Первозданный Крови и Костей

Глава 44

ПОППИ

Что я здесь делаю?

Ответа не было, пока я стояла с закрытыми глазами, чувствуя, как необычно прохладный ветер тянет выбившиеся из косы пряди.

Я задала себе этот вопрос уже сотню раз с тех пор, как Кастил ушёл — узнать новости от его отца и других в Пенсдёрте и ещё раз поговорить с братом о нашем новом плане в отношении Возвышенных. Он предлагал пойти с ним.

Я вежливо отказалась и пришла сюда.

Зачем — не знала. Как королева я должна была быть рядом, советоваться с ним. От вины в животе крутило.

Кастил помедлил, когда я сказала «нет», и я видела: он хотел спросить, всё ли со мной в порядке. Как бы сказала Тони, сегодня утром я была подозрительно тихой и неподвижной.

Но прошлой ночью именно она заняла это место, когда я рассказала ей о Стории. Шок, замешательство — даже если она пыталась не показывать. Кто бы не испытал?

Я даже не спросила у Кастила про Малика — удалось ли ему убедить брата не ехать в Пенсдёрт, — а как жена, как партнёр должна была. Это только усиливало рой в желудке. Дело не в том, что мне всё равно. Наоборот. Последнее, чего я хотела, — чтобы Малик сорвался и погубил себя. И я боялась, что у него есть причина: что Колис призвал Ревенантов, и Миллисент ушла, не в силах противостоять зову. Грудь сжалась так, что будто не оставалось воздуха.

Не знаю, почему я не поделилась этим с Кастилом, пока он, перебирая сахарные фрукты, выбирал для меня самые целые ягоды клубники. Это сидело в голове, но там же теснилось всё остальное.

Наверное, именно это «всё остальное» и привело меня сюда.

Открыв глаза и взглянув на затянутое тучами небо, я медленно выдохнула и опустила голову.

Не верится, что я пришла сюда.

Луг — лишь уступ хребта Элизиумских пиков, чуть выше шпилей Храмов Тени и Солнца, в тени вечного горного подъёма.

Розовые и лиловые полевые цветы усыпали траву до самого скопления высоких вязов у подножия Пиков. Покрывало нежных бутонов заканчивалось всего в нескольких шагах от края, с которого сорвалась Стория.

Куда делись маки?

Или их никогда здесь не было, и то, что я видела в стазисе, лишь плод воображения?

Заправив за ухо выбившуюся прядь, я медленно обернулась. Здесь было так тихо. Только ветер и птичьи трели.

Сжав губы, я повернулась к краю утёса и пошла. Луг был удивительно умиротворённым. Не таким, каким должен бы казаться. Я попыталась представить, как Стория поднималась сюда, чтобы собрать цветы. Это заняло бы почти целый день.

Скоро я услышала шум воды, разбивающейся о камни, и цветы с травой сменились утрамбованной, каменистой землёй. Мои шаги замедлились, потом остановились. Глубоко вдохнув, я взглянула вниз. Бледно-серые скалы образовывали узкие выступы над отвесной пропастью. На середине пути, под одним из таких уступов, вода белыми брызгами стекала по камням, превращаясь в туман и исчезая в озере, чёрном как ночное небо. Взгляд скользнул к берегам, где вязы росли так густо, что не было видно самой земли. Я проследила за этой зелёной полосой до тех мест, где виднелись башни Уэйфэра.

Я не чувствовала ничего.

Как и тогда, когда держала Звезду. Наверное, поэтому я здесь — хотела понять, почувствую ли связь с этим местом. Огорчение, гнев — хоть что-то. Но не чувствовала ничего, кроме раздражения на себя.

Если это место, где я… сбросилась с обрыва, разве я не должна что-то испытать?

Как неловко.

Я снова уставилась на скальный склон, перебирая застёжки на жилете.

Упала ли Стория на один из тех выступов? Или пролетела мимо, в озеро? Был ли это быстрый конец — удар о камень под «удачным» углом? Или смерть принесла вода? Высота была огромной: падение стремительное, но не настолько, чтобы она не понимала, что происходит… что ждёт впереди. Хочу верить, что смерть пришла мгновенно, и Колис не успел вмешаться. Без страданий.

Они пришли позже.

Боги, зачем я вообще об этом думаю? Это же ужасно, особенно если учесть, что речь не о какой-то далёкой женщине из прошлого. Я размышляла о собственной смерти.

Потому что я — это она.

Хотелось закричать, что это не так, но даже ложь не поднималась к горлу. Я — Поппи.

Но я была Сторией.

Вздохнув, я запрокинула голову и закрыла глаза. Не стоило приходить сюда. Столько всего нужно сделать. Тренировки. Совещания с Кастилом и Кираном о том, как управлять сущностью. Поиск способа ослабить Колиса. Всё было бы полезнее, даже переход через Пелену на Континенты, чтобы увидеть, какую катастрофу готовят Древние…

Глаза распахнулись, рука соскользнула с застёжек жилета.

Древние.

Они тоже носители сути жизни и смерти, могущественнее Колиса. И их не назовёшь «младшими» Первородными. Они…

— Ещё и напрочь безумные, — пробормотала я. Привлекать Древних — всё равно что тушить огонь маслом.

И они мне не нужны.

Я уже знала, что способно убить Колиса, и мне не нужно было его ослаблять.

Пальцы скользнули по рукояти костяного кинжала на бедре. Тёплый хват, совсем не как у кинжала из кровавого камня и кости волвена, который всегда оставался холодным. Я посмотрела вниз, гадая, из чего сделана рукоять. Она была лёгкой.

В груди сжалось, пока я смотрела на оружие. Чего я жду?..

Осознание ударило в грудь, перехватив дыхание. Я обернулась: воздух вокруг задрожал, подняв волоски на руках. В паре футов от меня серебристый эфир вспыхнул и быстро растянулся, превращаясь в сияющий разрез реальности.

Через мгновение из разлома шагнул Кастил. Моё дыхание вновь сбилось — но уже по другой причине. В чёрных кожаных штанах, подчёркивающих высокий рост, и тунике, идеально сидящей на широких плечах и груди, он выглядел так, каким я всегда представляла себе бога: почти нереально прекрасным, с золотым сиянием эфира в глазах.

Ветер подхватил тёмные волнистые пряди, откидывая их с резких линий его бровей.

Я неловко махнула рукой.

— Привет.

Одна бровь у него изогнулась.

— Здравствуй, Поппи.

Щёки запылали, и я скрестила руки. Что со мной в последнее время — всё машу и машу?

Взгляд Кастила скользнул за мою спину и снова вернулся ко мне.

— Что ты здесь делаешь?

— Я… не знаю.

Он помолчал.

— В смысле, не помнишь, как оказалась здесь? Или пришла сама, но не понимаешь зачем?

— Второе. Я… — хотела сказать, что пришла проверить, почувствую ли хоть что-то в этом месте, но слова застряли в горле. Звучало глупо и бессмысленно. К тому же я и сама не была уверена, что именно ради этого пришла.

— Ты что? — мягко подтолкнул он.

Я покачала головой и пожала плечами.

— Даже не уверена, что хотела сказать. — Опустив подбородок, прочистила горло. — Есть вести из Пенсдёрта?

— Ни одной за последний час, — ответил он, и узел в животе стянулся крепче. — Когда я вернулся в Соляр и не нашёл ни тебя, ни костяного кинжала, подумал, что ты уехала в Пенсдёрт.

Я обняла себя крепче.

— Я же обещала, что не поеду.

Он сделал медленный, почти осторожный шаг ко мне.

— И всё равно можешь меня винить за то, что я этого боялся?

— Нет, — призналась я и медленно выдохнула. — Как ты узнал, что я здесь?

— Захотел быть там, где ты, — просто сказал он, будто перешёл из одной комнаты в другую. — И… пожелал оказаться рядом.

— Вот это да, — пробормотала я. — Даже не знала, что мы так умеем.

Лёгкая улыбка тронула его губы. Без ямочки.

— Уверен, есть много вещей, о которых мы пока не догадываемся.

— Наверное, ты прав. — Я вспомнила о его обращении. — Всё ещё не верю, что ты смог обернуться раньше меня.

— Знаешь почему?

Я вздохнула, пытаясь собрать разрозненные знания.

— Первородные боги могут менять облик почти сразу после Вознесения, а вот Древние — а мы, как деминийские Первородные, ближе именно к ним — иногда ждут месяцами, годами, даже веками. Ты не должен был обратиться так скоро. Это же не значит, что у тебя больше эфира только потому, что ты атлантианин.

— Как я уже говорил, я просто особенный.

Я рассмеялась:

— Эй, не забирай мою реплику.

Он резко вдохнул и уставился на меня.

— Что? — удивилась я.

— Твой смех, — его взгляд скользнул по моему лицу. — Каждый раз он творит с моей грудью… что-то.

— Что-то хорошее? — прошептала я, чувствуя, как и у меня в груди начинает твориться что-то странное.

— Ты знаешь ответ. — Он наклонил голову. — Можно попросить об одолжении?

Я кивнула.

— Отойди от края.

Брови взлетели.

— Беспокоишься, что я случайно снова… — Я осеклась и поморщилась.

— У тебя ведь нет причины для этого, верно? Так что я не об этом думаю, — спокойно ответил он. — Просто не люблю видеть тебя так близко к обрыву.

— Если я упаду, не умру.

— Но приятного будет мало.

— Не знаю, — я вновь повернулась к краю. — Думаю, просто… приземлилась бы на ноги.

— Давай не будем это проверять, — тихо сказал Кастил. Его запах окутал меня, подсказывая, что он подошёл ближе.

Я и не собиралась пробовать. Но, озвучив мысль, вдруг почти увидела это — прыжок по собственной воле. Сердце сорвалось в бешеный ритм, и я заставила себя сделать шаг назад.

Птицы щебетали в ликующих переливах, а между нами повисла тишина. Я ощущала тепло его тела прямо за своей спиной — он стоял так близко. Хотелось повернуться к нему, но я не двигалась.

Кастил почти не прикасался ко мне после Айронспайра. Не разбудил, когда вернулся ночью, и утром его уже не было в постели — а обычно его приходилось уговаривать покинуть постель, если там была я. Даже сейчас он не касался меня, а ведь обычно его рука всегда где-то лежала на мне. Это было непривычно.

Следующий вдох получился прерывистым, и затянувшееся молчание не помогало. Я судорожно искала, о чём заговорить, и, к счастью, нашла:

— Как прошёл разговор с Маликом?

— Как если бы он говорил мне не ехать в Пенсдёрт, думая, что там будешь ты, — ответил Кастил. — Но он остаётся.

Невысказанное пока повисло в воздухе.

Я провела кончиком клыка по нижней губе.

— Если выяснится, что Миллисент там, это вовсе не значит, что она по своей воле.

— Знаю. — Он помолчал. — Но если мы узнаем, что она там, Малика уже не удержать.

Я оглянулась, наши взгляды на миг встретились.

— Ты всё равно попытаешься его остановить?

— Нет, — признался он после паузы. — Не смог бы.

Это было неправдой.

Кастил вполне мог бы остановить Малика. То, что он сумел силой воли оказаться рядом со мной, не зная, куда его приведёт желание, само по себе было доказательством. Но ему и так непросто приказывать брату делать то, чего он сам не сделал бы.

— Так вот где это произошло, — сказал Кастил, вырывая меня из мыслей. — Логично, что ты захотела увидеть это место.

— Логично?

— Ага. — Он сдвинулся ближе, его плечо слегка коснулось моего.

— Я… — глупые слова снова поднялись, но я не стала их глушить. — Я думала, что, придя сюда, что-то почувствую.

— Что именно? — после паузы спросил он.

— Не знаю. — Я прищурилась, глядя в густые серые облака. — Грусть? Злость?

— И ничего из этого?

Я покачала головой. — Наверное, должна радоваться, что нет.

— Ты должна чувствовать только то, что чувствуешь, — произнёс он, и я украдкой посмотрела на него. Он стоял рядом, плечо к плечу, глядя на озеро и вязы внизу. — Главное — позволять себе чувствовать.

— Я и позволяю.

Он глубоко вдохнул, и его плечи поднялись. — Нет, не позволяешь.

Я отрицательно качнула головой и отвернулась. — Ошибаешься.

— Докажи, что я ошибаюсь.

Вглядываясь в облака, я пыталась подобрать слова. — Сейчас я ничего не чувствую. Просто… онемение. Но… — я скрестила руки. — Я знала, где Исбет прятала Звезду.

Кас молчал, и я продолжила: — Она была в Хранилище Уэйфэра. Я вспомнила только вчера. Там же куча монет и драгоценностей. Хватит, чтобы сделать жизнь людей здесь лучше, — добавила я. — Надо их использовать. Все.

— А Звезда? — спросил Кастил, будто я не упомянула несметные богатства.

Я тяжело выдохнула и отступила. — Когда держала её, ничего не почувствовала.

— Думала, почувствуешь?

— Разве не должна была? — я провела ладонями по рукам. — Если моя душа сотни лет была в ней.

Кастил не ответил, и что тут скажешь?

Я повернулась к нему, взгляд упал на золотую цепь на его шее.

— Я уничтожила алмаз. Настолько была зла, — сказала я. — Не потому что что-то ощутила, держа его, а потому что я…

— Потому что что? — тихо спросил он.

Что-то подобное не может быть в порядке.

Я закрыла глаза. — Потому что я этого не выбирала.

— Поппи, — хрипло выдохнул он. На миг сквозь его щиты прорвалось то, что он чувствовал. Волна ярости и горя обрушилась на меня — сырая, тяжелая, почти ломавшая грудь.

Я не хотела, чтобы он это чувствовал.

Он сделал шаг ко мне, и знакомое покалывание пробежало по коже. Инстинкт «бей или беги» вспыхнул: я переместила вес с ноги на ногу. Хотелось бежать. Я, которая почти никогда не выбирала бегство — разве что, если речь о змеях. Это раздражало.

Кастил остановился, его лицо стало резким, почти хищным, глаза впились в мои. Я вдруг поняла, что сама отступила.

Я сглотнула пересохшим горлом. Надо было что-то сказать, но внезапное ощущение дракона где-то неподалёку пронзило меня. Я обернулась к городу и вскинула взгляд вверх.

— Дракон приближается.

— Мне плевать.

— Должно быть не плевать. Раз дракон летит сюда, значит, есть причина. — Чувствуя, что это Ривер, я снова повернулась к нему. — И ты это знаешь.

— То, что ты его чувствуешь, не значит, что он… — он осёкся, когда над Садовым районом скользнула огромная крылатая тень, направляясь прямо к нам.

Я вскинула бровь. — Ты что-то говорил?

Его ноздри дрогнули.

Из облаков вырвался Ривер: его пурпурно-чёрная чешуя сверкала в рассеянном свете, крылья раскинулись, когда он снижался, приземляясь за группой вязов.

— Почему он сел там, а не на лугу? — спросила я.

— Это же Ривер, — проворчал Кастил. — Кто вообще может объяснить его поступки?

Я фыркнула, разворачиваясь к деревьям, благодарнее Риверу быть не могла — и вскрикнула, когда Кастил вдруг возник прямо передо мной.

— Боги! — взвизгнула я. — Зачем ты всегда так пугаешь?

Он усмехнулся.

Я закатила глаза и шагнула мимо него, но его рука мгновенно перехватила мою. Голова резко повернулась, когда по венам вспыхнул эфир. Он это почувствовал — в зрачках Кастила сверкнула серебристая искра.

Кастил рассмеялся. Не тем тёмным, опасным смехом и не своим томным, а глубоким и по-настоящему весёлым.

Я откинула голову назад.

— Что смешного?

— Когда я остановил тебя, ты посмотрела на меня так, будто через секунду ударишь или пырнёшь кинжалом. — Ямочка, которую я безуспешно искала со вчерашнего дня, наконец мелькнула на его правой щеке.

— И это тебя развеселило? — возмутилась я. — Хотя зачем спрашиваю. Конечно, да.

Улыбка сошла с его губ.

— Этот разговор мы ещё не закончили.

Я кивнула, и он отпустил меня. Я снова пошла вперёд — и заметила Ривера, пробирающегося сквозь вязы.

Он был голый.

— Да чтоб тебя, — пробормотал Кастил, когда я с досадой остановилась. — Вчера же у тебя была одежда.

— И? — невозмутимо отозвался Ривер, останавливаясь перед нами.

Кастил встал рядом со мной, а я старательно держала взгляд выше его пояса. Его волосы падали вперёд, скрывая лицо, но я всё равно видела в памяти ту боль, что иссекла его черты, когда Джадис отказалась возвращаться с ним домой. Я толком не успела поговорить с ним после того ужина, особенно после того, как он прошёл.

— Как ты?

— Отлично.

Я поморщилась от резкого ответа, пожалев, что спросила.

— Мне жаль—

— Вы оба нужны в Уэйфэре, — перебил он хриплым низким голосом. — Тэд вернулся.

КАСТИЛ

Поппи молчала, когда мы шагнули сквозь тень и оказались в коридоре за входом в Уэйфэр. И она снова держала свои эмоции под щитом. В последнее время она делала это всё чаще.

В который раз я мысленно поблагодарил — а точнее, выругал — Серафину за этот «полезный» совет.

Я украдкой взглянул на Поппи, пока мы шли по длинному залу, где некогда окна закрывали алые знамена. Когда я вернулся в Соляр и не нашёл её, страх стиснул сердце. Я правда думал, что она поехала в Пенсдёрт, хоть и пытался убедить себя в обратном.

Она может быть слегка безрассудной, но не настолько. И всё же шанс был. Слава богам, что я её нашёл.

Я старался дать ей пространство, хоть от этого и хотелось вывернуться из собственной кожи. Ей нужно время, чтобы всё осмыслить, не думая о моих чувствах.

Но, когда я нашёл её на Утёсах Скорби, я уже не был уверен, что это верное решение.

Мысль вернула к той ночи, когда я проснулся и увидел её у того самого окна. Это было не похоже на тот случай, когда она просила взять её — о чём я теперь вспоминал с тревогой: в её голосе тогда звучало то же, что и перед тем, как она убила леди Хоули.

Чёрт, сводит с ума одно только подозрение, что той ночью в моих руках могла быть не только Поппи, а и та, кем она была прежде — та часть, что тянет её к окну и к этим проклятым Утёсам. Сжав челюсть, я вошёл в Зал Богов.

Хиса ждала нас посреди ряда статуй с гладкими безликими лицами, поднятыми к своду. Позади неё стояли Эмил и Делано в тёмно-серых туниках до колен — таких же, какие Наилл недавно принёс для меня.

— Сюда, — пригласила командир.

Я посмотрел на Поппи. Она рассматривала вазы между статуями, теперь наполненные яркими полевыми цветами, и бросала взгляды в сторону коридора, ведущего в Большой зал. Две рубиновые статуи, почитавшие Кровавую Королеву и Короля, убрали — слава богам.

Эмил и Делано встали позади нас, когда мы пересекли закруглённый вход в атрий — и сразу ощутили, насколько оживлённо здесь было. Понимая, что многие видят свою Королеву впервые, я подошёл к ней ближе.

Стража стояла по стойке «смирно», лишь слегка склоняя головы. Им уже дали понять, что кланяться не нужно. А вот смертные… другое дело.

Слуги сновали по огромному круглому залу — кто с пустыми подносами, кто со свежевыстиранным бельём. Но, завидев нас, все как один замирали. Шёпоты стихали, улыбки застывали, глаза — и молодых, и старых — расширялись.

И хотя всех слуг тщательно проверили, я считал, что доверие никогда не бывает абсолютным. Я держал чувства настороже, быстро разбирая волну эмоций. Холодное удивление сменялось сладковатым трепетом, но в глубине сквозила горечь. Страх.

А страх делает людей либо предельно осторожными… либо смертельно глупыми.

Их настороженность была ожидаема, но я чувствовал — дело не только в том, кто мы. Удивление в их глазах уходило глубже простой почтительности, будто это было какое-то врождённое узнавание. Раньше я не особенно задумывался о реакции смертных, когда пересекался с ними. Сейчас игнорировать это было невозможно.

И вдруг, словно очнувшись, люди разом опустились на колени, головы склонились, и тишина атрия растянулась долгим эхом.

— Нет нужды преклоняться перед нами, — произнёс я. — Встаньте и стойте рядом, а не ниже нас.

Волна изумления прокатилась по их лицам, когда они, неуверенные и робкие, начали подниматься. С учётом того, что Кровавый Венец требовал безусловного поклонения, мои слова, должно быть, стали для них последним, чего они ожидали. Но меня задело другое — отклик Поппи. Сквозь её щит ко мне пробилась тёплая, сладкая, словно масляный бисквит, нота одобрения.

Уголки губ сами поднялись: ей понравилось то, что я сказал. Она не хотела, чтобы её боготворили. И, вопреки тому, во что, возможно, верили некоторые, я тоже этого не желал.

— Прошу, возвращайтесь к своим делам, — распорядилась Хиса неожиданно мягким для неё голосом.

Слуги обменялись быстрыми взглядами и торопливо рассыпались, чуть не сталкиваясь друг с другом. Несколько человек задержались на мгновение, ещё раз глянув на Поппи, и только потом повернулись и почти побежали прочь.

— Удивлена, что они не подошли, — тихо заметила Поппи, кивнув на стражников в зале.

— Им велено не делать этого, — объяснила Хиса, а потом поспешно добавила: — Не в том смысле, что им запрещено, но…

— Я понимаю, — прервала её Поппи с улыбкой. — Спасибо.

Я почувствовал приближение Кирана, пока Хиса вела нас по северному коридору с закрытыми дверями, окантованными золотом — их, похоже, недавно перекрасили в слоновую кость, скрыв прежний багрянец.

— Генералы тоже здесь, — сообщила Хиса, чуть замедлив шаг.

— Отлично, — ответил я, понимая, что мы идём не в тот зал, где встречались с ними в прошлый раз.

Хиса остановилась у двойных дверей в конце коридора, стукнула один раз и распахнула их, открывая просторную круглую комнату, в которую, скорее всего, Кровавый Венец днём не заходил — уж больно высоки здесь окна.

Положив ладонь на поясницу Поппи, я осмотрел помещение: по сторонам виднелись небольшие будуары, а в центре, окружённый креслами и софами, стоял овальный стол. Скрежет стульев по каменному полу — и присутствующие встали, приветствуя нас негромкими словами. Все генералы, которых мы встречали прежде, были на месте. И Наилл, и—

— Поппи! — раздался знакомый голос. В следующее мгновение из соседней комнаты вылетела Нетта, едва не сбив с ног брата.

Я ухмыльнулся, а Керан бросил сестре убийственный взгляд.

Нетта пронеслась мимо меня так, будто я был старым потертым сапогом, её туго заплетённые косы развевались за спиной. Она обвила Поппи руками и чуть не утащила её назад на несколько шагов.

— Вот это встреча, — пробормотал я. — Не обращайте на меня внимания. Я просто невидимка.

— Мы оба, — откликнулся Эмиль вполголоса. — Только ты с ней не спишь.

Я наклонил голову и уставился на него, пока Делано тихо кашлянул. Эмиль встретил мой взгляд. Я вскинул бровь.

— Повтори-ка?

До него, кажется, дошёл смысл собственных слов, и он тут же развернулся к столу с кувшинами и графинами, будто там внезапно возникла острая необходимость.

Я снова повернулся к Поппи. Нетта всё ещё держала её в крепких объятиях, приподняв на носки. Губы мои сжались.

— Постарайся не сломать мою жену, Нетта.

— Тише ты, — отозвалась она, и я услышал приглушённый смешок Поппи.

Боги, этот звук…

Лёгкий, заразительный. Улыбка на моём лице стала шире, когда я заметил, как генерал Айлард, стоящий между темноволосым Ла’Сере и генералом Мюрином, смотрит на Нетту и Поппи с неприкрытым раздражением и даже отвращением.

Сдерживать желание оттащить Нетту от Поппи, пока эта бешеная волчица не сломала ей ребро, было так же трудно, как и не поддаться порыву свернуть Айларду шею. Я заставил себя пройти мимо. После всего, что случилось, Поппи это нужно. С её рёбрами всё будет в порядке, а Айлард может катиться к чёрту.

Я подошёл к Керану, стоявшему у конца стола.

— Тэд?

Он в своих покоях, отозвался он через связь. Ранен.

Я напрягся, понимая, почему он так задержался. Сильно?

Он поправится.

Я хотел задать ещё вопрос, но он сам заговорил: Как Поппи?

Я сжал челюсть, колеблясь, отвечать или нет. Но даже я не настолько уж скотина.

Нашёл её на Утёсах Скорби.

Голова Керана резко повернулась ко мне, потом — к Поппи, всё ещё в объятиях его сестры.

Что, чёрт возьми, она там делала?

Пыталась понять, чувствует ли связь с этим местом.

Керан медленно выдохнул. Логично. Она почувствовала?

Я покачал головой.

Не знаю, хорошо это или плохо.

Я тоже не знал.

Керан отвёл взгляд от сестры. Твой отец тоже вернулся.

Я резко повернулся к нему, но прежде чем успел задать вопрос, заговорила Поппи:

— Просим прощения, что заставили вас ждать.

— Мы рады, что вы наконец… решили присоединиться к нам, — отозвался генерал Айлард. — Мы уже начали беспокоиться, что снова будет долгое отсутствие.

Я сделал шаг вперёд, ладонь скользнула к рукояти кинжала, но улыбка Поппи меня остановила. Острая, как лезвие на моём плече, и эфир во мне откликнулся на её подъем.

— Уверена, — ответила она. Бывшей неуверенной девушки, переживавшей, что подумает Серафина, больше не существовало. Говорила Королева. Смотрел прямо Примал, пока Айлард не отступил, а Нетта встала у Поппи за спиной, скрестив руки и глядя на генерала с откровенной неприязнью.

Пожалуйста, не бросай в него кинжал, — прозвучал её голос в нашей связи. — Он того не стоит.

Усмехнувшись, я опустил руку, когда вперёд шагнул Свен с лёгкой улыбкой.

— Мы недолго ждали, ваша… — он осёкся. — Пенеллаф.

— Спасибо. Надеюсь, остальные не были так обеспокоены, как Айлард, — сказала Поппи, бросив на генерала выразительный взгляд.

Горло Айларда дёрнулось в неловком глотке.

Улыбка Поппи стала шире.

Рядом со мной Керан тяжело вздохнул и жестом пригласил к столу:

— Присядем?

Поппи кивнула и уже сделала шаг, но остановилась и повернулась к Свену:

— Нашли что-нибудь полезное в своих исследованиях?

— Пока нет, но Перри продолжает поиски, — ответил он.

— Дайте знать, если мы можем помочь.

— Разумеется. — Свен склонил голову.

Поппи прошла мимо с плавной, хищной грацией, от которой взгляды в зале потянулись за ней. Она этого не осознавала, но следующий жест был вполне намеренным: её плечо скользнуло по доспеху Айларда, заставив того отступить. Я ухмыльнулся и отодвинул стул во главе стола.

— Моя Королева, — пробормотал я.

Она закатила глаза и села. Остальные последовали её примеру: Керан занял место слева, я — справа. Нетта уселась рядом с братом, а Эмиль с Делано не сели, предпочтя встать рядом с Наиллом, оставив два стула пустыми.

Я окинул взглядом пустые места, откинулся на спинку и перевёл внимание на генералов, пока Поппи прочищала горло.

— Нам сказали, что Тэд вернулся, — произнесла она.

— Так и есть, — ответил Свен, нахмурившись. — Полагаю, Ривер не сообщил вам о его состоянии?

Поппи напряглась рядом.

— Нет, не сообщил. Тэд ранен?

— Да, — отозвался Керан, придвигаясь ближе к ней. — Но он поправится.

Тревога проступила на её лице.

— Что случилось?

— Генерал Да’Нир расскажет подробнее, когда присоединится, — сказала Лизет, и я ощутил лёгкую волну Поппиных эмоций — удивление, за которым быстро пришло тёплое, древесное облегчение.

Не успела она договорить, как у закрытых дверей послышались шаги — двое. Раздался стук, и Эмиль открыл двери.

Первым вошёл мой брат: белая льняная рубашка заправлена в тёмные штаны, свободно висевшие на его высоком теле. Я поднял взгляд к его лицу. Тени под глазами уже не казались такими резкими, но с волосами, собранными в узел у затылка, не заметить, насколько заострились его черты, было невозможно. Я отметил это ещё вчера: да, он кормился, но вряд ли ел по-настоящему. Он не заботился о себе.

Вторые шаги замерли на месте. Я медленно перевёл взгляд на мужчину, шедшего за братом.

Мой отец снял доспехи, выбрав простую чёрную форму рядового солдата. Песочно-русые волосы стали длиннее, почти до подбородка. Когда наши глаза встретились, первой мыслью было, как сильно он похож на Аттеса.

— Валин? — тихо позвала Поппи, наклоняясь вперёд.

Я нахмурился и всмотрелся в неё. То, что я чувствовал от неё, не было заботой. Это был холодный шок — почти такой же, какой исходил от моего отца.

Я протянул к ней мысленный вопрос: Что-то не так?

Брови Поппи сдвинулись, но она продолжала смотреть на моего отца. Я обменялся взглядом с Кераном. Похоже, он тоже ничего не понимал.

Малик плюхнулся на стул рядом со мной.

— Неловко, — пробормотал он.

Слово «неловко» слабо отражало всё, что стояло между мной и отцом после того, как мы узнали, что знали мои родители об Избет. Но сейчас… это было что-то другое. Поппи продолжала пристально смотреть на него.

Малик наклонился ко мне и вполголоса сказал:

— Думаю, сейчас не лучшее время поднимать тему Возвышенных.

— Понял, — отозвался я, не сводя глаз с отца. Он всё ещё не двигался.

Малик прочистил горло:

— Отец?

Будто выходя из транса, он часто моргнул и перевёл взгляд на невестку:

— Прошу прощения. Немного… выбило из колеи.

— Извиняться не за что, — заверила его я. — Это понятно.

— Рад видеть вас, — добавил он, взглядом скользнув ко мне. — Обаих.

В этих трёх словах прозвучало куда больше, чем просто приветствие.

Эмиль кашлянул:

— Кто-нибудь хочет выпить?

Несколько рук поднялось, и Свен сказал:

— Если есть вино, то ответ всегда да.

— Вино есть, — откликнулся Эмиль, направляясь к сервировочному столу. Он ловко вручил бокал моему отцу, который всё ещё стоял, а потом налил Свену.

— Воды, — попросил я, взглянув на Поппи. Она кивнула. — Три.

Отец, похоже, окончательно пришёл в себя и направился к месту рядом с Маликом.

— Надеюсь, я вас ненадолго задержал.

— Совсем нет, — ответил я, когда он сел.

— Что известно о… ситуации в Пенсдёрте? — спросил он, пока Эмиль ставил перед нами воду.

— Нам сообщили, что вы столкнулись с крупными силами за городом, куда отправили Тэда, — начал я. — Я думал, он быстро расправится с противником, но сказали, что он ранен.

— Почти с половиной сил мы разобрались ещё до того, как появился Тэд, — ответил отец. Поппи поморщилась: разобрались значило — сожгли заживо. — Остатки армии бежали к Пенсдёрту.

На лице Ла’Сере мелькнуло удивление, пока Эмиль ставил перед Нэттой вино, даже не дождавшись просьбы.

— Вы это позволили?

— Поверьте, это не входило в наш план, но выбора не было, — сказал отец. — Следовало предугадать, но задним числом все умны.

— Что именно произошло? — спросила Мюрин.

— Сначала нужно кое-что знать, чтобы понять, почему мы этого не ожидали, — отец взял бокал. — Наш отряд должен был обеспечить переход дивизии Брама через Кровавый Лес без потерь. Это оказалось проще, чем думали.

Я изумлённо приподнял бровь.

— Правда?

— Мы встретили меньше десятка кра́венов, — кивнул он. — Они давно были обернувшимися, справились без труда.

— Удивительно, — протянула Поппи. — Я знала, что есть места, где лес реже, как тот участок, через который мы шли из Масадонии, — она глянула на меня, — но между Карсодонией и Пенсдёртом чаща густая.

— В основном да, — подтвердил отец. — Но южная кромка у побережья тоньше. Мы шли там.

— Вот как… — она откинулась на спинку. — А мне всегда говорили… — Поппи осеклась и сжала губы. — Очередная ложь.

— Ложь про Кровавый Лес была полезна, — заметил Малик. — Люди, думая, что лёгкого пути нет, реже пытались бежать.

— Удачная ложь, — кивнула Поппи, пригубив воду. — Как вы нашли путь?

— Много времени ушло на разведку, — ответил Керан. — Весёлые деньки.

Поппи фыркнула и перевела взгляд на моего отца:

— Продолжайте.

— Когда солдаты обратились в бегство и мы уже собирались их преследовать, на нас хлынули кра́вены, — его пальцы сжали бокал. — Сотни.

— Сотни? — выдохнула Поппи. Айлард побледнел, а Мюрин выругалась.

Отец кивнул, а Малик потянулся к тяжёлому ониксовому пресс-папье.

— Сколько их может быть в Кровавом Лесу? — спросила Нэтта.

— Никто точно не знает, — ответил Малик, перехватив взгляд Поппи. — Ходили слухи о тысячах.

— Это… — Нэтта осушила бокал. Эмиль тут же подлил. — Серьёзно.

— Ещё бы, — согласился отец. — Тем более что эти были свежие, быстрые.

— Свежие? — Поппи поставила бокал. — Думаете, их обратили после битвы у Храмa Кости?

— Почти уверен. Сейчас объясню почему. Тэд помогал, но в основном мы держались сами.

— Потери? — спросил я, опершись локтем о подлокотник.

— Около пятидесяти, — ответил он, взглянув на меня.

— Пятьдесят обученных солдат? — удивился Айлард.

Отец посмотрел через стол, пока Малик перекатывал пресс-папье.

— Удивительно, что не больше.

— Мы тоже встречали кра́венов, — начал Айлард. — Потерь не—

— Сколько сразу? — перебила Поппи. — Десять? Дюжина? Две?

— Не больше двенадцати, — признала Мюрин, сузив глаза на Айларда.

— А сталкивались с их стаей? — продолжила Поппи. — Когда все рвутся к тебе с одной целью — пожрать?

Айлард напрягся:

— Ну… нет.

— А я — да. Первое столкновение закончилось шрамами, на которые ты постоянно смотришь, — спокойно сказала Поппи. Я провёл пальцами по губам, скрывая усмешку, пока Ла’Сера поёрзала, явно жалея, что села рядом с этим болваном. — Так же Кас и Керан. Наил, Эмиль, Делано. Теперь и Валин знает, что творит их орда. Если бы знал ты, понял бы, что потерять всего пятьдесят — это чудо.

Челюсть Айларда сжалась, но он благоразумно промолчал.

Поппи снова обратилась к отцу, который и не думал скрывать довольную улыбку в уголках глаз.

— После того как мы расправились с кра́венами, я решил остаться с полком Брама на случай новой волны, — продолжил он, пока Малик снова скреб пресс-папье по столу. — К тому же его дивизии нужна была поддержка. Те, что бежали в Пенсдёрт, численно нас превосходили, но мы считали их смертными. Они были на солнце.

— Полагаю, это оказалось не так? — спросил я, наблюдая, как Малик катает камень.

— Некоторые были людьми. До того как кра́вены на нас налетели, мы схватились с несколькими, что побежали — и срубили их. Но они не остались мёртвыми.

— Ревенанты, — произнесла Поппи.

— Не знаю, сколько их и сколько досталось Тэду, — отец поднял бокал. — Мы прошли оставшийся путь до Подъёма Пенсдёрта меньше чем за полдня. — Он перевёл взгляд на Поппи. — Город молчал.

Поппи резко втянула воздух. Уловив мой немой вопрос, она пояснила:

— Любой беззвучный город или деревня, что мы встречали на пути в Карсодонию, — плохой знак.

— Обычно это значило, что почти всех смертных обратили в кра́венов или увели на корм, — добавил Керан. — Думаешь, свежие кра́вены были жителями Пенсдёрта?

— Мы так считаем, — подтвердил отец. — У Подъёма мы встретили противников. Тогда Тэд и был ранен. — Мышца дёрнулась у него на виске. — Копьём.

— Копьём? — переспросил я. Рука Малика застыла. — Я думал, такое оружие не берёт дра́кенов.

— Обычно — нет, — отец поставил бокал, а Малик снова зашуршал камнем по дереву. — Но эти копья явно были созданы, чтобы убивать дракенов. В десять раз больше обычных.

— Насколько тяжело ранен Тэд? — потребовала Поппи, ладони её вжались в стол.

Мой отец сдержанно кивнул:

— Копьё вошло в грудь, чуть ниже плеча. Тэд смог выровнять полёт и сесть, но вынуть его сразу не удалось. — Он поморщился, пока Малик продолжал катать чёрное пресс-папье: скрррр-скрррр… — В конце концов справились, но повторять это не хочу.

Я протянул руку и прижал ладонь к пальцам Малика. Он вскинул взгляд на меня. Я медленно убрал руку, отнимая палец за пальцем.

Малик с такой же неторопливостью убрал свои.

— Почему такая задержка? — спросил Керан, а отец, не глядя, тут же перехватил пресс-папье.

Уголки моих губ дёрнулись, когда Малик осел на спинку стула, не сводя глаз с отцовской руки — точно так же, как в детстве, когда мы отнимали друг у друга игрушки.

Следующие слова отца моментально стерли все мысли о чёртовом камне и былых проделках:

— Задержка случилась потому, что, когда Тэд был ранен, у Подъёма нас встретили.

— Колис? — уточнила Дамрон.

— Варус, — произнёс отец.

— Кто? — нахмурился Керан.

— Бог, — отрезал Валин. — Самоуверенный до невозможности. — Он повернулся к Айларду. — И да, настоящий бог.

Айлард молча кивнул Эмилю на графин, прося добавки.

— Думаю, он там не один, — продолжил отец.

— Сколько их может быть? — спросила Поппи, и я удивился, почему она решила, что он знает ответ.

— Если ставить наугад… — Он встретился с ней взглядом, потом отвёл глаза. — Не удивлюсь, если их столько же, сколько было в моём полку.

— Сколько с вами шло? — Ла’Сере подалась вперёд, доспехи тихо скрипнули. — Двести?

— Двести пятьдесят, — поправил Валин.

— Чёртовы боги, — выдохнул Керан.

Мы ожидали, что часть богов встанет на сторону Колиса, но не в таком количестве.

— Варус что-нибудь передал? — спросил я.

Отец глубоко выдохнул и поднял взгляд на меня:

— Только то, что вскоре мы получим весть от Колиса.