Первозданный Крови и Костей

Глава 29

— Поппи?

Я вздрогнула и оторвала взгляд от стеклянной стены спальни. Я даже не услышала шагов Кастиэля — его чересчур тихая походка этому способствовала. Кто знает, сколько он там уже стоял? Судя по расслабленной позе у дверного косяка, явно не пару секунд.

— Ты в порядке?

— Да, — по крайней мере, так мне казалось. После позднего обеда с Кастиэлем я вышла из обеденной залы, чтобы помыть руки. И зачем-то пришла сюда, к окну, смотреть на Утёсы.

Опять.

— Ты прекрасна.

— Спасибо. — Я встретила его взгляд. — А ты… весьма хорош собой.

— Хорош собой? — Он скрестил руки. — И всё?

— Угу. — На самом деле он был ослепительно красив, и прекрасно об этом знал. — Какие у нас планы на сегодня?

— Пока никаких.

Эссенция внутри меня зазвенела сильнее.

— Я не могу просто сидеть без дела.

— Почему? Потому что снова попытаешься шагнуть тенью в Пенсдёрт?

— Нет, — я вздохнула.

Его брови изогнулись.

— Поппи…

— Не буду, — повторила я. — Я обещала.

Он помолчал несколько секунд.

— Мы всё равно не будем бездействовать весь день. Сегодня вечером тренировка.

Ах да. Я совсем забыла.

Он скользнул по мне взглядом, прикусил нижнюю губу, блеснув клыком.

— Но я могу придумать, чем заняться до вечера.

Я сохранила невозмутимость, хотя внутри уже вспыхнул жар.

— Может, что-нибудь более… полезное, чем то, о чём ты думаешь?

— То, о чём я думаю, весьма продуктивно.

— Ага. — Пройдя мимо сапог, я подошла к столику перед диваном и подняла бедренную портупею. — У меня есть идея получше.

Он повернулся ко мне.

— Надеюсь, она предполагает меньше одежды. Но, раз уж ты надеваешь ремни, видимо, нет.

— Верно. — Я затянула пряжки и взглянула на кинжалы, приготовленные заранее: один из теневого камня, другой — ещё завернутый, из кровавого. — Мы могли бы начать обсуждать… планы насчёт Возвышенных.

— Так не терпится?

— Совсем нет. Но хочу поскорее закончить с этим.

— Понимаю. Но Кирана нет.

Волна облегчения накрыла меня. Хотелось закончить, но ещё сильнее хотелось оттянуть момент.

— Почему именно теневой кинжал, а не твой?

— Да. — Мой взгляд упал на завернутый клинок. — С тех пор как узнала, из чего сделана рукоять… что она выточена из костей Прилы… — по коже пробежала дрожь. — Я не могу смотреть на него по-прежнему. Особенно после того, как видела, как им пронзили Делано.

Кастиэль молчал мгновение.

— Понимаю.

— Думаю, отдать его Делано, — сказала я. — Если, конечно, это не ранит его.

— Не думаю, что ранит. Но Виктер подарил его тебе. Для тебя это что-то значит.

— Значило. Но этот кинжал принадлежит ему. — Я провела ладонями по коленям. — Даже если он не захочет, я больше им не воспользуюсь.

Кастиэль наблюдал за мной так пристально, что мне захотелось заёрзать.

Я снова провела ладонями по ногам.

— Кстати о Киранe… удивлена, что он не пришёл на обед.

— Наверное, занят с генералами. — На губах мелькнула короткая усмешка.

Ответ прозвучал уверенно и логично, но ведь нашлись бы и другие, кто мог заняться делами.

— А может, с Хеленей, — добавил он.

Любопытство вспыхнуло.

— Думаешь?

— Нет. — Он рассмеялся.

Я прикусила губу.

— Она часто на него смотрела.

— Я заметил.

— Как думаешь, он это понял?

— Скорее всего, нет.

Я взглянула на него искоса.

— Она очень красивая.

— Да. Но, чтобы заинтересовать Кирана, нужно больше, чем просто красота.

Я коснулась языком клыка и кивнула, обхватывая колени руками.

— Странно, — произнесла я легко. — Киран с генералами.

— Странно? — приподнял бровь Кастиэль.

— Да. Он же Советник Короны. Должен быть здесь, а не с ними. И он твой самый близкий… — «друг» казалось слишком слабым словом. — Ближайший… кто?

— Ближайший…?

— Да хоть кто. — Я пожала плечами. — Что между вами происходит?

— Ответ тот же, что и в прошлый раз, — его голова наклонилась. — Но вижу, ты мне не веришь.

Я переплела пальцы, ненавидя то, что он прав.

— Не верю.

Кастиэль пару секунд смотрел на меня, а потом рассмеялся сухо, отрывисто. Я тут же напряглась.

— Ты мне не доверяешь? — Он оттолкнулся от дверного косяка. — Какой сюрприз.

— Подожди, что? — Я проследила за ним взглядом. — Я такого не говорила.

— Верно. Не говорила. — Он вошёл в столовую. — Ты не доверяешь тому, что я говорю. Оказывается, большая разница.

— Так и есть, — я вскочила и пошла за ним. — Огромная.

Кастиэль хмыкнул, остановившись у серванта, и этот глубокий, глухой звук внутри меня тут же завёл до бешенства.

— Что это значит? — потребовала я. — Этот звук.

Он взял бутылку.

— Какой звук?

Мои глаза округлились.

— Этот, Кастиэль. Тот, что ты только что издал.

— Думаю, я просто прокашлялся.

— Ты издеваешься?

— Следи за языком, — мягко сказал он, взглянув на меня через плечо. — Нехорошо для леди.

Я онемела на несколько секунд.

— Сейчас я тебе покажу, насколько это «нехорошо».

— Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением, — заметил он, наливая что-то в стакан. — Будешь?

— Нет. — Я глубоко вдохнула и начала считать до десяти. Досчитала до четырёх. — Ты хмыкнул. Это был не кашель.

Он повернулся ко мне, слегка склонив голову.

— Уверена? — Он нарочно прочистил горло. — По-моему, звучит одинаково.

Я уставилась на него.

— Ничего подобного…

Кастиэль снова прочистил горло.

— Ладно, звучит похоже, — признала я, — но именно так ты не делал.

Он сделал глоток, не сводя с меня взгляда.

— Мы правда спорим из-за какого-то хмыканья?

— Да. Нет! — Я с раздражением вскинула руки. — Нет. Мы спорим из-за того, что ты со мной не честен.

В глубине его зрачков сверкнула эссенция, и на мгновение я ощутила всплеск гнева и чего-то ещё, но это исчезло так же быстро, как появилось. Его стены снова встали на место.

— Есть всего несколько вещей, о которых я не говорил с тобой прямо, Поппи, — произнёс он, и свечение эфера в глазах потухло. — Надеюсь, ты можешь сказать то же самое.

Я раскрыла рот и отступила на шаг.

— Я даже не знаю, что на это ответить. Всего несколько вещей, о которых ты со мной не был честен?

— Я сказал «откровенен». — Когда я попыталась возразить, он добавил: — И да, разница есть.

Взгляд, которым я его одарила, должен был поджечь его на месте.

— Думаешь, я не могу это повторить?

Жилы на его шее напряжённо выделились.

— Думаю…

В дверь Солярия раздался стук, и его взгляд скользнул в сторону. Через мгновение послышался голос Делано:

— Кас? Поппи?

Я развернулась к Кастиэлю.

— Даже не…

Он обошёл меня.

— Да? — откликнулся он.

— Ублюдок, — прошипела я.

Он повернул голову, в глазах блеснул озорной огонёк.

— Непослушная.

— Не строй из себя милого.

— Это не игра, — ответил он, проходя в гостиную. — Я и есть милый.

Я зашагала следом.

— Ты невыносимый, самовлюблённый…

В дверях появился Делано, а Кастиэль резко остановился. Я врезалась ему в спину и выругалась.

Он перехватил меня за руку, не дав упасть на стул.

— Да, Делано? — спокойно произнёс он.

— Э-э… — Волвен переводил взгляд с него на меня. — Вы двое… ссоритесь?

— Нет, — я дёрнула руку, освобождаясь из его хватки.

Делано медленно моргнул.

— Точно?

— Да, — огрызнулась я.

Делано посмотрел на Кастиэля.

— Мне спрятать оружие?

У меня отвисла челюсть.

— Пока нет, — невозмутимо ответил Кастиэль.

— Зачем прятать оружие? — потребовала я.

Брови Делано поползли вверх.

— Это вопрос с подвохом?

— Что тебе нужно, Делано? — перебил Кастиэль, прежде чем я успела задать ещё один.

— К тебе гость. — Его взгляд переместился на меня. — Вернее, к Поппи. Тауни.

У меня в животе всё провалилось, а вместе с этим исчез и гнев на Кастиэля. Его место заняло беспокойство.

— Она… здесь?

— Да. — Делано переступил с ноги на ногу. — Ждёт в коридоре.

Кастиэль сделал шаг вперёд, частично заслоняя меня.

— Не уверен, что сейчас подходящее время.

— Согласен, — пробормотал Делано. — Я скажу ей…

— Нет, — я выпрямилась. — Всё в порядке.

Кастиэль повернулся ко мне, и его хвойно-пряный след коснулся моего разума:

Ты совсем не выглядишь в порядке.

Я глубоко вдохнула.

— Всё в порядке. Мне нужно её увидеть. Просто… я не знаю.

Я не понимала, почему появление Тоуни вызывает во мне такое смятение, но знала: нужно переступить через это.

— Впусти её, Делано.

Он помедлил мгновение.

— Ладно.

— Задержи её на пару минут? — попросил Кастиэль.

— Без проблем. — Делано уже поворачивался к выходу и бросил через плечо: — Уверен, она с удовольствием ещё раз перечислит все способы, как отрежет мне яйца, если я её не впущу.

Я моргнула.

— Поппи.

Я покачала головой и закрыла глаза.

— Я готова. Просто… не знаю, почему так себя чувствую. Но мне нужно её видеть. Она моя подруга. — Я тихо рассмеялась, когда живот предательски сжался. — Всё ещё странно произносить это слово и знать, что…

— Что — знать?

— Что оно что-то значит. — Щёки наполнило тепло. — Знаю, звучит глупо.

— Совсем нет, — его челюсть напряглась. — Не после того, как тебя большую часть жизни лишали дружбы.

А я ведь так долго сомневалась, что её доброта — просто обязанность фрейлины. Но это было по-настоящему.

— Передумала насчёт выпить? — спросил он.

— Да, — выдохнула я.

— Хорошо. — Кастиэль подошёл к креденце и поднял изящный графин. — Ты нервничаешь.

— Настолько заметно? — я наблюдала, как он наливает.

Он вернул графин и поднял кубок.

— Ты сейчас докрутишь косу до конца.

Я нахмурилась и глянула вниз, обнаружив, что действительно тереблю конец косы. Усмехнулась.

— Холланд говорил, что Серафена тоже делает что-то руками, когда нервничает.

Он протянул мне кубок.

— Он ещё сказал, что у вас есть что-то общее?

Я задумалась.

— Кажется, я напомнила ему о ней, когда злилась. — Губы скривились. — Не уверена, что это комплимент.

Он тихо рассмеялся, поднимая свой бокал.

— Возможно, твоя… строптивость от неё.

— Лучше уж от неё, чем от Исбет.

— В тебе нет ничего от Исбет.

Кроме черт лица — носа, губ. Как я раньше не видела, что мы так похожи? Но я оценила его полуправду: кроме внешности, ничего общего.

Кастиэль посмотрел на меня поверх края бокала.

— Хочешь сказать, чего боишься?

Я уже хотела сказать «не знаю», но покачала головой. Это не совсем правда.

— Боюсь, что она будет смотреть на меня иначе.

Он не сразу ответил.

— Ты сама чувствуешь себя другой?

— Я… — кончиком языка тронула клык. — Да и нет.

Его брови приподнялись.

— Я всё та же, но… как будто что-то изменилось, только не могу объяснить. — Я смущённо усмехнулась. — Звучит нелогично.

— Нет, всё логично.

— Правда? — Я сделала глоток из кубка. — Тогда скажи, что я чувствую.

— Не могу сказать, что ты чувствуешь, — он провёл рукой по спинке стула, — но когда прошёл Испытание, я тоже был собой и одновременно нет. Чувства обострились — запахи, вкус, зрение, сила, скорость. Казалось, мир изменился, но на самом деле изменилась моя реакция на него. Это и делало меня другим.

Я медленно кивнула. Это имело смысл.

— Ты изменилась, — продолжил он. — На клеточном уровне. Так же, как я после Испытания и когда ты Вознесла меня.

— Я не Вознесла тебя. Не совсем.

— Ну, звучит лучше, чем сказать, что ты меня создала. — Он шагнул ближе.

Я рассмеялась.

— Верно.

Его улыбка исчезла, когда он остановился передо мной.

— Я не хочу ссориться. Не так, как тогда, — сказал он, обхватывая ладонью мою шею.

В этом действительно было что-то иное, чем в наших обычных пикировках.

— Я тоже.

— Боги, Поппи, я… — Он закрыл глаза и на миг замолчал. — Я люблю тебя. Чёрт возьми, люблю тебя, Поппи.

— Я знаю. — Его слова проникли прямо в сердце, снимая часть тяжести, — мощные, значимые. — Я люблю тебя, Кас.

Он наклонил голову и нежно коснулся моих губ.

— Это всё, что имеет значение.

Мне хотелось верить, что любви достаточно. Что она способна стереть подозрение, что он что-то скрывает. Что я могу просто довериться. Но это было бы самообманом. А я перестала себя обманывать в тот миг, когда сняла вуаль.

Вдыхая его запах, я коснулась его щеки и встретила взгляд.

— Мы…

— Поппи? — донёсся из Солярия голос Тоуни.

Кастиэль вздохнул.

— Похоже, пары минут не прошло.

Мои губы тронула слабая улыбка, и я опустила руку.

— Прошло больше пары минут.

— Интересно, целы ли у Делано его драгоценности и всё, что к ним прилагается.

Я рассмеялась и отступила в сторону.

— Ради Перри будем надеяться, что да. — Сделав неглубокий вдох, я отпила длинный глоток. — Иду, — крикнула я.

Как-то незаметно Кастиэль оказался впереди меня. Я даже не поняла, как.

Тоуни резко остановилась.

— Только не снова, — пробормотала она. — Ты собираешься выставить меня за дверь?

Я нахмурилась.

— Подумываю об этом, — протянул Кастиэль, ещё пару секунд преграждая путь. — Но нет, — добавил он и отступил.

Я успела вдохнуть —

Первое, что я увидела, — белёсое пятно завитков, когда-то мёд-каштановых, стремительно двинулось ко мне.

— Не обязательно бежать, — пробормотал Кастиэль.

— Не обязательно и охранять Поппи, — парировала она, оглядывая покои.

Её взгляд остановился на мне, и Тоуни застыла, лишь подол её золотисто-медной юбки слегка колыхался. Белые, почти без зрачков глаза — когда-то тёплого карего оттенка — встретились с моими.

И я поняла, почему испытывала тревогу, думая о ней. Не было привычного покалывания от вадентии, но я знала причину. Дело было не в ней.

А во мне.

Тоуни вскрикнула — резкий, пронзительный звук, словно крик хищной птицы.

— Боги, — выдохнул Кастиэль.

Она рванулась вперёд, распахнув руки. Улыбка расцвела на её лице, и мои губы невольно повторили её, несмотря на всё содеянное мною —

Черты Каси заострились, тело напряглось, готовое к рывку, когда Тоуни бросилась ко мне.

С ней всё в порядке, быстро уверила я его, понимая его реакцию — зная, почему Киран и другие так странно отнеслись к ней, когда она впервые приехала в Оук-Эмблер.

Слёзы подступили к горлу, пока я смотрела на подругу. Они чувствовали… нарушение. То, что шло вразрез с естественным балансом жизни и смерти, даже не понимая, почему.

— Поппи! — крикнула она за секунду до того, как буквально влетела в мои объятия.

Когда она обхватила меня, прижавшись, как медвежонок к дереву, я не думала, стоит ли так поступать. Просто ответила на объятие. И этого на миг было достаточно. Я даже перестала думать о том, что сделала с ней.

— Кажется, я постоянно это повторяю, — хрипло сказала она, — но я скучала по тебе.

Я прерывисто вздохнула и уловила лёгкий запах… затхлой сирени.

Смерти.

Меня пробрала дрожь, и я прижала её крепче. Я знала, что почувствую, но всё равно открыла чувства, пытаясь уловить хоть что-то от неё.

Раньше её эмоции всегда были на поверхности — столько ощущений за один день. Но всё изменилось после того, как её ранили теневым камнем и она впала в глубокий сон.

Моё чувство коснулось пустоты — такой же, как при попытке прочесть Вознесённых или Ревенанта. Но она не была ни тем, ни другим.

Тем, кем она стала…

Воспоминание, как я сидела у её постели, пытаясь исцелить, вспыхнуло перед глазами. Столько эфира вырвалось из меня, что ладони горели. Она не просыпалась, пока о ней не начала заботиться Вильгельмина — та самая Мисс Уилла. Старейшая из атлантов. Если кто и мог помочь Тоуни, то только она. Но изменения пришли не от неё.

От меня.

Хотя я и не исцеляла её прикосновением.

— Поппи? — прошептала она, возвращая меня к реальности.

Я сглотнула жгучие слёзы.

— Я тоже скучала по тебе.

— Ну ещё бы, — пробормотала Тоуни, сжав в кулаке мою косу. — Иначе я бы обиделась.

Слабый смех сорвался с моих губ.

Тоуни отстранилась, окидывая меня взглядом.

— Как ты? Всё в порядке? Где ты была? — вопросы посыпались один за другим. — Тебя теперь хоть раз оставят наедине с кем-нибудь?

— Я знаю, что… — я заморгала, последняя фраза выбила меня из колеи. — Почему ты спрашиваешь?

Она смотрела прямо, между бровей залегла морщинка.

— Спроси-ка лучше, — она метнула почти сердитый взгляд через плечо, — у принца Хоуктрона там.

— Это король Хоуктрон для тебя, — лениво отозвался Кастиэль, захлопывая дверь одним пальцем.

— Да всё равно, — буркнула она, снова глядя на меня.

Я переводила взгляд с одного на другого, брови медленно поднимались.

— Мне вообще стоит знать подробности?

— Думаю, ты и так догадываешься, — сказала она, сжимая мои руки. — Твой муж просто безумно тебя опекает.

Я покосилась на Касиэля. Он поднял бокал с лёгкой, ни капли не извиняющейся улыбкой.

— Я в курсе.

— В курсе? — Тоуни фыркнула.

Кастиэль подмигнул мне.

Тоуни театрально вздохнула, глядя на него.

— Хорошо хоть, что на тебя приятно смотреть.

Я снова рассмеялась и крепко обняла её. Боги. Только Тоуни могла сказать такое без тени страха или смущения. Она всё та же. Это должно было что-то значить. Должно было быть главным.

Но тот зловещий голос, что недавно шептал, что я обманываю себя, снова подкрался.

Грусть сдавила горло, и я сжала её сильнее, не желая отпускать, несмотря на холод её кожи, пробивавший сквозь ткань платья.

Молочно-белые глаза Тоуни распахнулись в тревоге.

— Поппи?

Кастиэль мгновенно оказался рядом, и Тоуни вздрогнула.

— Что случилось? — резко спросил он, в его глазах ярко вспыхнул эфир.

— Всё хорошо. Честно, — поспешно уверила я их обоих, сердце колотилось. Отпустив Тоуни, я отступила. Может, я ошибаюсь. Но я знала, что нет. Горечь подступила к горлу.

— Ты начинаешь меня пугать, — тихо сказала Тоуни, делая шаг ближе. Она протянула руку — не заметив, как напрягся Кастиэль, — и положила ладонь мне на плечо. — Поппи?

Я посмотрела на её руку, холод которой пробрал мою кожу.

О боги.

Тоуни не заслужила этого.

— Эй, — мягко произнёс Кастиэль, ладонью коснувшись моей щеки и разворачивая моё лицо к себе. Поговори со мной.

Я раскрыла рот, но не смогла вымолвить ни слова, глядя на неё. Не сейчас. Я не могла читать её эмоции, но знала: она тревожится, так же как до этого радовалась, была взволнована. Я не могла отнять это у неё. Не сейчас.

По крайней мере, я так себе объясняла. Это была лишь часть правды. Другая часть — я просто струсила.

Но с этим я могла пока жить. И Тоуни тоже.

Кастиэль большим пальцем провёл по моей щеке.

— Поппи?

Я глубоко вдохнула, заставила себя улыбнуться и собраться.

— Всё в порядке.

Взгляд Касиэля ясно говорил, что он знает — не всё. И он действительно знал. Я коснулась его метки через нотам и послала: Расскажу позже.

— Ты уверена? — спросила Тоуни в тот же миг, когда в моей голове шёпотом прозвучал тот же вопрос голосом Касиэля.

— Да. Думаю, это всё ещё странные моменты после пробуждения, — легко солгала я. Слишком легко. Годы рядом с Вознесёнными научили этому.

Тоуни внимательно всмотрелась в мои глаза.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Со мной всё в порядке, честно. — Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Просто не могу поверить, что ты здесь.

— Скорее, ты не можешь поверить, что я добралась сюда живой. — Тоуни наклонила голову, бледный локон скользнул по её тёпло-коричневой щеке, пока Кастиэль отступал к стене. — И я сама в шоке. Представь, я жила в лагере, Поппи. В лесу. На земле. С богами-знает-сколькими насекомыми и мелкими тварями с длинными хвостами.

Напряжение во мне ослабло, и я рассмеялась. Я просто не могла представить Тоуни, спящую на голой земле. Дело было не в том, что она хрупкая или не любит природу, но удовольствие от такого отдыха — точно не для неё.

— Теперь я действительно поражена, что ты добралась.

Она улыбнулась:

— Я сделала это ради тебя.

Желудок болезненно сжался, напоминая обо всём ужасном, что могло случиться с ней по дороге в Карсодонию, — и о том, что уже случилось, хоть она и не знала.

— Я рада… и всё же, зачем? Это же опасно.

— Король вызвал меня.

Я вскинула взгляд на Кастиэля, любопытство вспыхнуло мгновенно:

— Правда?

— Я надеялся, что её присутствие поможет тебе проснуться или, хотя бы, сохранить воспоминания, — ответил он, и сердце моё приятно сжалось, несмотря ни на что.

— На деле моё присутствие лишь раздражало его, — вставила Тоуни.

— Это правда.

Тёплое чувство мигом растаяло, и я прищурилась на него, снова заметив, как он внимательно наблюдает.

Тебе не стоит волноваться из-за Тоуни, послала я через нотам.

Ответа не последовало.

— И да, это была не прогулка в парке, — продолжила Тоуни. — Скорее, безумный забег через Кровавый лес, когда за нами гнались парочка-другая Крейвенов.

— С тобой были только Джианна и несколько стражей? — Когда она кивнула, я снова обняла её, сердце ухнуло вниз. — Ты могла…

— Умереть? — подсказала она, и меня передёрнуло. — Но не умерла.

— Очевидно. — Я откашлялась. — Но путешествовать через разорённое войной королевство с парой стражей и волвеном — уже безумие. А через Кровавый лес? Это… безрассудно.

Тоуни отпрянула, нахмурившись:

— Ты серьёзно собираешься читать мне лекцию о безрассудстве?

Я раскрыла рот, но за спиной Каси тихо фыркнул, и я злобно покосилась на него. Он лишь ухмыльнулся, пригубив вино.

— Всё равно, это было опасно, — буркнула я.

— Джианна следила, чтобы со мной ничего не случилось, — поспешно сказала Тоуни. — Я знаю, ты её недолюбливаешь—

— Я никогда не говорила, что не люблю её, — перебила я, нахмурившись.

Тоуни скрестила руки:

— А не ты ли угрожала разорвать её по кускам и скормить…

— …стае голодных баратов, если у неё есть чувства ко мне, — спокойно закончил Кастиэль. — Так что ответ — да.

Я плотно сжала губы. Да, было дело. И она того не заслужила. Не её вина, что Аластир — её дядя, мечтавший об их союзе, и уж точно не её вина, что она красива.

— Признаю, не самый мой блистательный момент, — вздохнула я.

— А мне понравилось, — протянул Кастиэль бархатным голосом, от которого у меня в животе всё скрутилось.

— Это тревожный звоночек, — пробормотала Тоуни.

— Я весь из тревожных звоночков, — ухмыльнулся он, и я увидела его ямочку.

Тоуни посмотрела на него пару секунд и рассмеялась:

— С тобой явно что-то не так.

— Я твержу это с нашей первой встречи, — заметила я.

— Тебя привлекает моя неправильность, — парировал он.

Да, привлекает.

— Конечно, — отозвалась Тоуни. — Потому что и с тобой тоже что-то не так.

Мы рассмеялись, и я сосредоточилась на главном: Тоуни здесь. Это она.

Просто… изменившаяся.

Мы ещё полчаса сидели на софе, пока она рассказывала о пути в столицу. Жизнь оживала в её глазах, когда речь заходила о Джианне. Я хотела расспросить об этом, но не при Каси, который, казалось, был вечной тенью-стражем.

— Хочешь услышать странное? — спросила Тоуни, глядя на бокал вина, который налил ей Кастиэль. — Я почувствовала тебя, когда ты проснулась. Оба раза.

Желудок резко сжался.

— Правда? — я старалась говорить спокойно, зная, что Каси слушает особенно внимательно. — Как?

— Не знаю, как объяснить. Просто… ощущение. — Она провела пальцем по стенке бокала и подняла взгляд. — Джианна не почувствовала первый раз, но второй — да. Она упомянула нотам.

Я кивнула, понимая: дело не в этом.

— Так я поняла, что что-то не так, — продолжила она, скользнув взглядом к Каси. — Он тогда не позволил мне тебя увидеть.

В памяти вспыхнул туманный образ — её голос и занавеси вокруг.

— Это было ради твоей безопасности. Я тогда была… не собой.

— Понимаю. — Её губы дрогнули в мимолётной улыбке. — Но это не значит, что мне должно нравиться.

— Конечно, нет. — Я выдохнула. — Я была… под влиянием Колиса.

Тоуни напряглась.

— Что? Как?

Я рассказала то, что могла, избегая взгляда Каси, чья ярость и тревога наполнили комнату.

Лицо Тоуни исказилось от гнева:

— Зачем он это сделал?

— Я… не знаю. — В памяти всплыл образ: я стою у окна, гляжу на Утёсы, будто что-то ищу… Я мотнула головой, не желая вновь говорить о Колисе.

Я вспомнила её вопрос:

— Ты спросила, куда я уходила. Ты чувствовала, что я исчезла?

— Да. Я ощущала, что тебя нет. Не насовсем… но да. Хотя не знаю, как. — Тоуни пожала плечами с тихим смешком. — Сейчас со мной происходит много такого, чему нет объяснения. Например, как я смогла поговорить с Виктером.

— С Виктером! — воскликнула я так громко, что Тоуни отпрянула, а Каси напрягся. — О боги. Я совсем забыла. Я видела Виктера!

Белёсые брови Тоуни поползли вверх.

— Что?

— Я встретила его на горе Лото, в Илисеуме.

Она медленно моргнула.

— Ну да, эта деталь совсем ничего не прояснила.

Я быстро пересказала встречу, опуская истинную причину — времени было мало, а мне нужно было задать ей вопрос. Даже не один.

— Перед уходом Виктер упомянул Леопольда. Сказал, что никогда его не видел, — я вспомнила, как он осёкся, будто хотел сказать больше. — И что ошибался в нём.

Поймав нахмуренный взгляд Каси, я натянуто улыбнулась и снова обратилась к Тоуни:

— Он сказал, чтобы я спросила тебя. Мол, ты поймёшь.

— Меня? — Тоуни наклонила голову, снежные локоны соскользнули на плечо. — Это всё, что он сказал?

— Почти, — кивнула я.

— Тоуни нахмурилась. — Я не понимаю, что он имел в виду, но, судя по всему, считает, будто я пойму. — Она постучала пальцем по губам. — Я даже никогда не встречала Леопольда. Знала только, что он виктор, потому что… — Её глаза расширились. — Может, дело в этом? В том, что он виктор? О нём он со мной и говорил.

— Если так, то он говорит, что ошибался насчёт того, что Леопольд — виктор.

— Что не исключено, — пробормотала Тоуни.

Поставив чашу, я взглянула на Кастиэля:

— Но Малик сказал, что он виктор.

— А откуда он это знает? — спросила Тоуни.

— Королена, — ответила я, запутавшись ещё больше, чем когда Виктер впервые завёл об этом речь.

— Я не знаю, Поппи. Но это единственное, что приходит в голову. Больше я не знаю, что могла бы знать. — Она уставилась в вино. — Разговор с ним был как сон, и будь не упоминание Вильгельмины…

Когда Тоуни осеклась, я усилием воли не посмотрела на Каси. Я точно знала: стоит упомянуть Мисс Виллу, и он будет ухмыляться, как всегда.

— Итак, — протянул Кастиэль, вынудив меня взглянуть на него. Я уже видела, как с языка у него слетит что-то, что либо взбесит, либо опозорит меня. — А Поппи рассказывала тебе про…?

— Короче, — громко сказала я и, заметив, что Тоуни всё ещё молчит, повернулась к ней. Её брови почти слились на переносице. — Всё в порядке?

— Да. Просто у меня ощущение, что Вилла что-то говорила, но… — Она вгляделась в вино, будто в нём прятались ответы. — Мне надо подумать. — Подняв бокал, она залпом осушила его, и у меня округлились глаза.

Я услышала приближающиеся шаги.

— Думаешь, это поможет? — улыбнулась я, кивнув на пустой бокал.

— Возможно. — Она быстро улыбнулась и тут же посерьёзнела. — Я слышала о Стоунхилле. — Её взгляд потускнел. — Джианна сказала, там было очень плохо.

— Было. Я не знала, что она там.

— Сказала, что ты её не видела. Она прочёсывала другие улицы. — Помедлив, Тоуни бросила на меня косой взгляд. — И, кажется, избегала тебя.

Кастиэль тихо рассмеялся.

Я это проигнорировала.

— Она видела… их?

Тоуни кивнула.

— С ней всё в порядке?

— Настолько, насколько вообще можно. — Она наклонилась и поставила бокал на стол. — Она слышала, что это дело рук истинного Первородного Смерти. Но… зачем? Зачем делать это с смертными — с детьми?

— Хотела бы знать. Хотя, пожалуй, не хотела бы. — Я выдохнула, и тут в дверь постучали. — Мы думаем, он послал послание: дал понять, что он рядом и на что способен.

В дверях возник Делано:

— Здесь Малик.

— Впусти, — сказал Кастиэль.

— Малик, — пробормотала Тоуни. — Тот, что ещё менее дружелюбный Да’Нир?

У меня приподнялись брови.

— Я это слышал, — донёсся голос Малика.

Тоуни надулала щёки и сжала губы.

Малик вошёл в гостиную, изогнув бровь, скользнул взглядом по Тоуни, потом по мне и брату. Выглядел он получше, чем прошлой ночью — тени под глазами были не такими безжалостными.

— Я не хотел мешать, — сказал он.

— Тоуни не против, — заметил Кастиэль.

Она фыркнула.

Кастиэль подмигнул.

— В который раз, — сказала я, — это не так очаровательно, как тебе кажется.

— А в который раз ты отвратительно врёшь. — Кастиэль повернулся к брату. — Что нужно?

— Мне нужно поговорить с вами двумя наедине. — Малик переменил стойку, сунув руки в карманы, и глянул на Тоуни: — Без обид. Дело касается Короны.

Тоуни вздохнула:

— Видимо, мне намекают, что пора уйти, чтобы ты могла быть вся такая королевская.

Я улыбнулась:

— Прости.

— Всё нормально. — Она взяла мой косу и разгладила кончики. — Я понимаю, ты будешь занята королевскими делами и… — она выдержала паузу, бросив выразительный взгляд мне за плечо, — развлечением его. Но у нас будет время ещё поговорить?

— Не знаю, — вмешался Кастиэль, отпив вина. — Развлекать меня — работа на полный день.

Тоуни хмыкнула.

— У меня будет время, — заверила я.

— Я это запомню, — пригрозила она и поднялась. Проходя мимо братьев, нарочито неторопливо оглядела Кастиэля. — Надеюсь, ты обращаешься с ней как с королевой.

— Всегда, — отозвался он.

— Вот и отлично. — Тоуни почти вприпрыжку направилась к двери.

— Тоуни? — окликнула я, поднимаясь.

Она остановилась в шаге от Солара и обернулась:

— Да?

В груди сжалось:

— У тебя не было… чувствительности к свету?

Её голова чуть наклонилась, а Кастиэль напрягся.

— Не замечала. А что?

Меня слегка отпустило, пока я в спешке подбирала объяснение.

— Просто… ну, с изменением цвета волос и глаз вдруг стало любопытно, не стала ли ты чувствительнее к солнцу.

— Э-э, нет. — Тоуни провела ладонью по платью. — Но если что-то поменяется, ты узнаешь первой.

Я улыбнулась.

— Увидимся вечером. — Она бодро махнула и исчезла, её шаги затихли.

Как только дверь закрылась, Кастиэль покачал головой:

— Твоя подруга…

Я закрыла глаза, и вытесненная было печаль вернулась.

— Совершенна.

— Я бы так не сказал.

— Скажешь про неё гадость — и я поцелую барата раньше, чем твои губы коснутся моих.

Малик усмехнулся, Кастиэль хохотнул.

Я повернулась к Малику, вспомнив, что он был ранен. Взгляд скользнул к его рукаву. Интересно, исцелил ли его Киран, как я советовала, или Малик отказался?

— Как рука?

— Полностью зажила, — сдержанно улыбнулся он. — Есть кое-что, что я хочу вам показать.

— И ты нам не скажешь, что именно? — спросил Кастиэль, настороженно отставив стакан.

— Предпочту показать, — ответил Малик, наклоняя голову точно так же, как делает его брат.

Любопытство вспыхнуло.

— Когда?

Он задумался на мгновение:

— Завтра утром.

Я взглянула на Кастиэля, он кивнул:

— Подойдёт.

— Прекрасно. — Малик сделал шаг назад. — Увидимся утром.

Кастиэль снова кивнул и проводил взглядом брата. Как только дверь закрылась, он оторвался от креденцы:

— Что это было раньше? — спросил он.

Живот скрутило. Я знала, о чём он.

— Помнишь, мы говорили, как Колис с Никтосом могут забирать души?

Он кивнул.

— Я думаю… нет, знаю, что способов несколько, — сказала я, чувствуя, как по шее пробежало покалывание. — И это можно сделать с богом. Но, по-моему, с смертным так делать не должны.

— Логично. Смертный без души будет…

— Практически мёртв, если называть вещи своими именами. — Сдавленный ком встал в горле; я вернулась на софу и опустилась. — Тело может жить без души, но душа делает человека тем, кто он есть. Без неё он становится… — Я нахмурилась. — Становится…

— Танионом.

Я резко повернула голову:

— Откуда ты знаешь?

— Пожиратели душ, — сказал он, опускаясь в кресло напротив. — Обычно они убивали, забирая душу, но иногда их… жертвы выживали.

— И они не понимали, что потеряли душу?

Он покачал головой, подаваясь вперёд и упираясь локтями в колени:

— Насколько помню, сначала они ничего не замечали, пока не начинались перемены. — Он поджал губы. — Это чем-то похоже на вампиров, но трансформация больше внутренняя. Как внезапная утрата эмпатии, вспышки непредсказуемой ярости, приступы жестокости. Без души они теряют память о том, кем были, и, когда это случается, становятся бездушными… — Он резко вдохнул и выпрямился. — Поэтому ты спросила у Тоуни о светочувствительности?

Я кивнула.

Он промолчал.

— Я… не знаю, произошло ли это из-за того, что я пыталась исцелить её после ранения тенекремнем или же в тот момент проявилась сущность Смерти. Может, даже та часть меня, которой все боялись, — слова обжигали, хоть я и понимала: это не моя вина. Я не хотела этого, просто тогда не знала, на что способна. — В любом случае, это сделала я.

Кастиэль закрыл глаза.

Пальцы сжались, ногти впились в ладони; я почувствовала, как рядом приближается Киран.

— Я забрала её душу.

Кастиэль резко повернул голову.

— О, Поппи… — прошептал он.

— И я… не могу её отпустить. — Голос стал тонким, в груди осел тупой, тяжёлый больной ком. Я заставила себя ровно вдохнуть и выдохнуть. — Я Возвысилась вместе с её душой, а так не должно было быть, — добавила я, хотя и сама не до конца это понимала. — И её душа…

Глаза Кастиэля открылись.

— …потеряна.

Он оказался передо мной в одно мгновение, его ладони накрыли мои. И — боги — именно за это я любила его так безумно. Мы ведь ссорились до прихода Тоуни, что-то явно стояло между нами, но когда всё по-настоящему важно — он здесь.

— Это не твоя вина. Ты пыталась её спасти. Ты не могла знать, что такое возможно, — сказал он.

— Я знаю. — И я действительно знала. Но от этого не становилось легче. — Я должна ей сказать.

— Да. — Он поднял мою руку и коснулся поцелуем брачного знака. — Но прежде давай узнаем, можно ли хоть что-то сделать. Спросим у Свена, может, у Виллы. У нас есть время.

— Сколько?

— Всё зависит от человека и от того, как долго он сможет удерживать свою суть. — Его большой палец мягко скользнул по метке. — А Тоуни сильная.

— Она сильная, — прошептала я, изо всех сил надеясь, что хоть что-то можно исправить.

Но вадентия молчала, и я не знала, означает ли это, что мне просто не открыто знание… или что ответ уже дан.

Что ничего нельзя сделать.