Первозданный Крови и Костей

Глава 41

ПОППИ

— Поппи?

Голос Делано вырвал меня из забытья, и я несколько раз моргнула. Осознав, что снова стою перед стеклянной стеной, глядя на серые скалы Утёсов Скорби, я резко втянула воздух.

— Ты в порядке? — спросил Делано.

— Да, — ответила я, хотя сердце колотилось, а понятия не имела, сколько времени стояла здесь. С тех пор, как вернулась из Хранилища? Потерев висок, я повернулась к нему и натянуто улыбнулась.

В его глазах цвета зимнего неба промелькнула тревога. Он стоял в дверях, настороженно всматриваясь в меня.

— Ты уверена? Я звал тебя дважды.

— Прости. Наверное, просто… отключилась.

Делано переменил стойку, явно не зная, что думать.

— Голова болит?

— Нет. — Я опустила руку и уловила в его взгляде облегчение. — Просто пыталась кое-что вспомнить.

Он наклонил голову набок.

— А виски потирать помогает?

— Не особо, — я усмехнулась. — Всё в порядке?

Он кивнул.

— Подумал, тебе может пригодиться компания, пока ждёшь Каса. — Он запнулся, и моя улыбка стала чуть теплее. — Особенно раз ты уже вернулась.

Улыбка застыла.

— Да, — протянул он, прядь белокурых волос соскользнула на лоб, когда он слегка склонил голову. — Знаю, что всё это время ты не была в Соларе.

Чёрт.

— Как ты понял? — спросила я.

Он слегка пожал плечом.

Я прищурилась. Но там не настолько чувствительно к нотаму, а Делано всегда был особенным. Казалось, он чувствовал его ещё до того, как я прошла Испытание.

— Так на что ты смотрела? — вырвал он меня из мыслей.

— Наверное, на Утёсы и Чёрные Вязовые леса.

Он снова склонил голову.

— Чёрные Вязы?

— Лес, — я повернулась и кивнула на тёмную чащу вдалеке. — Ян так его называл.

Делано шагнул вперёд, любопытство отразилось на лице.

— Интересно. Мы называем их почти так же.

Я приподняла бровь.

— Потому что туда не проникает солнце?

— И это тоже, — ответил он, вглядываясь в лес. — Но в основном из-за странного ощущения. Не сказать, что злого, просто… неприветливого. Словно там уже кто-то есть.

Меня захлестнуло удивление.

— Вервольфы могут чувствовать духов?

Он поднял брови и взглянул на меня.

— Мы чувствуем неестественность, что их сопровождает. Иногда не сразу понимаем, что именно ощущаем.

Мои глаза расширились. Я ведь спросила почти в шутку. Взгляд снова вернулся к Чёрным Вязам. Разве Тоуни не упоминала, что видела там духа…

Тоуни.

Грудь словно разорвалась, стоило подумать, что мне придётся ей сказать. Как признаться, что забрала чью-то душу? Тем более — как сказать первой настоящей подруге, что однажды она начнёт гнить изнутри и станет чудовищем?

Чувствуя взгляд Делано, я судорожно вдохнула.

— Ян говорил, что лес полон духов, слишком боящихся пройти дальше и предстать перед судом.

— Правда? — Делано задрал голову. — Может, он был прав. Похоже на то, что мы чувствуем.

Ну вот, ещё одна причина туда не ходить.

— Иногда думаю, что Ян был наполовину Провидец, — покачала я головой. — Он столько всего рассказывал, что казалось сказками, а теперь оказывается правдой.

— Возможно, — откликнулся Делано, поворачиваясь ко мне. — Его родители — Леопольд и Корэлена?

— Да, но… — Я нахмурилась. Будто что-то ускользало, но вспомнить не могла. — Так мне говорили. Но, если честно, я не уверена.

— Интересно, знает ли Миллисент.

Я прикусила губу. Может быть. Стоит спросить… если я её ещё увижу. И тут в голову закралась неприятная мысль.

Эйтос — мой прадед. А Колис — двоюродный прадядя. И я ведь знала это, но раньше, чем выяснила всё о Стории.

Губы скривились в отвращении. Знал ли об этом Колис? И имело ли это для него значение?

Скорее всего, нет.

Фу.

Отбросив эти мысли, я взглянула на Делано. Он буквально дрожал от любопытства.

— Ты заметила, что сегодня утром шёл снег? — спросил он.

Я моргнула.

— Что? Снег?

— Ну, скорее, метелька, — уточнил он. — Но да.

— Здесь никогда не снегало, — пробормотала я, нахмурившись. — Разве было достаточно холодно?

— Не думаю, — ответил Делано. — Но, знаешь, меня трудно пронять холодом. — Он скрестил руки. — Полагаю, это связано с общей дестабилизацией.

Я бросила на него вопросительный взгляд.

— Киран нас посвятил, — пояснил он.

— О, — пробормотала я, пытаясь понять, когда это случилось. До Стоунхилла или совсем недавно? Казалось, столько всего прошло мимо меня. — Наверное, хорошо, что изменилось только… погода. — Я поджала губы. — И путь солнца.

— Да, — сказал Делано. — Только путь солнца.

В его тоне было что-то такое, что заставило меня рассмеяться.

— Наверное, не стоило так формулировать.

Он скользнул взглядом ко мне.

— Знаешь, я умираю от любопытства, чтобы спросить о ней, — прошептал он.

— Серафена?

В его глазах вспыхнул живой интерес.

— Да.

— Спрашивай, — ответила я, благодарно принимая отвлекающую тему.

— Какова она?

— Она была… — я запнулась, подбирая слово. — Кастил, наверное, сказал бы, что вспыльчивая. Я — что прямолинейная. И… — снова помедлила, нахмурившись. — Ладно. Может, чуть-чуть вспыльчивая.

Глаза Делано округлились.

— По отношению к Кастилу, — поспешно добавила я. — Между ними возникали… недопонимания. Но вообще она оказалась милой и совсем не такой, как я ожидала.

— А какой ты её себе представляла?

— Ну… эфемерным существом в развевающемся платье, — после паузы призналась я. — А она была одета почти как я и ругалась, как портовый грузчик.

Делано усмехнулся.

— Звучит… по-человечески.

— Удивительно, но да, — подтвердила я. — Она сказала, что не может долго оставаться в этом мире, иначе нотам вернётся к ней.

— Не удивлён. Я почувствовал это здесь, — он разжал руки и коснулся груди. — Прямо рядом с твоим.

Во мне поднялось любопытство.

— Оно чувствуется иначе? Мой нотам и её?

Его брови сдвинулись под прядями волос.

— У неё было… тёплое, свежее.

— Свежее? — я уставилась на него. — А я, значит, не свежая?

— Не в этом смысле, — губы его дрогнули в усмешке. — Я имел в виду, нотам свежий — как первый весенний ветер, скошенная трава, сирень. Лёгкий. Твой — более земной, горячий. Тяжелее. — Он наклонил голову, видя, как я нахмурилась. — Ну, разве что ты злишься… по-настоящему злишься. Тогда это… да, что-то другое.

Может, зря я спросила.

— Тогда он ледяной и жгучий одновременно.

— Ну, — я кивнула, — хотя бы не наводит на мысли о гнили и разложении.

Делано рассмеялся.

Я невольно улыбнулась в ответ и посмотрела на его профиль. Он снова глядел на Чёрные Вязы. Мысль сама собой скользнула к его семье. Он никогда о ней не говорил. Я даже не знала, есть ли у него ещё братья или сёстры.

— У тебя есть брат? — спросила я.

— Младший. Ронан, — ответил он, и лёгкая улыбка тут же угасла. — И сестра.

— Прилла? — шёпотом.

Его глаза расширились, потом он коротко рассмеялся.

— Не удивлён, что ты знаешь. Это Кас сказал?

Я покачала головой.

— Я знала, что она связана узами с Маликом, но не понимала, что она твоя сестра, пока не увидела вас вместе в Падонии и не поговорила с ним позже. — Я сжала руки, горло пересохло. Надеюсь, Делано не знает, как она погибла и что с ней сделали до того, как Джалара отнял её жизнь. Бросив взгляд на низкий столик, где лежал завернутый кинжал, я глубоко вдохнула. — Малик рассказал мне кое-что ещё.

— Боги ведают что, — пошутил он, но взгляд стал внимательнее, а плечи напряглись. — Что именно?

Я открыла рот, закрыла, потом набрала воздуха и подошла к кинжалу.

— Не знаю, как сказать иначе, кроме как прямо.

— Начинаю волноваться, — он пошёл за мной.

Я мысленно выругалась, усложняя разговор, пока брала завернутый кинжал.

— Кроваво-каменный кинжал, который подарил мне Виктер… Я знаю, что Корэлена передала его Леопольду, но не понимаю, как он оказался у Виктера. — Я должна была спросить его, когда он сказал, что никогда не встречал Леопольда. — Могу только предположить, что тут вмешались Судьбы.

Глубоко вдохнув, я повернулась к Делано.

— Кость, из которой сделана рукоять… — Я встретилась с его взглядом и увидела, как в нём проступает догадка. — Она принадлежала Прилле.

Губы Делано приоткрылись, но слов не последовало.

— Я не знала, пока Малик не сказал, — тихо продолжила я, глядя на завернутый кинжал. — Честно, я даже не задумывалась, как он был сделан, что… глупо с моей стороны. Но когда узнала…

— Я… — Делано прочистил горло. Когда заговорил снова, голос его был глухим. — Вот почему ты теперь пользуешься кинжалом из тенекамня.

Я кивнула и подняла взгляд. Его глаза блестели. Боги, если он заплачет, я сама рассыплюсь в слёзы.

— Я хотела узнать, что ты хочешь, чтобы я с ним сделала.

Делано несколько раз моргнул, глядя на то, что я держала.

— Поппи…

— Я приму любое твоё решение, — быстро добавила я, протягивая ему завернутый кинжал. — Хочешь — оставь, хочешь — сожги… что угодно.

Его грудь резко поднялась.

— Он принадлежит тебе.

Я покачала головой.

— Нет.

— Виктер подарил его тебе, и я знаю, как много он для тебя значил, — тихо сказал Делано, поднимая взгляд. — Я не могу забрать у тебя единственное, что напоминает о нём. — Он улыбнулся. — Потерять это — значит сделать тебя несчастной. А я не могу этого допустить.

Ком застрял в горле. Боги, как он мог думать о моих чувствах в такой момент? Делано… он слишком чист.

— У меня есть воспоминания о Виктере, и они куда важнее этой вещи, — сказала я искренне.

— А у меня — о сестре, — так же тихо ответил он, делая шаг ближе.

— Я знаю. Но это… это не принадлежит мне, Делано. Если не хочешь брать — я пойму. Но я больше не буду им пользоваться. — Я выдохнула, и перед глазами вспыхнуло видение его снежно-белого меха, окрашенного кровью. — Честно, даже если бы это не имело отношения к твоей сестре, я всё равно не смогла бы держать его после того, как… — голос сорвался, пришлось снова вдохнуть, — после того, как им ранили тебя. Так что, возьмёшь ты его или нет, им больше не воспользуется ни я, ни кто-то другой.

— Поппи… — повторил он моё имя хрипло.

Мы молчали несколько долгих мгновений, и тогда он положил ладонь поверх моей. Его слегка дрогнуло, когда он закрыл глаза.

— Я заберу его, — прошептал он.

Я разжала пальцы, чувствуя, как лёгкая дрожь осознания подсказала: Кастил где-то рядом. Я прикусила губу, пока Делано осторожно поднял кинжал из моих рук.

— Спасибо.

— Тебе не за что благодарить, — ответила я.

— Знаю. — Прижимая свёрток к груди, он обнял меня за плечи и притянул ближе. — Не знаю, что с ним делать, — его тёплое дыхание коснулось моей макушки, — но я безумно благодарен за то, что у меня есть выбор.

Я моргнула влажными ресницами, когда Делано наклонился и поцеловал меня в лоб.

Он отступил, и на его губах появилась неуверенная, тёплая, почти мальчишеская улыбка. Он ничего не сказал, уходя, — наверное, чтобы побыть одному. Мне тоже это было нужно.

Я глубоко вдохнула, радуясь нескольким минутам тишины. Сделала несколько медленных вдохов, пытаясь унять жжение в горле, и вытерла глаза. Опустив руки, встряхнула ими и перевела взгляд по комнате, пока он не остановился на стеклянной стене и серых Утёсах за ней.

На тех Утёсах, где я умерла.

Странное ощущение — неправильное и в то же время верное. Я сделала шаг к стеклу —

И вдруг почувствовала чужое присутствие, отвлёкшись от Утёсов. Я ощутила обоих — Кастила и Кирана, но в дверях появился только последний. Наши взгляды встретились: его глаза сияли зимней синевой.

Киран вошёл и остановился. Его грудь приподнялась в глубоком вдохе.

— Кас всё рассказал.

Я улыбнулась. Или мне показалось, что улыбнулась.

— Держу пари, ты такого не ожидал.

— А ты?

Вопрос звучал просто, но ответ застрял в горле. Проглотив сухость, я повернулась обратно к окну и Утёсам. Ожидала ли я узнать, что возрождалась бессчётное количество раз? Нет. Но догадывалась ли — ещё с того момента, как проснулась, может, даже раньше? Да.

— Не знаю, — наконец сказала я. — Но это неважно.

— Ты права.

Его ответ заставил меня снова посмотреть на него.

Киран пересёк комнату и обхватил мои плечи. Он не отводил взгляда, слегка склонив голову.

— Поппи, — произнёс он хрипло, непривычно низким голосом. — Это то, кто ты есть. И всегда будешь. И это всё, что имеет значение.

Тяжесть в груди ослабла — не сильно, но достаточно.

— Спасибо, — выдохнула я, голос дрогнул.

Киран не ответил. Казалось, он понимал, что слов больше не нужно. Мой вздох вышел прерывистым, когда на меня опустилась смесь тревоги и глубокой скорби. Нет, не просто скорби — боли, холодной до леденящего мороза. Она пришла внезапно и исчезла так же быстро. Я подняла взгляд и встретила его глаза. Он улыбнулся — слабо, едва заметно, — и в этот миг я раскрыла чувства. Щиты Кирана были подняты, но я уловила лёгкие нити печали и почти горькой настороженности. Но то, что я ощутила раньше, было сильнее. Гораздо. И знакомо. Это исходило не от Кирана. Я отступила и посмотрела на дверь.

Там стоял Кастил, лицо спокойное, лишь у рта напряжённые складки.

Эта боль исходила от него. Я знала её: чувствовала с самой первой нашей встречи в Масадонии. Та же давняя, неутихающая боль, что всегда пряталась под каждой шуткой и улыбкой. Постоянная тоска по брату.

Но то, что я ощутила мгновением раньше, не могло быть связано с Маликом. Не могло.

Я шагнула к нему.

Напряжение исчезло с его губ. Прежде чем я успела заговорить, он сказал:

— Малик ждёт нас.

Воздух был прохладным для этого времени года в Карсодонии, пока мы ехали по широкой улице в глубине Люкса.

По пути к конюшням я спросила Кастила, всё ли с ним в порядке. Он уверил, что да. Когда стало ясно, что я ему не верю, он ответил улыбкой — без ямочки — и мягким, нежным поцелуем.

Он сделал то же, что часто делала я, когда мне задавали этот вопрос: соврал во спасение. И, учитывая, как часто я сама прибегала к белой лжи, осуждать его я не могла. Но причина той боли, что я чувствовала от него, не выходила у меня из головы.

Я боялась, что догадываюсь, в чём дело. Или в ком.

В Киранe.

Было показательно, что он не поехал с нами, предпочтя остаться и обсудить с генералами организацию публичного обращения. Сколько помнила, такого прежде не случалось.

Что бы ни происходило между ними — между нами тремя, — это на время отошло на второй план после появления Серафены. Но Кастил обещал поговорить. И мы это сделаем, как только закончим с делами здесь. Когда мы поднялись по круговой подъездной дороге к солидному дому в конце тихой улицы, я пообещала себе не позволять ни себе, ни ему отвлекаться.

Мне нужно было знать, что произошло между ним и Кираном, что могло причинить такую глубокую боль.

Сетти замедлил шаг, и я сосредоточилась на окрестностях. Несколько лошадей уже были привязаны у навеса каретного сарая — на одной седло в золоте и белом, принадлежавшее, вероятно, генералу или командиру.

— Хороший дом, — заметил Делано, который присоединился к нам, оглядывая фасад из слоновой кости и изящные колонны, обрамлявшие широкие ступени, ведущие на веранду. Глаза у него всё ещё оставались чуть покрасневшими, и лёгкий оттенок грусти не рассеялся, но в целом он выглядел нормально.

— Здесь все дома хорошие, — ответил Кастил, останавливая Сетти. — Не то что в Крофтс-Кросс.

— В этом районе Садового квартала живут только самые богатые смертные. Большинство домов принадлежат Возвышенным. В остальных районах Возвышенные не селятся, — сказала я. — По крайней мере, насколько помню.

— Это не изменилось, — отозвался Малик, спрыгивая с лошади.

— Пока, — пробормотала я, окидывая взглядом дома напротив, пока Кастил спрыгивал с Сетти.

Скоро многие дома опустеют, и это хоть немного облегчит тесноту Крофтс-Кросс. Эта мысль принесла крошечное облегчение.

Убедившись, что капюшон плаща на месте, я спрыгнула с Сетти, приземлившись на ноги как раз в тот момент, когда Кастил повернулся, чтобы помочь.

— Я могла бы помочь тебе, — заметил он.

— Знаю. — Потянувшись, я поцеловала его в щёку. Или попыталась: поцеловала капюшон.

Отступив, я направилась к ступеням. Малик уже стоял у двери. Проходя мимо двух больших ваз по обе стороны лестницы, я заметила увядшие цветы и подняла взгляд на корзины, свисающие с потолка веранды. Стебли безвольно свисали, растения явно давно не поливали.

— Так что ты хочешь нам показать? — спросил Кастил брата.

Малик распахнул двери.

— Идите за мной.

Делано и Кастил обменялись взглядами, пока мы входили внутрь. До меня донёсся приятный аромат.

— Этот запах, — Делано втянул воздух, закрывая за нами дверь. — Яблоки с корицей?

— На удивление… уютно для дома, где жили Возвышенные, — заметила я.

Малик прошёл под люстрой к двери в тёмном углу под лестницей. Он открыл её, и я напряглась, догадываясь, что нас ждёт. Он хотел показать нам нечто. Или кого-то.

Моя рука сама легла на бедро, к кинжалу из тенекамня, который я спрятала, выходя из Солара. Не то чтобы он был мне нужен — если придётся, я смогу сравнять этот дом с землёй.

— Возвышенный, которого Колис обескровил, жил где-то рядом? — спросила я, шагая по освещённой лестнице следом за Кастилом и отгоняя тревогу, что вызвал сам факт нахождения в доме Возвышенных.

— В паре кварталов отсюда, — ответил Кастил.

Лестница вывела в подобие прихожей, где на крючках висели шляпы рядом с закрытыми, яркими зонтами и аккуратными мешочками. Вид такой… нормальности был странно тревожен.

Малик открыл двери впереди, и нашему взгляду открылся широкий коридор с золотыми узорами виноградных лоз по стенам и потолку. На другом конце, у открытого проёма, ждала женщина-диссентер, которую мы видели раньше. Её появление удивило меня.

Я посмотрела на Кастила. Он нахмурился и промолчал, но я знала — он думает о том же, что и я.

Это было последнее место, где я ожидала встретить диссентера.

Глубоко вдохнув, я отогнала лишние мысли и пошла вперёд. Нужно сосредоточиться на том, что нас ждёт.

Хеленея склонила голову, когда мы с Кастилом приблизились; её нервный взгляд скользнул к Малику и затем за наши спины, словно она кого-то искала.

— Я слышал, вы уже встречались с Хеленеей, — сказал Малик.

— Да, — протянул Кастил с приподнятой бровью.

Я хотела что-то добавить, но меня тут же отвлекло — и озадачило — то, что я увидела в просторном зале. Похоже, и остальные тоже, пока Хеленея тихо закрывала за нами дверь.

Казалось, будто зал залит солнечным светом — иллюзия, созданная окнами, расписанными голубым небом и раскидистыми дубами. Яркий свет сверху создавал ощущение, будто мы не под землёй, а в просторной комнате наверху.

Кастил и Делано остановились, оглядывая помещение. Я заметила Эмиля у камина; он говорил с мужчиной — Возвышенным в тёмных брюках и свободной рубашке. Они выглядели погружёнными в серьёзный разговор и нас не заметили. За столом несколько других Возвышенных играли в карты. Ещё одна женщина с тёмными, блестящими кудрями и тёплой шоколадной кожей сидела в углу дивана, погружённая в книгу. Никто из них не был одет в тонкий шёлк или утопал в драгоценностях.

Эти Возвышенные уже ничем не напоминали тех, кого я видела в Уэйфэре или в замке Редрок в Оук-Эмблере. Даже в Масадонии. Они выглядели… обычно.

Малик прочистил горло.

Эмиль поднял голову, а мужчина-Возвышенный повернулся и замер. Карточная игра прекратилась. Женщина с книгой тоже застыла. Все они уставились на нас тёмными глазами, и, хоть я ничего от них не чувствовала, было ясно: они либо нервничают, либо боятся.

Я быстро взглянула на Кастила и увидела, что он тоже внимательно осматривает зал. Сделав шаг вперёд, я опустила капюшон.

— Здравствуйте, — сказала я, не придумав ничего лучше.

Возвышенные двинулись одновременно. Все. Я замерла, но Делано шагнул вперёд, положив руку на рукоять меча, будто ждал нападения.

Но они не напали.

Все опустились на одно колено, склонив головы и приложив одну руку к груди, другую к ковру.

Я продолжала смотреть, поражённая.

— Неожиданно, — пробормотал Кастил.

— Я говорил им, что это лишнее, — отозвался Эмиль. — Сказал, что это, скорее всего, только создаст неловкость. Но кто меня слушает.

Делано скосил на него взгляд.

Малик сделал шаг в сторону.

— Позвольте представить. Это королева Пенеллаф, как, уверен, вы и так знаете. — Я невольно вздрогнула от этого титула — никогда к нему не привыкну. Малик повернулся к Кастилу. — А это мой брат, Кастил. Король.

Несколько Возвышенных вздрогнули, когда Кастил шагнул вперёд и снял капюшон.

— Это Мира, — Малик кивнул на женщину с книгой и тёмными кудрями. — Блондинка — Райна. — Женщина, игравшая в карты, подняла руку в знак приветствия. — Рядом с ней — Регис, — продолжил он, указывая на мужчину, с которым говорил Эмиль. — Двое других — Эверетт и Уэсли. А вон там, — Малик наклонился вперёд, глядя в глубину зала, где на колене стоял широкоплечий темноволосый мужчина, — это Хит.

— Ваши Величества, — произнесла Мира, поднимая на меня взгляд, но всё ещё склоняя голову. — Для нас честь встретиться с вами.

Я медленно перевела взгляд на Кастила.

Я покачала головой. Если он не знал, что сказать, то что уж говорить обо мне.

— Эм… спасибо? — выдохнула я и тут же скривилась. Ещё раз мотнула головой и взяла себя в руки. — Простите, но почему для вас честь встретиться с нами?

Тёмные кудри упали на плечи, прикрытые простым свитером, когда Возвышенная подняла голову.

— Мы хоть и Возвышенные, но вы — богиня. Это честь, — она сделала паузу. — Особенно потому, что никто из нас не думал, что когда-нибудь увидит божество.

Несколько человек кивнули.

В принципе, это имело смысл.

— Можете подняться, — спокойно произнёс Кастил, и Возвышенные послушно встали.

Они выстроились перед нами в тишине. Наконец снова заговорила Мира, прижимая книгу к животу:

— Спасибо, что пришли. Мы хотели поблагодарить вас.

— Всех вас, — добавил темноволосый Регис с оливковой кожей, лишённой привычного золотистого тепла.

Я напряглась.

— За что?

— За то, что вы взяли столицу, — ответил он.

— И убили Кровавую Королеву? — уточнил Кастил.

— Особенно за это, — кивнула Райна.

Мои брови поползли вверх.

— Вы… рады этому?

— Да, — поспешно подтвердил Эверетт. — Очень.

Я была готова упасть, если бы в зал ворвался даже лёгкий сквозняк. Лишь спустя несколько мгновений я собралась.

— Мира, расскажите, почему это вас не тревожит?

Она взглянула на Малика, и тот кивнул. Женщина казалась такой же нервной, как Хеленея ранее.

— Когда-то меня бы опечалила её смерть — нас всех, — наконец сказала она. Несколько человек молча согласились. — Но это было до того, как мы узнали правду о Благословении. До того, как поняли, что нас обманули.

— И когда именно вы пришли к такому выводу? — спросил Кастил, скрестив руки.

— Никто из тех, кого отдавали на Обряды — ни вторые, ни третьи сыновья и дочери, — не знает правды, — напомнила я. — Они узнают только после.

— О, я в курсе, — ответил он.

— Хотела бы сказать, что мы поняли это в саму ночь Обряда, — произнесла Мира, переводя взгляд на остальных, — что мы были достаточно умны, чтобы осознать обман, когда ни один бог не явился к нам.

Горькая улыбка искривила губы Региса, когда он подхватил рассказ:

— Вместо этого нас встретили лишь смятение, боль и смерть. И… вот это. — Он развёл руки. — Жизнь, где единственное солнце, которое мы видим, — то, что я нарисовал.

Я посмотрела на одно из нарисованных окон: за ветвями дуба сияло яркое солнце.

— Вам не сказали, что с вами будет? — спросил Делано.

Райна покачала головой.

— Нам почти ничего не объясняли.

— Казалось бы, отсутствие богов — уже достаточно, — сухо заметил Кастил. — Этого бы хватило, чтобы понять, что вас обманывают.

— Вы правы, — признал Уэсли — светловолосый Возвышенный, выглядевший самым молодым, лет восемнадцати, когда его Возвысили. — Мы должны были прислушаться к подозрениям, но… — Он нахмурился. — Но если честно…

— Это было бы неплохо, — вставил Кастил.

Уэсли опустил чёрные глаза.

— Мы были трусами, Ваше Величество.

На губах Кастила появилась едва заметная тень улыбки. Я шагнула вперёд.

— Сколько тебе было на Обряде?

— Девятнадцать, Ваше Величество.

Подтверждая собственные догадки, я резко вдохнула.

— Ты не был трусом, Уэсли. Ты был слишком молод.

— Я был в вашем возрасте, Ваше Величество, — он поднял голову. — Вы тоже молоды, но смогли принять правду.

— Мне помогали, — ответила я, чувствуя взгляд Кастила. — Когда вы все поняли, что вас обманули?

— Мелкие несостыковки копились одна за другой, — сказал Регис, встречаясь со мной взглядом. — Постепенно стало ясно, что всё, что нам рассказывали о Возвышенных, — ложь. Например, то, что мы не ходим под солнцем. Нам говорили, что это из уважения к богам, но вскоре стало ясно: причина не в этом. Были и другие вещи, о которых нас не предупредили…

— Например? — перебил Кастил.

— Жажда крови, — тихо сказал Эверетт, сглотнув. — Нам не сказали, что мы будем… питаться. — Голос его дрогнул, кожа вокруг бледно-розовых губ натянулась. — И про голод, который с этим приходит, тоже.

Это правда, напомнила я Кастилу через нотам. Он не ответил, лишь холодно обвёл взглядом Возвышенных.

— Было… тяжело признать, что нас превратили в, — блондинистая Райна опустила голову, волосы скользнули по плечам, — в нечто пугающе похожее на чудовищ, которых мы всю жизнь боялись.

— В Кревенов, — предположила я.

Она коротко кивнула, закрыв глаза.

— Но мы совсем не похожи на тех, кто нас забрал.

В её лице было столько печали, что мне почти отчаянно хотелось поверить. Я перевела взгляд на другого Возвышенного, тихо слушавшего разговор.

Кастил медленно выдохнул.

— Так когда именно вы признали правду?

— Я могу назвать точный момент для всех нас, — произнесла Мира, её голос стал почти хрупким. — На следующем Обряде каждого из нас, когда нас допустили в храм Перуса, — сказала она о храме из багрового камня в Элизиумских Пиках. — И мы увидели, что… что стало с третьими сыновьями и дочерьми.

Грудь сжалась. Перед глазами встали картины того, что мы нашли под храмом Теона: пятна крови, кости — среди них крошечные. Я никогда не бывала в храме Перуса, посвящённом богу, которого не существовало, но подозревала, что увиденное ими было таким же ужасом.

Кастил нахмурился и повернулся к Эмилю.

— Храм Перуса осматривали?

Тот кивнул.

— Мы ничего необычного не нашли.

— То, что вам нужно было бы найти, давно убрали, — заметил Регис. — Те… гробницы, где их держали, прятались в лабиринте тоннелей. Сомневаюсь, что кто-то из нас смог бы их отыскать снова.

Их.

Младенцы. Дети. Эйтер зазвенел в центре груди, и Делано шагнул ближе ко мне.

Кастил повернул голову к Малику.

— Сможешь найти эти гробницы?

Он покачал головой.

— Я знал о них, но мне никогда не позволяли входить туда.

Статическое напряжение заискрилось на кончиках моих пальцев, и несколько Возвышенных невольно отступили. Кроме одного молчаливого. Его брови приподнялись, на бледном лице скользнуло любопытство.

— Возможно ли, что гробницы до сих пор… заняты?

— Не после последнего Обряда, — тихо ответила Мира. Я почти не дышала, чувствуя глухую пульсацию в груди.

— Мы не участвовали, но… слышали, что произошло.

Я и так знала, но должна была услышать это.

— Что именно вы слышали?

— Говорят, был отдан приказ… наполнить подношения алым, — голос Миры дрогнул, звуча тонко и напряжённо.

Вдох обжёг лёгкие, и я непроизвольно отступила на шаг.

— Запасы, — резко произнёс Кастил. — Вот как им удавалось хранить столько крови?

Мира опустила взгляд и кивнула.

— Мы узнали об этом только после, — подала голос Хеленея, впервые с нашей встречи. Она судорожно сглотнула. — В этих запасах была не только атлантийская кровь. Её брали и у третьих сыновей… — голос сорвался, и сквозь мои щиты пронзила её острая, ледяная скорбь. — И дочерей.

— Всех? — спросила я. Хеленея кивнула. — Среди них была твоя сестра?

— Да. — Плечи её напряглись, но губы дрогнули. — Моя сестра.

Эссенция в груди сжалась.

— Мне жаль.

Она опустила глаза.

— Спасибо.

— А твоя вторая сестра? — уточнил Кастил.

— Она Возвысилась, — ответила Хеленея. Больше она не добавила ни слова.

Я решила, что её здесь нет, иначе её представили бы.

— Кто отдал приказ? Кровавая Королева?

— Нет. Хоули, — сжатым голосом произнёс Уэсли. — Лорд Эдмунд и леди Лаурал Хоули. Они были близки к бывшей королеве и часто руководили частью Обрядов.

Пальцы у меня дёрнулись.

— Они ещё живы?

Ноздри Кастила гневно раздулись.

— Да.

— Жаль, что они всё ещё дышат, — пробормотал Уэсли.

— Ты их знаешь? — спросила я у Кастила.

От него веяло холодной яростью.

— Они уже не раз просили аудиенции.

— И вскоре её получат, — сказала я, переводя взгляд на Уэсли. — Но дышать этим воздухом будут недолго.

Один уголок его губ приподнялся.

— Тогда я должен поблагодарить вас ещё раз.

— Уэсли когда-то служил в их доме, — пояснил Малик.

Этого было достаточно, чтобы понять, откуда в его словах столько яда.

— Вы сказали, что не участвовали в последнем Обряде, — Кастил сузил глаза, глядя на Миру. — Я полагал, это обязательно.

— Так и есть, но мы не пошли, — подняв подбородок, ответила она. — Мы больше никогда не ступим ни в этот Храм, ни в какой другой.

— Правда? — голос Кастила был сух, как моя пересохшая глотка.

— Да. Храм не хранит радостных воспоминаний. Только ужас и отвращение.

— И Кровавая Королева позволила вам отсутствовать? — спросила я, чувствуя, как эйтер успокаивается, позволяя Делано чуть расслабиться.

— Благодаря вам, — с лёгкой улыбкой ответила Мира. — Она была слишком занята тем, что происходило по всему Солису, чтобы следить за посещением или карать за непослушание.

Я наклонила голову.

— А если бы она не была так отвлечена…

— Нас бы убили, — спокойно сказал Регис. — Как и тех, кто отказался до нас. И мы это понимали.

Я моргнула.

— Тех, кто был до вас?

— Других Возвышенных, которые отказались участвовать в Обрядах, — пояснил Малик, прислонившись к стене, скрестив руки, как и его брат. — Или в… развлечениях.

На губах Кастила промелькнула ледяная усмешка.

— Как благородно.

— Это не благородство, Ваше Величество, — пальцы Миры сильнее сжали книгу. — Так просто было.

Он не моргнул, глядя на неё, пока мои мысли метались. Из-за Иана я должна была верить, что не все Возвышенные одинаковы. Я надеялась, что он другой — и что другие тоже могут быть. Осознание того, что эта надежда не совсем безосновательна, сбивало с толку.

Мира прочистила горло.

— Мы слышали о вашем предложении в Оук-Эмблере. Что вы… готовы дать нам выбор. Верно? О ваших требованиях: не участвовать в Обрядах и не питаться смертными без их согласия.

— Откуда вы узнали об этом? — спросила я.

— От меня, — сказала Хеленея. — Я услышала об этом от диссентеров там.

Я уставилась на неё.

— У меня так много вопросов к тебе. Просто… слишком много.

Она снова нервно сглотнула.

— Вы всё ещё… готовы дать нам этот выбор? — спросила Райна.

Я действительно была готова.

— Если вы так резко не соглашались с происходящим, — вмешался Делано, его ледяные глаза обвели собравшихся, — что вы сделали, чтобы их остановить? Кроме как сидеть здесь и играть в карты?

— Хороший вопрос, — добавил Кастил.

Малик хотел что-то сказать, но я подняла руку.

— Верно, это хороший вопрос. Я тоже хочу услышать ответ.

Мира нахмурилась, слегка склонив голову.

— А что мы могли? Они куда сильнее нас. Переломили бы шеи, прежде чем мы успели поднять руку. Как тем, кто пытался вмешаться раньше.

— Не понимаю, — призналась я, чувствуя, как удивление Кастила и Делано пронизывает меня. У Эмиля и Малика, напротив, не было и тени растерянности. — Почему они сильнее? Я думала, что все Возвышенные обладают одинаковой силой.

Мира выглядела ещё более озадаченной.

— Ваш… брат? Иан? — начала она, и я напряглась. — Простите, Ваше Величество. Мне жаль вашей потери. Иан был…

— Великолепен, — негромко произнёс молчаливый мужчина, привлекая мой взгляд.

— Напомни, как тебя зовут? — спросила я. Мне нужно было знать.

— Хит, — представился он. — Хит Пёрселл.

— Он говорил с тобой, правда? — уточнила Мира. — Иан?

Я отвела взгляд от Хита.

— Недолго. И мы никогда не оставались наедине.

Её лицо напряглось.

— Понимаю.

— Что именно ты понимаешь? — я перевела глаза на Малика, в голове мелькнул образ дома без запасов крови. Неужели мы ошиблись в своих предположениях? Надежда предательски шевельнулась. — Ты ведь что-то уже знаешь?

— Я не могу ответить ни на что, что касается Иана, — нахмурился Малик. — Думаю, он не до конца… доверял мне.

— Он тебе не недоверял, — спокойно вмешался Хит, хотя в голосе скользнула хрипловатая нотка. — Он знал, где лежит твоя истинная преданность, и не хотел привлекать к тебе лишнее внимание.

Удивление Малика отразило моё собственное. Очевидно, Хит был хорошо знаком с Ианом. И, боги, сколько же вопросов всплыло в голове — их было трудно удержать, но время для них ещё не пришло.

Рука Кастила мягко легла мне на поясницу — он подошёл ближе, и я не сразу это заметила.

— Говорите.

Мира кивнула, вновь встретившись со мной взглядом. Чем дольше я смотрела на неё, тем яснее понимала: её глаза — чёрные и бездонные — не были такими холодными, как у других Возвышенных. Надежда крепла.

— Мы принимаем ваши условия, Ваше Величество. Как уже сказали, у нас нет ни малейшего желания участвовать в Обрядах. Мы не хотим причинять вред смертным. И не желаем служить Короне, что отняла нас у семей и обрекла на это жалкое существование.

— И… — я вдохнула неглубоко. — Почему я должна верить, что это правда? Что, как только всё уляжется, вы не нарушите обещание?

— Я могу поручиться за них, — подала голос Хеленея.

Я подняла руку, останавливая её.

— Без обид, но я и тебя толком не знаю, так что это ничего не значит. — Опустив ладонь, я снова обратилась к Возвышенным: — Хочу услышать именно от вас, почему вам можно доверять.

— Мы не такие, как Кровавая Королева или те, кто зовёт себя Лордами и Леди, — сказала Райна. — Мы… мы не ведём себя, как они.

— В каком смысле? — уточнил Кастил.

— Мы не питаемся кровью.

Моё сердце пропустило удар.

— Совсем?

— Как это возможно? — потребовал ответа Делано. — Вам ведь нужна кровь?

— Кровь — это источник силы и энергии, но не условие существования. Это ещё одна ложь, которую поддерживала Кровавая Корона, — объяснила она. — На самом деле кровь — это всего лишь…

— Зависимость. Опьянение, — перебил Хит, тот самый, кто назвал Иана великолепным. — Ощущение эйфории, — продолжил он. — Будто ты по-настоящему живёшь. Но это иллюзия. Всего лишь глоток чужой жизни, после которого хочется всё больше. Почти невозможно отказаться, но можно. Я отказался. Мы все отказались. Ваш брат тоже. И сделал это… будучи совсем юным для Возвышенного. Обычно на то, чтобы вырваться, уходят годы.

— Мы можем не стареть, нас можно убить так же, как других, но наша сила, наши потребности — они смертные, — добавила Райна. У меня появилось острое желание сесть. — Мы — Нерушённые, — произнесла она с тихой гордостью. — Мы не пьём кровь.