеклянную стену. Лёгкая складка пролегла между моими бровями. Услышала что-то?

— Моя королева? — позвал я, приподнимаясь на локоть.

Она не ответила.

Я сел.

— Поппи.

Молчание.

Тревога кольнула. Я скинул одеяло и спрыгнул с ложа, быстро подошёл к ней.

— Поппи? — повторил я, встав перед ней.

Она лишь смотрела в окно невидящими глазами. Лунатизм? Если да, то впервые. Я проследил её взгляд к серым скалам Пиков Элизиума, высоко над вязовым лесом, их рваные очертания смягчала луна.

Ничего подозрительного.

Я снова посмотрел на неё и положил ладонь на плечо.

Глаза Поппи метнулись ко мне, голубые и карие крапинки в них были такими мелкими и неподвижными на фоне зелени, что их почти не различить.

— Я почти вижу себя там, — сказала она тонким, далёким голосом.

— Где?

Её взгляд скользнул мимо моего, и она подняла руку.

— Там.

Она указывала на утёсы. Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Она не ответила; всё так же смотрела на Скалы Скорби с поднятой рукой.

Наверняка спит. Возможно, видит сон. А кто знает, какие картины роятся в её голове после ночи, проведённой в Стоунхилле. С того момента, как мы покинули улицы, пропитанные смертью, она была тиха. Напряжение сжало мышцы. Я наклонился, вглядываясь в её глаза. Кожа под моей ладонью была тёплой, и ни малейшего намёка на багровый свет. Я выдохнул с облегчением.

— Пойдём, милая. — Обхватив её другую руку, я медленно опустил её вниз. — Вернёмся в постель.

Поппи никак не отреагировала. Тревога усилилась. Придётся нести её на руках. Я склонился, просунул одну руку под колени, другую обвил вокруг талии.

В тот же миг, как я поднял её, она часто моргнула и огляделась. Дёрнулась.

— Кас…?

— Всё в порядке. — Я крепче прижал её к груди, когда она повернула голову ко мне. — Просто несу тебя обратно в постель.

— Что? — Она вцепилась мне в плечи. — Я не была в постели?

— Нет. — Я опустил голову, коснувшись губами её лба, проглатывая ком тревоги. — Думаю, ты лунатичила. — Добравшись до кровати, я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Держись.

— Лунатичила? — Её пальцы сильнее вжались в мои плечи, пока я поднимался на помост. — Я…

Поппи не договорила, когда я уложил её на матрас. Не сводя с неё глаз, обошёл кровать и лёг рядом.

— Никогда раньше такого не было? — спросил я, сам не зная, радоваться или тревожиться. Я подтянул одеяло.

— Не… думаю.

Я обнял её за талию, притянул к себе.

— Или не помнишь?

— Я… помню, как в детстве упала с кровати после кошмара, — она поёжилась, — но это, кажется, другое.

— Согласен. — Я погладил её по спине. — Ты сегодня видела слишком много жути. Наверное, из-за этого.

— Наверное, — пробормотала она, устраиваясь так, что её лицо оказалось у меня под подбородком.

Я провёл ладонью по её спине и коснулся губами макушки.

— Спи.

— Сложно, — её голос был приглушён, — если думаешь, что можешь опять встать.

— Не встанешь, — пообещал я. — Я прослежу.

Поппи вскоре снова заснула. А я так и не сомкнул глаз, надеясь, что причина странного поведения — только кошмары. И что за этим не стоит Колис.

— Маловероятно, что происшествие в Стоунхилле распространилось дальше, — сказал Кастиэль. — Но я хочу, чтобы проверили весь город, на всякий случай.

Совет с генералами, о котором я просила, проходил сейчас в Уэйфэре, хоть и хотелось бы, чтобы повод был иным. Я оглядела круглое помещение на первом этаже одной из башен замка, неподалёку от Большого зала. Комната была ярко освещена, жёсткий свет подчеркивал голые известняковые стены и лица тех, кто сидел или стоял у стола.

Никаких излишне торжественных приветствий, как за пределами Массены, не последовало, и к моему облегчению генералы сразу перешли к делу. Не сказать, что на нас не смотрели — и на меня, и на Кастиэля с Кираном косились то и дело.

В этих взглядах смешивались благоговение и лёгкое недоверие. Это была их первая встреча с нами тремя после моего Пробуждения. Но, думаю, внимание привлекало не только наше появление. Судя по тому, как атлантийцы ёрзали на местах, словно их распирала неусидчивая энергия, я подозревала, что дело в эатере, струящемся через нас троих. Даже смертные чувствовали это. Лишь вульфены и дракен оставались невозмутимы.

Говоря о дракенах…

Я перевела взгляд на Ривера. Он устроился у входа в истинном облике, занимая почти половину комнаты. Должно быть, в человеческом виде он вошёл сюда, иначе пробить стену ему бы точно пришлось. Не знала, выбрал ли он форму дракона из-за случившегося в Айронспайре или просто хотел сделать встречу максимально неуютной.

Скорее второе.

Эмиль и Перри явно были не в восторге, прижавшись к стене всего в футе от его шипастого хвоста.

Сейчас его ярко-синие глаза были устремлены на одного светловолосого генерала, которому я как-то уже угрожала.

Я посмотрела на двух смертных — мужчину и женщину. Он стоял, она сидела. Брат и сестра. Я знала это не потому, что они были похожи — общего в их внешности почти не было, кроме тёмных волос. Я просто знала. И ощущение это было странным.

Когда мы вошли и Кастиэль остановил их попытку поклониться, Киран через нотам объяснил, что они — неофициальные лидеры Десентеров. Молодые, возможно, только начали свой третий десяток.

Большинство участников сопротивления молоды, напомнил Киран, уловив моё удивление.

Логично. Старшее поколение либо слишком запугано, либо привыкло жить под Кровавой короной, чтобы сопротивляться.

Я перевела взгляд на генерала Эйларда. Он не смотрел на нас с благоговением — скорее с тревогой и излишней подозрительностью. Эти чувства заметно ослабли у генерала-стихийника Гейлы Ла’Сер и у чейнджлинга с глазами цвета морской глади, лорда Мурина, но полностью не исчезли.

— Мой полк обыскивает каждую улицу Стоунхилла, — доложила генерал Лизет Дамрон. Её доспехи из кожи и стали негромко скрипнули, когда она подалась вперёд и опёрлась рукой на стол. — Вероятно, им понадобится остаток ночи, чтобы закончить.

Кастиэль, сидевший справа от меня, откинулся на спинку стула. Он вёл эту встречу — я не оставила ему особого выбора. А я сосредоточилась на двух вещах: удержать в себе бушующую, но скрытую ярость и не шагнуть тенью в Пенсдёрт, чтобы найти Колиса.

В начале совета мой взгляд зацепился за кинжал на груди Эмиля. Тут же в памяти вспыхнули крошечные руки, сжимающие тупой клинок, и то чувство, что охватило меня тогда, вспыхнуло вновь.

Чистая, необузданная ярость.

Она прожигала меня, не оставляя места боли от всех этих потерянных жизней. Эти люди не заслужили своей участи. Эти дети не должны были лишиться будущего. Их тела не следовало так осквернять после смерти. Их души уже ушли, но то, что сделали с плотью… равновесия в этом не было.

С тех пор как я поняла, что за всем стоит Колис, один вопрос не давал покоя: что мешает ему повторить?

Ничего.

Но это не так. В сундуке в Соларе есть предмет, способный остановить Колиса. Эатер дрожал в моих жилах.

И снова вертелась мысль: зачем, во имя всех богов, он назвал меня со’лис?

До Вознесения я бы и не поняла смысла. Теперь знала.

Моя душа.

Я скользнула взглядом к Кастиэлю, уверенная, что он тоже понял. Именно поэтому его челюсть до сих пор оставалась напряжённой со вчерашней ночи.

Ну и из-за того, что он застал меня среди ночи у стеклянной стены — чего я до сих пор не помнила.

Вернее, не совсем так. Проснувшись утром, я смутно вспомнила, что стояла у окна, но не больше. Наверное, всё из-за того, что я увидела в Стоунхилле. Любого бы это выбило из колеи.

Мягкий мех Делано коснулся моей руки, он толкнул её носом. Я провела пальцами по шерсти между его ушами. Волк протиснулся между мной и Кастиэлем.

— Предполагаю, что больше всего жителей в Крофтс-Кросс, — сказал Кастиэль, обращаясь к смертным.

Женщина с чёрными волосами и глазами цвета василька — её звали Хеленея — прочистила горло. С её утончёнными чертами, безупречной кожей и пышной фигурой, которую не могли скрыть ни простая бежевая туника, ни коричневая юбка, она была из тех, в чьём присутствии я бы чувствовала себя неуютно, будучи без вуали. Хеленея была слишком красива.

— Нам никогда не удавалось точно подсчитать, сколько людей живёт в Крофтс-Кросс, — сказала она мягким, изысканным голосом, выдававшим редкое для рабочих слоёв Солиса образование. — Но там обитает больше душ, чем в любом другом районе. — Её взгляд скользнул ко мне, затем вернулся к Кастиэлю и Кирану. Лёгкий румянец тронул её светлые щёки. — Если на осмотр Стоунхилла уйдёт вся ночь, то Крофтс-Кросс займёт как минимум вдвое больше времени.

— А что насчёт Лоутерна? — спросила я, и Хеленея вздрогнула. Тогда я поняла, что это мои первые слова с начала совета. — Я знаю, там больше складов и таверн, но не уверена, сколько жителей.

— Ваше Величество…

— Пенеллаф, — мягко поправила я.

Брови Хеленеи взлетели вверх, но быстро опустились.

— Общее число жителей там меняется, — сказала она и взглянула на брата. Аларик был так же красив, как сестра — красива, но черты его лица были резче, кожа на несколько оттенков темнее от жизни под открытым небом, а глаза скорее серые, чем голубые. — Всё зависит от того, сколько торговцев отправили своих моряков в море. Но…

— Думаю, в Лоутерне в любой день можно найти примерно две тысячи человек, — закончил он за неё.

— А как это соотносится с Садовым районом? — спросил лорд Свен. Генерал подровнял бороду с нашей последней встречи, а в его золотых глазах теперь жила печаль, которой прежде не было.

Я почти не сомневалась: он побывал в Стоунхилле.

— В целом, Садовый район, скорее всего, третий по численности населения, сразу после Стоунхилла, — ответил Киран слева от меня. Он откинулся на спинку стула, двумя пальцами подпирая подбородок и глядя прямо перед собой, лоб нахмурен. — А меньше всего смертных в Люксе. Я прав, Хеленея?

Щёки Хеленеи порозовели сильнее, и она кивнула.

— Д-да, вы правы.

В её голосе послышалось что-то… чуть более томное? Интересно.

— Начнём с Крофтс-Кросс, — Кастиэль перевёл взгляд на лорда Мурина, затем на Свена. — Пусть оба ваших полка начнут проверку жителей там. — Его взгляд скользнул к темноволосой генералу-стихийнице. — Ла’Сер, вы проверите Лоутерн, а потом Садовый район.

— Вы хотите оставить Садовый район на потом, после Лоутерна? — нахмурилась Гейла, бросив взгляд на генерала Эйларда. — В Садовом районе людей больше, чем в Лоутерне.

— Так и есть, — ответил он. — Но учитывая тех, кто живёт в этой части Садового, мы бы уже услышали о любой активности — даже о малейшем неудобстве.

Киран тихо фыркнул, а Аларик усмехнулся.

— Эйлард, хочу, чтобы вы заняли Стену и окрестности, — продолжил Кастиэль.

Генерал на удивление кивнул без возражений. Хотя… приказы отдавал мужчина.

Я пошевелилась, задевая левым предплечьем жёсткий подлокотник стула, и поморщилась от тупой боли.

Через нотам ощутила присутствие Кастиэля: Как твоя рука, моя Королева?

Всё в порядке, заверила я. От укуса грюла почти не осталось следа, и болело только если ударить.

— Что мы скажем, если спросят, что происходит? — поинтересовался Свен, положив ладонь на стол. — Знаю, Лизет говорит жителям Стоунхилла, что там произошёл инцидент, но если слухи пошли дальше, простого «инцидента» будет мало.

— Можно? — поднял голос Аларик, пока я снова гладила Делано по голове, когда тот ткнулся носом в мою ладонь. Десентер продолжил после кивка Кастиэля: — Думаю, будет мудро сделать то, чего никогда не делала Кровавая Корона. Рассказать людям правду о том, что творили Возвышенные.

— Это были не Возвышенные, — сказала я.

Хеленея и Аларик моментально напряглись, в их взглядах мелькнуло горькое недоверие.

Ривер приподнял алмазную голову, рога на макушке едва не задели потолок.

— Тогда кто ответственен? — потребовал брат, в голосе звучал вызов. — Если не… — Аларик резко замер, когда Ривер выдохнул, взъерошив ему волосы на затылке. — Если не Возвышенные? — закончил он уже куда тише.

Я медленно выдохнула. Мы решили не рассказывать смертным о Колисе, о котором они никогда не слышали. Я была с этим не до конца согласна, но решение казалось разумным.

Это было вчера — до того, как Колис вынудил нас своими действиями в Стоунхилле.

Киран посмотрел на меня, потом на Кастиэля, и несколько пар глаз уставились на нас. Очевидно, нам нужно было поговорить.

Мы ведь Связанные, верно? Значит, можем говорить одновременно? Я потянулась через нотам, сначала нашла сосново-пряный след Кастиэля, потом — тёплый, древесно-землистый Киранов.

Вы оба меня слышите?

Да, ответил первым Киран. Затем подтвердил Кастиэль. Мы… все трое?

Не знала, сработает ли, но похоже, да, сказала я, чувствуя на себе внимательные взгляды. Кроме Ривера: напугав Аларика до полусмерти, он снова опустил голову. Согласна: не стоит начинать с лжи — особенно если Колис объявится и всё раскроется.

Есть шанс, что они никогда о нём не узнают, отозвался Киран.

Для этого придётся его уничтожить, а это непросто, когда мы можем лишь догадываться, что он в Пенсдёрте, возразила я, почесав Делано за ухом. И рискуем снова оказаться под его волей.

Она права, согласился Кастиэль.

Киран помолчал. Будет много вопросов.

Ничего. — Я скосила на него взгляд. — На любые Хеленеи ответишь ты.

— Хеленея? — вслух произнёс Киран, выпрямившись.

Мои глаза распахнулись, и я медленно повернула голову к нему, пока Кастиэль тихо усмехался.

— Да? — откликнулась она.

Осознав, что ответил вслух, Киран покраснел и прокашлялся, а Делано фыркнул от suppressed смешка между нами с Касом. Киран метнул в его сторону взгляд, полный угрозы.

— Полагаю, вы согласны с Алариком насчёт того, что стоит сказать правду?

Отличная отговорка, — язвительно послала я ему.

Киран уставился прямо перед собой. Ты в такой заднице.

— Да, — Хеленея нахмурилась и бросила взгляд на брата. — Конечно… — Она умолкла, явно ожидая, что Киран продолжит.

Он молчал.

Решив выручить его, я подалась вперёд:

— Как человек, выросший на лжи Кровавой Короны, я тоже согласна. Поэтому и сказала вам правду. Возвышенные за это не отвечают. Они и не способны на подобное. Это он, — я на мгновение запнулась, вдруг слишком остро ощущая каждую клетку тела, и ненавидела это. Сняла руку с головы Делано и вцепилась в подлокотник. Я не позволю какому-то богу, которого никогда не встречала, так на меня влиять. — Колис.

Аларик нахмурился и посмотрел на сестру:

— Кто такой Колис?

Я заставила себя не обращать внимания на ощущение стянувшейся кожи.

— Истинный Первородный Смерти.

Киран оказался прав.

Вопросов у них было множество.

Особенно у Хеленеи.

Мы ответили на то, что могли, и пришлось объяснить, что Серафена — истинная Первородная Жизни. Я решила, что это безопасно: Судьбы ведь не поразили меня молнией за правду. Я не вдавалась в подробности — от этого не было бы толку. По совету Кастиэля мы ограничились основами: кто такой Колис, что Кровавая Корона его освободила и что он стремится стать Первородным Жизни и Смерти и править всеми мирами.

К концу разговора я узнала несколько вещей.

Во-первых, генералы уже слышали о Колисе, но не о Серафене. Лизет и Гейла явно обрадовались новости. Свен выглядел заинтригованным. А Мурин и Эйлард — встревоженными. Полагаю, дело было в том, что у Эйларда между ног, а не в том, что у него в груди или голове.

Ну и ладно.

Во-вторых, Хеленея поверила нашему рассказу. Аларик — не совсем. Он не отверг слова, но сомневался, что понятно: всё это звучало даже невероятнее, чем ложь Кровавой Короны.

— Нужно обсудить, что делать с Колисом, — сказал Свен, как только смертных вывели из зала. — Мы знаем о нём слишком мало. Например, я раньше, по крайней мере напрямую, о нём не слышал. — Краем глаза я заметила, как Перри потер висок. — Хотя помню упоминания о первородной магии, связанной с истинной Смертью, в некоторых старых журналах.

— О магии, что убила дракенов, — пробормотала я. — Эти старые журналы… они в Атлантии?

— Да. — Он наклонил голову. — Вы ищете какие-то конкретные сведения?

— Я знаю, как убить Первородного бога, — сказала я. — Но не знаю, как его сначала ослабить. А эта информация нам, вероятно, понадобится.

Брови Кастиэля сдвинулись, но он промолчал.

— Да, такие сведения были бы бесценны. Не уверен, что они существуют, но… — Он помедлил. — Когда мы обыскивали Храм Теней, он был почти пуст.

Мы ждали продолжения.

— Но… — Перри подался вперёд так, что едва не наткнулся на Ривера.

— Под храмом есть хранилище. Оно похоже на зал записей, — продолжил Свен, почесав бороду. — Возможно, там что-то найдётся.

— Вы можете проверить? — во мне вспыхнуло волнение. — После того как закончите поиски грюлов?

— Я отвечу за отца, — вмешался Перри. — Он никогда не упустит шанс покопаться в пыльных фолиантах.

Свен усмехнулся:

— Я всегда говорил, что знание из книг острее любого меча.

Мурин нахмурился, явно повторяя фразу про себя.

— Мне понадобится помощь, — продолжил Свен. — Особенно от кого-то, кто умеет читать на древнем атлантийском.

— Есть кандидат? — спросила я.

— Есть, — ответил за него Перри. — Я.

— Перри сможет помочь, — разрешил Кастиэль.

— Благодарю, — кивнул Свен. — Надеюсь, что-то найду. А пока?

— Начнём с того, что знаем или почти уверены, — предложила Лизет. — Мы подозреваем, что он в Пенсдёрте. Там уже есть наши солдаты и дракен. Мы присоединимся к ним, возьмём город, — она обвела всех взглядом и хищно улыбнулась. — И выкурим этого ублюдка.

— Мы не знаем, что стало с войсками или дракена, которых туда отправили, — возразила Гейла.

Я сжала кулак и посмотрела на Кастиэля. Его челюсть напряглась, но я не уловила от него ни единой мысли, а сама с трудом удерживала тревогу, чтобы она не переросла в настоящую панику.

— Тем более стоит идти, — ответила Лизет.

— Я бы сказала, это как раз повод проявить осторожность, — возразила Гейла.

— Конечно, — протянула вольвен, откинувшись на спинку стула, и её ледяные глаза сверкнули, встретившись с такими же жёсткими золотистыми.

— Мы понятия не имеем, в каком состоянии сейчас Колис, — признался Киран, привлекая их внимание. — Он может всё ещё быть бесплотным. А может — таким, как мы с тобой. Нам нужно узнать это от тех, кто был в Пенсдёрте, когда они вернутся, — продолжил он. Напряжение стянуло мышцы моей шеи. — Они должны вернуться завтра.

— А если они не смогут ответить на этот вопрос? — спросил Свен.

— Тогда идём в Пенсдёрт, — сказал Кастиэль.

Лизет перевела взгляд с него на меня:

— А что думаешь ты, Пенеллаф?

Я заставила пальцы разжаться:

— Думаю… — горло пересохло, пришлось сглотнуть. — Думаю, дождаться всей возможной информации — разумно.

Гейла начала улыбаться.

— Но, — продолжила я, — ожидание может стоить нам любого преимущества, если Колис ещё не обрёл полную силу. А это огромное преимущество. Мы уже видели, на что он способен одной лишь волей — и мы не можем помешать ему, если он снова захочет ею воспользоваться. Когда он полностью восстановится, победить его будет куда сложнее.

Киран молчал, но я чувствовала нарастающую тревогу. А от Кастиэля не исходило ничего — даже в голосе.

— О чём ты думаешь? — спросил он, опустив ресницы, скрывая взгляд.

— Думаю, мы… подходим к Колису так же, как строили стратегию против Исбет и Кровавой Короны, — начала я, говоря то, что следовало сказать раньше.

— И как же ты предлагаешь действовать? — поинтересовался Эйлард, тут же привлекая внимание Ривера.

Конечно.

— Как с непредсказуемым Первородным Смерти, который был заточён более тысячелетия и, вероятно, слегка обезумел, — ответила я, глядя прямо на него. — И способен убивать десятками, даже не находясь в городе, — включая детей.

Эйлард откинулся на спинку стула, его рука едва заметно дрогнула на столе.

— Похоже, этот Колис не слишком-то любит Возвышенных, раз готов их уничтожать.

— Он питается ими, чтобы восстановить силу, — поправила я. — Но это не значит, что они ему больше ни для чего не нужны.

Плечи генерала напряглись.

— Но до сих пор он не нападал на атлантийцев или вольвенов. Насколько нам известно, — добавил он, встретившись взглядом с Мурином.

Кастиэль склонил голову.

— И?

— Он может не быть угрозой для нас, — сказал Эйлард. Я уже догадывалась, куда он клонит. — Но если он всё же опасен… и уже сейчас настолько силён? Возможно…

— Возможно? — я прищурилась. — Что именно?

Губы Эйларда сжались в тонкую линию.

— Возможно, стоит попытаться договориться.

Боги.

Он сказал ровно то, чего я ожидала.

— Договориться о чём? — нахмурился Мурин.

— О мире? — предположила я.

— Мир лучше разрушения, — заявил Эйлард.

Ривер откинул длинную голову назад, глядя на элементаля; из ноздрей вырвался дымок.

— Как это было для атлантийцев, когда они отступили за Скотоc после Войны Двух Королей? — спросила я. Его ноздри раздулись, и я мысленно умоляла Ривера не испепелить его прямо здесь. — Похоже, вы не поняли, почему я считаю, что мы слишком рационально подходим к Колису. Позвольте разъяснить: в прошлый раз королевство Атлантия отступило, спасаясь от вампиров и демиса. В этот раз — от, вероятно, безумного истинного Первородного Смерти, который легко пересечёт Скотоc и обратит свою волю против единственной земли и народа, которых вы, похоже, цените.

Жевательная мышца дёрнулась на его челюсти. Лизет даже не пыталась скрыть усмешку.

— Я понял вас с первого раза, — сказал Эйлард.

— Тогда почему считаете, что переговоры о мире — разумный вариант? — Этер зазвенел в моей груди. — Или это предложение просто продиктовано трусостью?

Глаза Эйларда расширились, он выпрямился и начал подниматься:

— Я не трус…

— Если твоя Королева говорит, что ты трус, — голос Кастиэля прозвучал удивительно мягко, — значит, так и есть. — Его пальцы медленно постукивали по подлокотнику, пока в зал просачивалась ледяная энергия. — Советую сесть. Сейчас.

Эйлард сел, не сводя взгляда с Кастиэля.

— Я… прошу прощения, если создал такое впечатление.

Я приподняла бровь, а Ривер шумно фыркнул.

— Но, похоже, реального плана, кроме как вести войска в Пенсдёрт, нет, — продолжил генерал. — Чтобы сражаться с истинным Первородным Смерти, который, по вашим же словам, неостановим.

— Я не говорила, что он неостановим.

Свен прочистил горло:

— Хотя я редко соглашаюсь с тем, что говорит Эйлард, но, кажется, вы оба предлагаете одно и то же.

Я моргнула, ошеломлённая, и, судя по виду его сына, тот тоже — он уставился на отца так, словно тому внезапно помутился рассудок.

— Мы не предлагаем одно и то же.

Мягкое постукивание пальцев Кастиэля стихло, а Свен улыбнулся, уголки его глаз сморщились:

— Вы предлагаете подойти к ситуации немного иррационально, — сказал он, и я нахмурилась. — А вариант Эйларда — иррационален как ничто другое.

Челюсть Эйларда напряглась, но он откинулся на спинку стула.

— Вопрос в том, какой у вас этот «не совсем рациональный» вариант? — осведомился Свен.

Напряжение в шее усилилось; я на миг закрыла глаза и увидела костяной кинжал в ларце. Чувствовала, как Киран не сводит с меня взгляд, а заодно слышала мягкий, размеренный стук пальцев Кастиэля.

— Колис хочет эфир во мне — саму сущность жизни и смерти, — произнесла я.

Пальцы Кастиэля замерли.

Сердце забилось быстрее, но я упрямо смотрела прямо перед собой:

— Для этого ему нужна моя кровь. Вся.

— Чёртовы боги, — выдохнул Киран, а Лизет метнула взгляд на бурю молчания, назревавшую справа.

— А значит, он не станет использовать свою волю против меня, — продолжила я. — Против всех остальных — да. И это касается каждого в этой комнате.

Он не может нас убить, напомнил Киран, словно я забыла.

Это не значит, что он не сможет покалечить вас до состояния «хуже смерти», отослала я мысль в ответ.

Киран втянул воздух и задержал дыхание.

— Это также значит, что ни один человек и ни одна армия не смогут подойти к нему достаточно близко, — сказала я, удерживая закипающий эфир. — А я смогу.

Свен беззвучно шевельнул губами и откинулся на спинку.

— И что именно, — протянул Кастиэль, и я резко повернула голову к нему, увидев яркое свечение эфира в его глазах, — ты предлагаешь, Поппи?

Они оба чувствовали, как бешено колотится моё сердце, но я не могла его успокоить.

— Что мне следует отправиться в Пенсдёрт. Одна.

— Вон, — тихо приказал Кастиэль. Но прозвучало это как удар в грудь. — Все. Сейчас.

Он не отводил взгляда, и за скрипом стульев послышались поспешные шаги.

Ну, почти все.

— Уйди, Ривер, — велел Кастиэль.

Дракен шумно выдохнул горячий пар, ощутимый даже на другом конце зала, и опустил голову, обнажив гигантские острые зубы.

— Он не уйдёт, — прошептала я.

— И я тоже, — добавил Киран.

— Отлично, — Кастиэль улыбнулся холодно. — У нас будет публика.

— Я не думаю…

— Верно. Ты не думаешь. Тут мы согласны.

Я отпрянула:

— Я не это имела в виду.

— Но это правда. — Он наклонился вперёд, пока наши глаза не оказались на одном уровне. — Потому что только этим можно объяснить, почему ты хоть на секунду решила, Поппи, что мы с Кираном согласимся отпустить тебя одну в Пенсдёрт.

— Он прав, — сказал Киран.

— Никто не спрашивал ни тебя, — огрызнулась я, — ни тебя, Кастиэль. Я взрослый человек. Королева и Первородная богиня. Мне не нужно спрашивать у вас разрешения.

Гребень Ривера задел потолок, когда он наклонил голову.

— Всё, что ты сказала, верно, — начал Киран.

— Единственное, с чем я согласен, — что ты Королева и Первородная богиня, — Кастиэль не отрывал от меня взгляда. — Но ведёшь ты себя не как взрослый человек.

— Началось, — проворчал Киран.

Раздражение взорвалось во мне. Я отодвинула стул и поднялась:

— Забавно слышать это от того, кто только что выгнал всех из зала, потому что сам не умеет вести себя по-взрослому.

Он поднял голову, глядя на меня снизу вверх:

— Я выгнал их потому, что никто не обязан был это наблюдать. — Его губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Как поступил бы взрослый. Забавно, что ты этого не понимаешь.

Я медленно подняла руку и показала средний палец:

— Это тоже забавно?

— Очень… по-взрослому, — невозмутимо ответил он, опуская ресницы.

Я раскрыла рот.

— Поппи, — Киран схватил меня за руку и потянул обратно на стул. — Посмотри на меня.

Скрестив руки, я повернула голову на пол-дюйма в его сторону:

— Смотрю.

— Такая зрелая, — мурлыкнул Кастиэль.

Я резко обернулась к нему:

— Хочешь увидеть, насколько—

Киран со всей силы хлопнул ладонью по столу. Я вздрогнула, но Кастиэль и Ривер лишь спокойно посмотрели на него.

— Тебе нужно замолчать, — голос Кирана прозвучал глухо и властно, серебристые искры эссенции пульсировали в его глазах, пока он переводил взгляд с Кастиэля на меня. — И послушать.

Он низко зарычал, полон раздражения:

— Ты сама только что сказала, что к Колису нельзя подходить так, как мы подходили к Кровавой Короне. А сбежать одной — это именно то самое.

Я раскрыла рот, но Киран опередил:

— Слушай. Не только это. Ты бы закатила ещё больший скандал, чем он, — он ткнул пальцем в Кастиэля, — если бы мы предложили то, что предлагаешь ты.

— «Скандал»? — фыркнул Кастиэль.

Ривер фыркнул смешком.

— Похоже на правду, — пробормотала я.

— Вот именно, — продолжил Киран, на виске у него дёрнулся мускул.

— Это другое, — возразила я.

— С чего ты так решила? — вмешался Кастиэль.

— Он не молчит, — сказала я Кирану.

Киран бросил на Кастиэля предупреждающий взгляд, который, конечно же, остался без внимания.

— Кастиэль убил Ревенанта — то, что считалось невозможным. Уверен, я смогу то же. Почему ты думаешь, что только ты можешь убить Колиса?

— Потому что так сказали Судьбы, — ответила я.

— Почему?

Я приоткрыла рот… и не нашла слов.

— Вот именно, — подвёл итог Киран.

— Нет, не «вот именно». Ты не понимаешь. Колису нужна я живая…

— Пока не перестанешь быть нужна, — перебил Кастиэль. — Это не так уж отличается от нас.

Я сузила глаза:

— Разве ты не должен молчать?

— А ты — слушать, — парировал он.

— Ни один из вас не делает то, что я сказала, — отрезал Киран.

Я раздражённо выдохнула и отвернулась.

— И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки, надеясь, что Колис не решит убивать дальше невинных? Людей, которых мы должны защищать? Так же, как Араи требовали от меня бездействия ради Континентов, сдерживая, когда я могла действовать?

Кастиэль замер, потом медленно втянул воздух.

— Нет, Поппи, — произнёс он мягче, но твёрдо. — Ты знаешь, я никогда не держал тебя взаперти. Думаешь, сейчас я делаю это?

Я закрыла глаза, горло болезненно сжалось. Покачала головой.

— Знаешь, почему я против? — он накрыл мою руку своей. — Почему и Киран против? Потому что ты почувствовала бы то же, если бы это предложили мы.

— Потому что… вы переживаете, — прошептала я.

— Переживаем? — Киран коротко рассмеялся без тени веселья. — Это слово не передаёт того, что мы чувствуем, представляя, как ты идёшь к Колису одна.

Если бы всё было наоборот, я бы… боялась до ужаса.

— Я понимаю, ты хочешь защитить людей. Я тоже, — Кастиэль переплёл свои пальцы с моими. — Но подвергать себя опасности — не способ их защитить.

В горле застрял ком.

— Тогда что мне делать?

— Спрашивать, что мы будем делать, — ответил он. — Мы трое. Вместе.

Я распахнула глаза.

— Это ты предлагаешь?

— Я предлагаю хотя бы дождаться вестей из Пенсдёрта. И собрать максимум информации, прежде чем что-то предпринимать, — его взгляд искал мой. — Когда я сказал «идём в Пенсдёрт», я не имел в виду армию. Хотя и не против — возможно, она понадобится. Я имел в виду нас.

Невысказанное повисло в воздухе.

— Я думала не только о себе.

— Знаю, — его взгляд скользнул к Кирану. — Мы оба знаем. И, боги, я бы предпочёл, чтобы ты думала только о себе. Но ты думаешь о всех, кроме себя.

Я провела ладонями по бёдрам и взглянула на Ривера: виднелась лишь верхушка его гребня, пока он снова лежал, уткнувшись головой в лапы.

— Мы связаны трое, — напомнил Кастиэль, наклоняясь ближе. — Мы в безопасности, пока ты жива. Я лучше многих знаю, чем заканчиваются попытки сражаться в одиночку. Падением. Я сам падал. И не позволю тебе повторить мою ошибку.

Он обхватил ладонью мой затылок, и по коже пробежала дрожь.

— Мы должны действовать, и скоро — пока Колис не обрёл полную силу. Если уже не обрёл.

— И что ты предлагаешь? — спросил Киран.

Мысли метались: я думала лишь о том, что сама могу сделать. Но им нужно было другое — знание.

— Нам нужны сведения. Больше, чем просто понять, в каком он состоянии. Нужно знать, какие силы он собрал. — Я глубоко вдохнула. — Мы можем добыть это прямо сейчас: пробраться в город, разведать и исчезнуть.

— Поппи… — начал Киран.

Я повернулась к нему, и рука Кастиэля скользнула с моей.

— Знаю, тебе не нравится идея теневого шага, но в этом нет ничего страшного.

— Дело не в этом, — покачал он головой.

— Ты говорил, что мы почувствуем Колиса, если он в городе, — заметил Кастиэль. — Значит, и он почувствует нас.

— Я… — я откинулась назад. — Да. — Как я могла не подумать об этом? Абсурдная, нелогичная, безумная ошибка.

— Мы не бездействуем, — сказал Кастиэль. — Я знаю, кажется иначе. Но принимать обдуманные решения на основе фактов, а не эмоций — это не бездействие. Именно так ты не сожгла путь до Карсодонии, когда шла за мной. Ты действовала стратегически. Мы делаем то же самое. И когда придёт момент ударить по Колису, мы сделаем это вместе. Вот как мы выживем. — Он сжал мою ладонь. — Хорошо?

Я выдохнула и кивнула.

— Хочу услышать, как ты это скажешь, — добавил Киран.

Закрыв глаза, я произнесла «хорошо». Не потому что должна, а потому что они правы. Втроём у нас больше шансов против Колиса. Но где-то глубоко, будь то ведентия или страх, шепталось: «Больше» — ещё не значит «достаточно».

Я боялась, что мы не победим.

Даже если выживем.