Первозданный Крови и Костей

Глава 31

ПОППИ

Всадники пригнувшись сидели верхом, и я не могла понять, что свисает с них — водоросли или остатки одежды. Их тела, как и лошади под ними, казались соткаными из костей и мелово-белых наростов ракушек, а клочья тускло-серой плоти лишь кое-где удерживались тонкими жилами и самой волей моря. Одной рукой они держали поводья, другой — тёмные серповидные мечи из теневого камня.

Лошади издали пронзительный крик, похожий на жуткий, искажённый птичий вопль, когда их копыта ударились о песчаный берег. Это не было ржанием — звук будто срывался с грани мира живых.

Я застыла, раскрыв рот от ужаса, пока они проносились мимо — десятки мёртвых всадников устремились к улицам Лоуттауна. Я знала, что должна действовать, но оцепенела.

Морские кони?

Они… настоящие?

Крики с пришвартованных кораблей заставили меня повернуть голову. Большое торговое судно качалось у соседнего пирса. Я поняла, на что указывали вопли.

Цирены.

Или то, что, по моему представлению, ими было. Они карабкались по бортам, их верхняя половина напоминала людей — давно умерших людей. Кожа, как у всадников: в пятнах, обросшая водорослями и ракушками. Нижняя часть — чешуя и плавники, чудовищные отголоски глубин.

Как они поднимались по бортам, имея больше костей, чем мышц, оставалось загадкой, но в их движениях ощущалась чуждая сила. Когти царапали дерево, вырывая целые куски. Если они так рвут доски, плоть и кости для них — ничто.

— Лучники! — раздался голос с внутренней стены. — Огонь по готовности!

Я обернулась, и в воздухе пронеслась волна стрел с алым блеском наконечников. Кровавый камень. Болты вонзались в всадников и их лошадей, пронзая плоть и кость. Удары не сбивали их из гнилых седел.

Они раскалывали их.

Кровавый камень… мог ли он убивать богов? Ну, мёртвых богов. Есть ли разница? Не знаю, но эти всадники, наверняка цирены в человеческом облике, окончательно и бесповоротно мертвы.

Мысль возвращалась вновь и вновь: мёртвые цирены мчатся на морских конях по улицам Лоуттауна. И лишь два существа способны поднимать мёртвых.

Истинный Первородный Смерти и истинный Первородный Жизни. Инстинкт подсказывал: не я — по крайней мере, не в таком масштабе, чтобы протянуть власть жизни или смерти сквозь тысячелетия. Нет. Для этого сила должна быть связана с Двором.

Живот сжало от тревоги и непонимания. Как и прошлой ночью, я не ощущала его самого. Он не здесь, но…

Его воля была.

Стрела свистнула мимо, пронзая цирену на борту, вырывая меня из ступора. Что я стою без дела?

Я шагнула вперёд, призывая этер, и он мгновенно откликнулся, заполнив вены, окрасив взгляд золотистыми тенями. Искры вспыхнули на кончиках пальцев, когда я подняла правую руку. Сосредоточившись на цирене, уже достигшей перил, я послала дугу света — она с треском разорвала пространство между нами и поразила существо, когда то рванулось за борт.

Ветер усилился, хлестнул лицо морской влагой, пока я искала знакомый аромат тёмных специй, сосны и зимних цитрусов. Открыв нотам к Кастиэлу, я метнула новый разряд этера к докам, сбивая ещё одну цирену.

Это воля Колиса, сказала я ему мысленно, наблюдая, как из моря поднимается новая волна всадников. Над ними обрушился новый град стрел, но меньше половины достигли цели. Я вскинула другую руку, чувствуя, как присутствие Кастиэла скользнуло по моим мыслям.

Тогда покажем ему, что мы думаем о его воле.

Я улыбнулась, и этер послушно ринулся вниз, опутав сетью цирен, карабкавшихся на судно, и рассеял их в прах.

Звон клинков привлёк мой взгляд к городу. Солдаты и стражники сошлись с чудовищами в яростной схватке — кровавый камень против теневого.

Я нашла Кастиэла в этом хаосе: невозможно было не заметить его хищную грацию, когда он пронёс кровавокаменный меч по костлявой ноге морского коня, чьего всадника только что уложил страж. Кастиэл взлетел на низкую стену, оттолкнулся, развернулся в воздухе и вогнал меч в грудь всаднику. Приземлился в мягкой стойке и поднял глаза к моим.

Он усмехнулся — и тут же развернулся к следующему противнику.

Такой самоуверенный.

Недалеко от него сражался Киран с двумя мечами. А верхом с мечом в руке был… Малик. Он успел добыть коня и оружие. Я смотрела на брата Кастиэла, давая себе мгновение, чтобы выровнять дыхание и успокоить этер. Никогда прежде я не видела его в бою. Он мчался по узким, крутым улицам, плотно прижав колени к бокам коня, и взмахом меча сшиб всадника. Движение у обрыва привлекло внимание.

Живот сжался, когда Кастиэл бросился вниз по склону, перепрыгивая через камни. Я сразу узнала Делано и идущую рядом серо-чёрную вольфену — Сейдж. Она рванулась вперёд, с силой врезалась во всадника. Я невольно поморщилась, когда она вцепилась зубами в редкие лоскуты кожи на его шее. На вкус это точно было невыносимо.

Сжав губы, я направилась к пристани — там наверняка найдутся павшие мечи, которые можно…

Пирс внезапно содрогнулся, и сердце пропустило удар. Я отпрянула, когда море забурлило, забрызгав доски солёными каплями. С резким треском доски разошлись. Из-под них вырвалась костлявая рука, словно из кошмара, и схватила меня за лодыжку. Холодная, скользкая хватка рванула вниз. Я едва сдержала крик, когда тупая боль полоснула ногу. Нога поехала по мокрым доскам, и я с глухим стуком рухнула на спину, пока рядом пробивалась вторая рука, раскалывая настил. Вся конструкция заходила ходуном, трещины расползались между двумя когтистыми лапами.

Голова и плечи чудовища вырвались наружу. Клоки спутанных волос и водорослей облепили череп, когда он поднялся. Невозможно было сказать, мужчина это или женщина — на туловище не осталось плоти, и я видела сквозь пустую грудную клетку. Но у него были губы и глаза — чёрные, как бездна, с алым светом Смерти в самой глубине. Губы разъехались, обнажая зубы, каким позавидовал бы любой кра́вен, и оно выскользнуло наполовину из пролома.

Цирена захохотала — густой, влажный звук сопровождался брызгами мутной воды с отвратительным запахом гнили и протухшей рыбы.

— Сейчас вырвет… — прошептала я, чувствуя подступившую тошноту, и выхватила свой кинжал из теневого камня.

ПОППИ

Смех оборвался, и чудовище склонило голову набок.

— Прямо в лицо, — выдохнула я и рывком вонзила кинжал ему в грудь.

Хрупкие кости треснули — и в следующий миг цирена рассыпалась в зловонный пепел.

Меня вывернуло от тошнотворного запаха. Я уже поднималась, когда весь пирс содрогнулся, доски выгнулись дугой. Море взметнулось фонтаном пены, и из воды вырвалась новая цирена. За ней — ещё одна, тяжело приземлившись на настил и заставив его опасно прогнуться.

— Чёрт, — прошипела я, соскальзывая.

Я рванулась в сторону, вцепилась в доску — только не в воду! Шероховатый край впился в ладонь, когда следующая тварь протянула ко мне руку. Я вскинула кинжал и ударила в бок шеи. Существо рассыпалось, но чья-то хватка сомкнулась на моей икре и потянула вниз. Мышцы взвыли от боли, пирс кренился, вода захлестнула ноги — чудовище использовало меня, чтобы выбраться…

Вдруг меня окутал запах цитруса и зимнего снега — и над головой сверкнул кровавокаменный меч, одним взмахом перерубивший шею твари.

— Ты что, решила искупаться? — Кастиэл просунул руку под мою и вытянул меня на пирс. — Или играешь с мертвецами?

— Ни то ни другое, — выдохнула я, вновь оказываясь на ногах и бросаясь к берегу. — Спасибо.

Он подмигнул через плечо, крепко сжав мою ладонь, и мы оба рванули вперёд, пока за спиной обрушивался пирс. На этот раз я не отставала.

Добежав до набережной, мы одновременно обернулись: остатки причала рухнули в бушующее море. Узкие гейзеры взлетали вверх, будто сама бездна выплёвывала созданий из своих глубин. Цирены выходили на берег повсюду — не десятки, сотни, одни штурмовали корабли, другие появлялись верхом из самой пучины.

— Проклятье, — пробормотал Кастиэл, прижимая меня к себе, и мы ринулись обратно в город.

Я увидела, как Киран сбивает всадника из седла. Наилл сражался рядом с ним, неподалёку на коне — Эмиль. Ниже по улице мелькнул Малик: сжатая челюсть, меч в руке, колени плотно прижаты к бокам коня. Позади него шли Делано и Сейдж; крупная белая вольфена успела бросить в нашу сторону тревожный взгляд, прежде чем всадник заслонил её.

Я перевела взгляд на дальние пирсы — в животе сжался тугой узел. Цирены уже захватили ещё два корабля. А всадники…

Они были повсюду. Шестеро сомкнули кольцо вокруг нас, копыта их морских коней раскалывали доски.

Я шагнула вперёд и вонзила кинжал в грудь ближайшего коня. Он уже мёртв. Он уже мёртв, повторяла я про себя, пока Кастиэл расправлялся с всадником.

— Хотел бы, чтобы ты взяла меч, — заметил он, обезглавливая чудовище. — Так не пришлось бы подходить так близко.

Я нырнула под его руку и выпрямилась перед упавшим всадником. Он взмахнул серповидным клинком, и наши взгляды встретились — глаза чернее ночи…

В них вспыхнул слабый серебряный огонь с крошечной искрой алого.

Колис.

Всем существом я знала: он смотрит на меня.

Всадник занёс меч, открываясь полностью. Я рванулась вперёд, вонзая кинжал ему в грудь.

Развернулась — и увидела, как Кастиэл скользнул под следующего, распарывая брюхо морскому коню. В памяти мелькнуло, как первая волна всадников проскакала мимо меня. Как цирены тянулись ко мне, но не нападали.

Точно так же, как тот грул, попробовавший мою кровь.

Сердце гулко ударило. Всадник рухнул, и снова — сквозь спутанные пряди волос и водорослей — зажёгся тот свет.

— Я тебя вижу, — прошептала я, и Кастиэл повернулся ко мне. — Надеюсь, ты это чувствуешь.

Огонь стал алым. Рот чудовища раскрылся, обнажив зубы-пилы.

— Со’—

Я вогнала кинжал прямо в лоб.

— Исчезни.

Цирена рассыпалась прахом. Я подняла взгляд на Кастиэла.

— Колис, — процедила я. — Он смотрит через них.

В его глазах запульсировал этер, кожа потемнела, под ней скользнули тени. Он развернулся, пронзив ближайшего всадника обоими мечами.

Брызги воды возвестили о новой волне. Я отпрянула, и в тот же миг голос Кастиэла прозвучал в моих мыслях:

Я не уверен, что могу управлять Сущностью так же, как ты.

Он взмыл в воздухе, крутанулся и двумя мечами разрубил сразу двоих. А ты только что пробудилась.

Я поняла его: если буду дальше использовать этер, силы иссякнут. Но, глядя, как всё новые всадники мчатся по берегу, я не видела иного выхода.

Они не стремились к воротам Уэйфэра. Они шли прямо к городу — а внешние стены в той части были не выше дома. Никакой преграды. Сначала они доберутся до самой густонаселённой части Лоуттауна, где живут рыбаки и ремесленники, где в крошечных домах ютятся целые семьи — те, кто слишком молод или стар, чтобы бежать. А если пройдут дальше… боги. Они захлестнут Крофтс-Кросс и Садовый район.

Росток страха кольнул в груди, пока Кастиэл пинком сбрасывал цирену обратно в море. Он сжал мою руку и отпустил. Вдалеке по небу летел дракен, направляясь прямо к нам.

Аурелия.

ПОППИ

Я не звала её — и не могла. Сражение кипело слишком близко: её пламя спалило бы корабли и всех на них. Глухой, рвущийся крик Аурелии дал понять, что она это чувствует.

— К вечеру они сотрут с лица земли половину города, — прошептала я, пока всадники-цирены кружили вокруг. — Мы не можем этого допустить.

— И не допустим, — ответил Кастиэл, становясь спиной к моей. — Ты не допустишь. — Его хватка на рукояти меча крепчала. Я возьму этих. Остальных — тебе. Делай своё, моя королева. А после я накормлю тебя.

Этер зазвенел в крови, то обжигая, то холодея, пока мой взгляд скользил по улицам. Края зрения темнели, когда я сосредоточилась на всадниках, достигавших утёсов. Я вложила кинжал в ножны.

— А потом, — шепнул Кастиэл, коснувшись губами моего виска, — я оттрахаю тебя. — Он отступил на шаг. — Жестко.

Резкий, пронзительный визг сорвался с ближайшего всадника.

— Заткнись, — рявкнул Кастиэл и одним движением проткнул мечом горло морского коня, а затем и его седока.

Холодно-жаркая энергия рванулась внутри, мышцы внизу живота сжались. Даже в такой миг Кас умудрялся вызывать во мне это. Губы сами изогнулись, когда этер выплеснулся наружу золотисто-тёмным туманом.

— Обещаешь?

— Всегда, — бросил он и вновь ринулся в бой, меч отражал удар за ударом.

Сила поднялась от самых кончиков пальцев ног, заполнила живот, грудь. Ветер завыл, раскачивая фонари на набережной и терзая неподвижные чёрные тучи. Сквозь них прорезались тонкие лучи солнца. Грудь горела, когда холод Смерти и жар Жизни столкнулись в венах. Я шагнула вперёд — ветер завопил вокруг, и сущность потекла из каждой поры. Молния полоснула небо, вторая ударила в воду рядом, и леденящее тепло силы окатило меня с головой.

Внутри будто разверзлась бездна. Этер укоренился в костях, наполняя каждую клетку, пока граница между ним и мной исчезла.

Я стала им — самой Первородной силой. Я была Поппи, но уже и не только. Огромная, безграничная, как сама пустота, где я зависла, связанная лишь с сущностью мира.

Краем глаза я увидела, как всадник поднял меч, а Кастиэл отбросил другого. Этер клубился золотистым туманом, и плотные спирали выстрелили, пронзая чудовище и его коня.

Кастиэл обернулся, и его изумление коснулось меня.

— Святые боги…

Туман заволновался, искры серебра вспыхнули в нём. Сердце грохотало, и мне показалось, что над пирсом простёрлись тени крыльев. Молнии рвали небо, пока моя воля обретала форму. Сквозь серебристую завесу я видела, как Малик разворачивает коня, поднимает голову, следя за мной взглядом.

Я поднялась в спиральном потоке первородного тумана, охватывая взором улицы Лоуттауна, ворота внутреннего Риза, всех, кто был внутри. Шум боя стихал, когда мои чувства растянулись над городом. В воздухе засияли крошечные точки этера. Я действовала чистым инстинктом: мысленно отозвала Аурелию. Дракен откликнулся коротким зовом, и вспыхнувшие искры озарили Лоуттаун лунным светом.

Я вдохнула начало и конец сразу. Серебристая тень вытеснила золотой блеск, жар ушёл, сердце забилось холодной кровью.

Жизнь во мне умолкла.

Осталась только Смерть.

Я подняла руки ладонями наружу.

Первородная сущность вырвалась из меня ослепительной вспышкой, раскатившись по воздуху громовым ударом, который сотряс Лоуттаун. Потоки этера рванули во все стороны быстрее взгляда, наполняя воздух запахом озона и поражая цели с безошибочной точностью.

Разряды пронзали всадников и их морских коней на гребне утёса. Серебристые ленты вихрем скользили по улицам, между домами, разя чудовищ одного за другим. Туман редел, стихал, и сырая энергия медленно отпускала мои кости, пока грудь опустошённо замирала. Я всё ещё удерживала силу, направляя её, словно волны под днища кораблей.

Через несколько секунд в заливе и на суше не осталось ни одной цирены. Но…

Что-то иное поднималось.

Древнее, забытое, рвущиеся из глубин морского дна. Нечто, когда-то жившее в огненных озёрах Бездны.

Я чувствовала его.

Падение ускорилось; я судорожно вдохнула — воздух обжёг горло и лёгкие. Чувствительность вернулась к телу как раз в момент, когда я коснулась земли. Удар оказался жестоким: я пошатнулась, ноги словно лишились костей, в глазах заплясали чёрные точки.

Сильная тёплая рука обхватила меня за талию.

— Я держу тебя, — глубокий голос Кастиэла прозвучал мягко у самой макушки.

Сердце колотилось. Я вцепилась в его рубашку, моргала, прогоняя мрак.

— Кас… — выдохнула я. — Что-то идёт.

Мы обернулись, и весь пирс заходил ходуном. Деревянные строения стонали, в Ризе с треском расходились трещины. Из двора Уэйфэра донёсся хор криков.

Киран внезапно оказался рядом, его рука поддержала меня за спину, пока залив начинал бурлить и кипеть. Вода буквально закипала.

И внезапно весь мир вздрогнул, рванул нас вверх чудовищной силой. Воздух вырвал из груди дыхание, и я ударилась оземь. На мгновение оцепенев, я повернула голову и поняла, что лежу в нескольких шагах от Кастиэла и Кирана.

Судорожно вдохнув, я перекатилась на бок и увидела, как корабли в бухте качнулись и поднялись над водой — отступающей водой.

Это было плохим знаком.

Очень плохим.

Мягкий мех скользнул по щеке, и рядом возник Делано. Он накрыл меня собой — грудью и лапами — пока вода стремительно отступала от берега.

Вдруг море взорвалось взметнувшейся в небо волной: из глубины вырвалась огромная гниловато-белая конечность — щупальце, облепленное солёными корками. Оно с грохотом обрушилось на влажный песок, усыпанный мёртвой рыбой. Ещё одно щупальце рассекло воздух, сметая причал. Под его тенью люди в панике бросились по палубе—

Нет. Нет. Нет.

Я призвала этер, но он вспыхнул вяло. Попыталась снова — ужас перехватил дыхание.

Щупальце разнесло корабль, разметав в стороны балки и железо. В груди дрогнула слабая пульсация этера, откликнувшись на внезапную смерть…

Чудовище — левиафан — вырвалось на берег, костяные щупальца проламывали жестяные крыши складов, поднимая в воздух кирпич и доски.

Поппи. — Свежий, как весенний ветер, след Делано скользнул в сознание, и вместе с ним — редкое для вольфена чувство, царапнувшее кожу.

Горький страх.

Я оторвала взгляд от обломков корабля и увидела, как линия горизонта вздулась. Нет… это была не линия. Это поднималась стена воды, высокая, как сам Риз.

Никогда прежде я не видела ничего подобного.

Громоподобный рёв заполнил воздух, когда волна рванулась к берегу — к нам.

— Беги, — прошептала я Делано. Отчаянная мольба, которой не суждено помочь: от такого не убежать.

— Тебе нужно бежать, — повторила я всё равно.

Никогда.

— Делано… — выдохнула я, сердце сжалось, пока я пыталась вновь вызвать этер, чтобы шагнуть в тень, но он лишь слабым огнём вспыхнул и погас.

Ужас стиснул грудь, пока я заставляла себя двигаться, подняться. Мышцы дрожали; всё, что я смогла — вцепиться пальцами в его густой мех и держаться. Даже это заставляло тяжело дышать.

— Пожалуйста… — прошептала я, поворачивая голову в поисках Кастиэла и Кирана. Они оба мчались к нам, их силуэты расплывались, когда Кастиэл начал шаг в тень.

Но было поздно.

Даже если бы они успели — это уже ничего бы не изменило.

Слишком поздно.

КАСТИЭЛ

Внезапная вспышка серебряного света озарила весь пирс.

Дракен — Аурелия.

Она нырнула над внутренним Ризом Уэйфэра, её зеленовато-бурые крылья скользнули над крышами, и из пасти вырвался поток серебристого пламени, обрушиваясь на чудовище, которое мой разум отказывался признавать. Левиафан. Кракен. Земля содрогнулась от его рёва, и он швырнул щупальца, раскалывая очередное здание. Огненный этер почти не действовал на тварь.

— Чёрт, — выдохнул Киран. В его глазах мелькнуло ослепительное золото.

Я резко обернулся: по его шее и скулам закружился золотой этер. Проследил его взгляд — и у меня сжался живот.

— Бегите! — крикнул Киран, рванув к Сейдж, застывшей на пирсе. — Боги, да беги же!

Сейдж вздрогнула, жалобно взвыла и метнулась в переулок, увернувшись от летящих обломков.

Такую волну я уже видел мальчишкой: земля дрожала, и гигантский вал сметал целый прибрежный городок между Эгеей и Эваэмоном. От него не уйти. Ничего не сделать.

Оставался единственный шанс — шаг в тень. Но смогу ли я перенести всех троих? Успею ли вернуться за братом, за Эмилем и Наиллом?

Клянусь богами, я сделаю это. Любой ценой. Никого не потеряю.

Не думая, схватил Кирана за руку и шагнул в тень — мы возникли рядом с Поппи и Делано. Я удержал Кирана, чтобы тот не рухнул. Поппи прижималась к Делано, глаза широко раскрыты, свет сущности в них едва мерцал.

— Забери его, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Я справлюсь…

— Я не оставлю тебя, — прорычал я.

— Ты должен! — крикнула она, хотя это прозвучало почти шёпотом. — Уведи его!

Делано резко повернул голову, прижимаясь к Поппи, уши прижаты, зубы оскалены на меня.

— Забери его! — уже закричала она.

— Замолчи! — рявкнул я, хватая её за руку, и во мне поднялся этер — холодный, тёмный…

— Кас! — голос брата прорезал гул, заставив меня обернуться.

Малик мчался по пирсу прямо навстречу гигантской волне.

— Идиот, — выдохнул я, сердце бешено колотилось. — Чёртов идиот.

— Я вытащу его, — сказал Киран, вырывая руку. Он выпрямился, и тень вала легла на нас. — Я…

Наши взгляды встретились — и я почувствовал то же, что и он.

Тяжёлый толчок осознания, от которого энергия заискрилась на коже, а этер в груди запел. Инстинкт подсказывал, что это за сила: то же, что я ощущал, когда Поппи становилась… истинно Первородной.

— Кас… — хрипло произнёс Киран.

Рука Поппи напряглась под моей ладонью, когда Малик резко дёрнул поводья. Я повернулся к заливу.

Волна застыла в воздухе. Пенные гребни застыли, словно время остановилось.

Но нас поразило не это.

В толще воды вырисовывалась фигура — выше любого смертного. Именно её мы чувствовали.

Первородный Неба и Земли. Ветра и Воды.

— Саион, — выдохнул Киран.

Бог вышел из волны, на белых тканях его одежды не задержалась ни капля влаги. Кожа тёмно-бронзовая, глаза — чистое серебро. Он поднял руку, и мерцающий покров скользнул по гребню.

Волна обрушилась обратно, не долетев до берега, и этер во мне зазвенел, гулко откликнулся.

Я рывком прижал Поппи — и вместе с ней Делано — ближе.

Вспышка яркого света рассекла пространство. Когда сияние погасло, перед нами, спиной к нам, стоял ещё один бог с кожей того же тёплого оттенка, что у Саона.

Море снова накатывало на пирс, но ударилось о невидимую преграду… нет, не стену.

Оно подчинилось стоявшему божеству. Он чувствовался как Первородный, но… иной.

Взмах руки — и вода послушно вернулась в бухту.

— Ты знаешь, кто это? — спросил я.

— Рахар, — прошептала Поппи.

— Он не Бог Неба и Земли, — медленно проговорил Киран, опускаясь за Поппи и Делано. — Он Вечный Бог.

— И кузен Саона, — добавила она, и я понял, что осознание этой странной памяти придёт к ней позже.

Рахар повернулся, серебро его глаз остановилось на нас — на Поппи.

Делано поднялся, низко зарычав, и я шагнул вперёд, заслоняя её вместе с вольфеном.

Рахар приподнял бровь, уголок губ дрогнул, и он двинулся к нам.

Я выпрямился, загораживая путь.

— Не делай ни шага.

Улыбка мелькнула и тут же погасла, когда его этер коснулся моей кожи.

— Свят… — Рахар наклонил голову. — Чёрт.

— Он только что сказал «чёрт»? — прошептала Поппи.

— Да, — ответил он. В голосе прозвучал незнакомый мне акцент — мягкий ритм, в котором слова словно перекатывались. — Что-то не так?

— Нет, — она всё ещё дышала неровно, пытаясь подняться, и я почувствовал её усталость. — Просто неожиданно. Вы ведь Первородный бог и всё такое.

— И что? — спокойно спросил он. Я вслушался, но не уловил от него ровным счётом ничего.

— Ну… звучит как-то несолидно, — сказала она. — Вот и всё.

Бровь Рахара снова приподнялась.

— А ты сама говоришь «чёрт»?

— Да, — коротко ответила Поппи.

КИРИАН тихо пробормотал:

— Поппи, лучше, наверное, помолчать.

Взгляд Рахара скользнул к нему, голова снова чуть наклонилась.

— Аттес говорил правду.

Я напрягся при этом имени, но ответить не успел — бухта взорвалась всплеском.

— Только не снова… — выдохнула Поппи, и её тревога отозвалась во мне тяжестью.

Вода закрутилась в воронки, из которых посыпались искры сущности.

— Всё под контролем, — уверил нас Рахар.

Никто, кроме Делано, не выглядел успокоенным. Вольфен перестал рычать и смотрел на Первородного бога уже скорее с любопытством, чем с враждой.

Воронки потрескивали, превращаясь в чистый этер, земля дрожала. Где-то рядом рухнул ещё один склад — по звуку, который пробился сквозь грохот.

Этер вихрем пронёсся сквозь фигуру Саона, а над ним сгущались облака. Одним движением он направил силу через бухту; воздух зашипел, засверкал. Я не отрывал взгляда от божества перед нами, но чувствовал — это что-то изменило. Кракен взревел.

— Достаточно близко, — предупредил я, ощущая, как сущность сильнее давит на кожу.

— Мы здесь, чтобы помочь, — Рахар замедлил шаг. — Пришли бы раньше, но… были свои проблемы.

— Какие проблемы? — спросила Поппи.

Я уловил усталый выдох Кириана, услышал её тихий, изнурённый голос, пока пирс снова сотрясался. Краем глаза заметил, как кракен отступает, будто его тянут обратно в море.

— Эта тварь вырвалась из Бездны, — кивнул Рахар на чудовище. — Нам пришлось… — Он поднял руку, и щупальце, метнувшееся в нашу сторону, резко отлетело.

— Простите, — крикнул Саон из бухты. Остальное заглушил визг кракена.

— …пришлось разбираться, — продолжил Рахар, глядя на город. — Как и вам. — Он наклонился, пытаясь разглядеть Поппи, но я заслонил её собой.

За его зрачками ярко мерцал этер.

— Я не желаю зла.

— Мне плевать, чего ты желаешь, — отрезал я. — Мы тебя не знаем.

Он встретился со мной взглядом. Долгое напряжённое молчание. На его челюсти дёрнулась мышца.

— Ты похож на него.

— Аттеса? — уточнила Поппи, пока Делано обнюхивал воздух.

— Кина.

Я не знал, кто это, да и плевать. Может, этот Первородный и друг. Они ведь помогают…

Кракен взревел, вырвав щупальце и ударив им по борту корабля.

…Наверное.

Но Поппи была изнурена, её силы угасали всё сильнее.

— Вам нужна помощь? — спросил Кириан, голос напряжён.

— Он справится.

Щупальце обрушилось на соседний пирс, и Поппи вздрогнула. Я сжал кулаки.

— Уверен? — спросил я, чувствуя, как Поппи слегка подталкивает Делано, чтобы подняться.

Рахар кивнул.

— Левиафан существовал ещё до того, как Первородные правили этими землями. Он столь же силён, как любой бог, даже в нынешней форме, — пояснил он, и я понял: создан Древними. Зачем — кто знает. — А мы должны сдерживать сущность в смертном мире, чтобы не вызвать… иных последствий.

Делано недовольно фыркнул и отошёл в сторону. Я сосредоточился на метке Поппи, мысленно коснувшись её. Останься за моей спиной.

Через миг услышал её ответ: Не могу поверить, что мы можем так общаться.

Сейчас это как раз кстати, — сказал я, заметив, как Рахар смотрит на бухту. — Ты устала, я чувствую.

Вода с плеском сомкнулась, утягивая кракена обратно в глубину. Наконец-то.

— Кракен был не единственным, кто напал, — произнесла Поппи.

Она не сдвинулась — и это радовало — но я услышал приближающиеся шаги. Я напрягся.

Малик, — послал мысль Кириан.

Имя напомнило, как сильно я хочу двинуть брату за то, что он бросился навстречу волне.

Рахар снова повернулся к нам.

— Что ещё?

— Цирены, — ответил я, и его взгляд стал острее. — Мёртвые.

— И морские кони, — добавила Поппи.

Рахар моргнул.

— Морские кони? Это… — Он покачал головой, глядя на темнеющее небо. — Их не стало ещё до моей зрелости. — Он глубоко вдохнул. — Колис их призвал.

— Как и думали, — сказал я, чувствуя, как напряжение чуть спадает. — Есть ли ещё что-то, чего нам опасаться из Бездны?

— Да. — Его взгляд вернулся к небу. — Он истинный Первородный Смерти. Все, кто служит в Бездне, служат ему. — Его глаза сузились, пальцы дёрнулись. Он выругался и бросил на нас взгляд. — Простите за ругательство.

— Всё в порядке, — вздохнула Поппи.

— Хотелось бы, — пробормотал он, и напряжение снова накрыло меня. — Эш был прав.

— Эш? — переспросил Киран.

— Никтос, — пояснил Рахар.

Да, это многое объясняло.

Делано взглянул на бухту, где кракен ещё бился, взметая щупальца.

— В чём… он был прав? — спросила Поппи.

— Он сказал, что это была отвлекающая уловка, — произнёс Рахар, отступая на шаг, будто продолжая мысленный разговор. — Нападение здесь и в Шэдоулэнде. Одно из них — лишь прикрытие.

Что-то в этом казалось смутно знакомым.

Илисэум, — передал мне Киран через нотам. Где властвует Смерть.

Взгляд Рахара поднялся к небу.

— Сын бездны… он был прав.

Киран сделал шаг вперёд:

— Хочешь объяснить, в чём именно?

— Это была… — ноздри Рахара дрогнули, тень над бухтой и пирсом сгустилась ещё сильнее, — ловушка.

Над головой сверкнула молния, пронзив тучи, и когда ослепительные всполохи угасли, из центра чёрной массы потянулись тонкие прожилки алого, словно огненные вены. Воздух стал тяжёлым, душным.

Поппи поднялась, покачнувшись, и Киран поддержал её.

Этер запульсировал в глазах Рахара. Он повернулся к нам:

— Он идёт за…

Вода взорвалась, и из Рахара вырвался первородный туман. Он взмыл в небо стрелой как раз в тот миг, когда щупальце кракена прорвало поверхность.

Инстинкт взял верх: я обхватил Поппи за талию, прижимая к себе, и в тот же миг ало-красные молнии ударили одна за другой, полосуя пирс и залив. Ветер подхватил Рахара, неся его к кузену.

Я поднял Поппи на руки, прижал к груди. Этер Сайона хлынул в пространство, искривляя воздух, пока костяное щупальце взвивалось в бешеном ударе.

Поппи вскрикнула, пальцы вцепились в мои плечи—

Жуткий треск разнёсся над бухтой: алые молнии обрушились туда, где только что были Саон и Рахар. Удары с грохотом шли один за другим, оглушая смертных на кораблях и пирсе.

Вспышка серебряного света разорвалась градом искр. Я больше не видел ни Первородных богов, ни кракена — воздух дрожал и клубился.

— Пригнитесь! — крикнул Киран, наклоняясь к Делано.

Я развернулся и увидел, как мой брат падает на землю, и сам накрыл Поппи, прижимая её к доскам пирса.

Жгучая волна силы прокатилась по воздуху. Я стиснул зубы, заметив, как Малик хватается за всё, до чего дотянется, пока энергия прокатывается по набережной. По всему Лоуттауну трещали и рассыпались стёкла, пальмы гнулись и ломались, здания на нижней улице рушились.

Всё хорошо, послал я Поппи через нотам, чувствуя, как она вздрагивает подо мной. Всё хорошо.

Крыши позади нас слетали, земля содрогалась, но я повторял: Ты в безопасности, — даже когда треснула почва, расходясь тонкими щелями, а гул качающихся кораблей отражался эхом со всех сторон. Я твердил это, пока яростный рёв безудержной силы не стих и на пирс не пролились слабые лучи вечернего солнца.

— Кас… — прошептала Поппи, её пальцы так вжались в мою грудь, что наверняка оставили синяки.

Я выдохнул, коснулся её лба поцелуем и приподнялся, оглянувшись через плечо.

Многие из уцелевших кораблей исчезли, разнесённые в клочья. А там, где стояли два Первородных…

Над морем низко летела Аурелия. Её скорбный крик, глухой и протяжный, разнёсся под ясным небом, пока она кружила над бухтой.

Первородные боги исчезли.

Земля снова начала дрожать.