Первозданный Крови и Костей

Глава 11

Дрожь пробегала по всему телу, пока удушающее чувство ужаса вдруг сменилось другим — тянущей силой. Зовом, таким же неотвратимым и душным.

Чьи-то сильные руки обхватили меня за плечи, и от этого прикосновения во мне вспыхнула энергия, возвращая в настоящее. Я вскинула взгляд и встретилась с ярко-золотыми глазами.

Кастил.

Это он. Его руки.

— Поппи? — он мягко подтолкнул меня, усаживая обратно. — Что происходит?

— Я… — стянувшее грудь напряжение немного ослабло.

— Говори со мной, милая.

Я моргнула, всматриваясь в его лицо.

— Милая? — прошептала я. Странное чувство нахлынуло, почти то же, что и тогда, когда я увидела ванну. — Ты никогда раньше так меня не называл, но…

Эфир вспыхнул за его зрачками.

— Но что?

Я покачала головой.

— Но будто помню, что ты так говорил.

— Я говорил, пока ты была в стазисе, — на его челюсти дрогнула мышца. — Что сейчас случилось?

— Не знаю, — я прижала ладонь к груди, чувствуя бешеный ритм сердца. — Вдруг стало холодно, и словно… что-то сдвинулось.

— Сдвинулось?

— Будто что-то изменилось в мире… во всех мирах, — попыталась объяснить я. — Знаю, звучит странно, но появилось чувство…

— Ужаса? — подсказал он.

— Да. — Я подняла взгляд. — Похоже, ты тоже это почувствовал?

— Это невозможно было не почувствовать. — Он вгляделся в меня. — Ты не знаешь, что стало причиной?

— Нет.

Он провёл рукой вверх по моей руке.

— И сейчас ты больше этого не чувствуешь?

— Исчезло, — ответила я. — Понятия не имею, что это было.

— Боги… — Кастил сглотнул. — Поппи, ты меня до смерти напугала.

Глаза расширились: я вдруг поняла, что он прятал свои эмоции. И почувствовала трещину в этом щите — холодный укус страха.

— Но ты в порядке? — спросил он, обхватывая ладонями мои щёки и слегка запрокидывая голову. — Голова не болит?

— Нет, — уверила я. — Наверное, просто последствия стазиса.

В его глазах мелькнуло облегчение, прежде чем он их закрыл.

— Боги, Поппи… Всё это время я боялся. До чёртиков. Боялся, что ты не вернёшься ко мне. И подумал… чёрт, подумал, что всё повторяется.

Сердце сжалось.

— Кастил…

Его губы накрыли мои, оборвав слова. Он целовал меня так, будто целую вечность боялся, что больше не сможет. Это был разрушительный, отчаянный поцелуй.

Кастил оторвался, тяжело дыша, и прижал лоб к моему. Я чувствовала, как дрожит всё его тело, и…

На вкус я уловила горький привкус страха, оставшегося в нём, — и во мне самой вспыхнуло тревожное эхо. После всего, что пережил Кастил, после всего, что ему пришлось вынести, он редко испытывал страх. Было время, когда я думала, что он и вовсе на это не способен.

Но он боялся за меня. Когда я была тяжело ранена в Нью-Хейвене, когда ушла с лордом Чейни, надеясь остановить бессмысленные убийства. Я ощущала вкус его страха, когда он держал меня среди руин Айрелона. И сейчас он целовал меня, словно пытаясь передать всю свою тревогу. Свой страх.

Что же в мирах случилось, чтобы вызвать это? Сосредоточиться было трудно — каждый вдох был полон его густого, пьянящего запаха.

Его следующие слова не принесли облегчения.

— Столько всего, о чём нам стоит говорить или делать прямо сейчас, но… я хочу тебя, — выдохнул он, голос дрогнул, словно вырвался из самой глубины души. — Хочу сильнее всего на свете. Можно? Пожалуйста.

Его отчаянная просьба, хриплая от желания, пронзила меня. Он прав — я не знала, что только что произошло и связано ли это с моим пробуждением. И разговоров у нас бесконечно много. Но всё это меркло. Был только он. И он нуждался во мне.

Я обхватила ладонями его лицо и заставила его встретиться со мной взглядом.

— Всегда и навсегда.

Из его груди снова вырвался тот хриплый, жадный звук — теперь уже почти рык. И его губы вновь накрыли мои. В его прикосновении было что-то первобытное, бесконечно большее, чем просто страсть. Наши губы с силой слились, клыки столкнулись. Голова кружилась, пока он обнимал меня за талию и прижимал к себе, углубляя поцелуй.

Мгновение — и я уже лежала на кровати, а он навис надо мной, снова находя мои губы. Острая грань его клыка скользнула по моей нижней губе, и дыхание сбилось. Сквозь ткань бриджей я чувствовала его — горячего, твёрдого, прижатого к моему бедру. Желание вспыхнуло до почти болезненной остроты, откликаясь на гулкий эфир в груди.

Из горла Кастила вырвался низкий, голодный рык, пальцы сплелись с моими волосами, а наши поцелуи стали короткими, жадными. Каждый его взмах языком зажигал во мне искры — искры, которые могли бы поглотить нас обоих, стоит лишь потерять контроль.

— Я должен бы медлить, — пробормотал он, голос стал ещё ниже и глуше, целуя мой шрам на щеке.

Пульс гремел в висках, и я чувствовала только его тепло и собственное нетерпение.

— Я не хочу, чтобы всё было медленно, — прошептала я, почти не узнавая свой голос.

Кастил провёл ладонью по моей шее, задержавшись на стремительном биении пульса, и склонился, целуя шрам у виска. Его пальцы нашли бретельку ночной рубашки и мягко потянули вниз.

— Ты только что проснулась, — тихо сказал он, продолжая нежные поцелуи.

Ткань легко соскользнула с плеч. Он на миг отстранился, и по его взгляду я поняла, как сильно он скучал.

— Слава богам, — выдохнул он.

От его слов по телу пробежала дрожь. Сердце билось так громко, что казалось, он должен его слышать.

— Ты была вдали слишком долго, — шепнул Кас, взглядом словно прикасаясь к каждому сантиметру моего тела.

Он скользнул рукой по моему бедру, притянул ближе, и от этого прикосновения воздух между нами стал ещё горячее. Его дыхание смешалось с моим, и в нём звучало всё — тоска, облегчение и жадная, долгожданная страсть.

Моё тело словно вспыхнуло изнутри, когда его взгляд остановился на самых скрытых уголках моей души и тела. Когда-то я бы отпрянула, смущённая и робкая, но теперь лишь ощущала в этом взгляде жгучее желание, которому не хотелось сопротивляться.

Кастил уловил это мгновенно — в его улыбке появилась дерзкая уверенность.

— Знаешь, какая часть тебя для меня самая прекрасная, Поппи? — спросил он, не отрывая глаз.

В груди и в животе закружились трепетные искры.

— Какая? — прошептала я.

Он слегка прикусил нижнюю губу, в глазах горело восхищение и нежность.

— Та, что принадлежит только тебе… и которую я люблю больше всего.(«Your pussy.»)))

Его руки медленно скользнули по моим бёдрам, и я вся откликнулась на это движение, чувствуя, как желание и нежность переплетаются в каждом его прикосновении.

Я широко раскрыла глаза, чувствуя, как жар заливает лицо. Неужели он действительно это сказал? Слова прозвучали бы грубо из чьих-то других уст, но не из его.

Кастил тихо, хрипловато рассмеялся, и этот звук сам по себе будоражил.

— Такая нежная… такая красивая, — прошептал он, опуская ладонь к моему плечу и наклоняясь ближе. Его губы слегка коснулись раскалённой щеки, потом скользнули к уху.

— Не двигайся, — приказал он низким, насыщенным желанием голосом.

Я подчинилась, даже не задумываясь, и это удивило меня саму.

Кастил поднялся с той плавной грацией, которой я всегда восхищалась. Я невольно задержала дыхание, наблюдая, как он встаёт рядом с кроватью. Его движения были уверенными, в каждом — сила и нечто завораживающее. На его теле играли свет и тени, оттеняя шрамы, которые говорили о пережитых битвах и внутренней стойкости.

Он вернулся ко мне, и в его глазах сверкала жадная нежность.

— Когда дело касается тебя, я слишком жаден… слишком хочу тебя, — прошептал он с едва заметным оскалом клыков. — И слишком люблю.

Горло сдавило от нахлынувшей волны — любви, желания, благодарности. Я протянула руку и коснулась его щеки, чувствуя под пальцами лёгкую щетину.

— Кастил… — выдохнула я.

Кастил наклонился ко мне так стремительно, что я успела лишь вдохнуть — его губы встретились с моими в горячем поцелуе. Поток тепла пронёсся по телу, пока мои пальцы скользнули к его волосам.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Его руки обрамляли меня, будто он окружал собой весь мой мир. В его глазах сиял тот самый дикий, всепоглощающий голод, который я уже видела когда-то, но теперь он жаждал совсем иного.

— Поппи… — его голос был низким и напряжённым, — ты в порядке?

Я положила ладони ему на грудь и кивнула.

Мышца на его челюсти дрогнула.

— Мы можем остановиться, если ты…

— Даже не смей, — перебила я, едва дыша.

Он выдохнул с облегчением и лёгкой усмешкой.

— Спасибо богам, — прошептал он и снова прижал меня к себе, сливаясь в поцелуе, полном желания и нежности.

Каждое его движение было уверенным и сильным, словно он хотел растворить нас в одном ритме. Я выгнулась ему навстречу, чувствуя, как с каждой секундой нарастает сладкое, почти невыносимое напряжение.

Кастил склонился ближе, его рука легла мне на горло, лишь слегка удерживая, не причиняя боли, а его голос зазвучал низко и властно:

— Смотри на меня.

Я подняла глаза, встретив его взгляд — горячий, полный сияния и серебристых искр эфира.

— Мне нужно видеть твои глаза. Мне нужно знать, что ты со мной, — выдохнул он, не отрываясь взглядом.

Наши дыхания смешались, становясь рваными, пока мы двигались в едином ритме. Его большой палец мягко скользнул по моей шее, ласка контрастировала с напряжённой страстью в каждом его движении.

— Кастил… — сорвалось у меня, когда волна удовольствия накрыла с головой, заставив забыть обо всём, кроме него.

— Скажи ещё раз, — прохрипел он, в его голосе слышалась мольба. — Пожалуйста.

— Кастил… — выдохнула я, едва сдерживая накатывающее наслаждение. — Я люблю тебя.

Из его груди вырвался глубокий, почти звериный рык, от которого по моему телу пробежали дрожащие волны. Я чувствовала, как его дыхание становится неровным, как напряжение между нами растёт до предела.

Вдруг я заметила, что там, где моя ладонь лежала на его плече, в глубине кожи словно шевелятся тени, медленно поднимаясь всё выше — по шее, по линии скул. Завораживающие тёмные узоры пульсировали в такт нашему единому ритму.

Кастил наклонился, его губы едва коснулись моих.

— Моя, — прорычал он низко, властно.

— О боги… — сорвалось у меня в ответ, и мир исчез, оставаясь только в этом мгновении, в нём и во мне.

— Вот так… — прошептал Кастил, обхватывая меня за голову, удерживая в своём ритме. — Доверься мне.

Во мне распустился тугой клубок напряжения, и первая волна яростного наслаждения захлестнула меня. Я вскрикнула его имя, чувствуя, как эфир в его теле вдруг изменился. Наши взгляды встретились, и дыхание застряло в горле.

— Чёрт… — выдохнул он хрипло, продолжая двигаться в унисон со мной.

Нас накрыли дрожащие волны блаженства, пока мы оставались связанными взглядом. В его глазах мерцало нечто… то, что не должно было существовать в нём, и от этого по спине пробежал холодок даже среди пылающего восторга.

Кастил содрогнулся и уронил голову мне на плечо, опираясь руками, пока его движения замедлялись, а моё сердце стучало всё сильнее.

Я смотрела, как по его плечам медленно закручивался эфир. Он был тёмным, но не чёрным, как у меня, — скорее цветом гематита: глубокий серый, прорезанный багровыми прожилками.

Эфир чистой, необузданной смерти.

Моя рука дрогнула, когда я провела ею по его предплечью и остановилась, затем глубоко вдохнула и расправила пальцы.

Под ладонью напряглись мышцы, эфир пульсировал и словно скользнул под кожу моей руки. Всплеск прохладной энергии пробежал вверх по предплечью, пробуждая во мне собственную силу. Что-то в этом ощущении казалось знакомым…

Но на самом деле это было не то.

Я никогда раньше не ощущала ничего подобного — от него исходила бесконечная, могущественная и… новая сила.

— Кастил, — прошептала я.

Он уткнулся лбом в мой, движения стали медленнее.

— М-м?

— Ты… — я втянула резкий вдох, чувствуя его едва уловимый толчок глубоко внутри. — Ты в порядке?

— Я чувствую тебя, — его низкий голос был полон хриплой нежности. Щетина на его подбородке слегка коснулась моей щеки, пока он проводил носом по моему лицу. — Никогда не был так счастлив. — Он поцеловал меня в висок. — А ты?

— Да… — я провела руками по его плечам, и его спина изогнулась, словно у большого довольного хищника. — Эм… возможно, ты не осознаёшь, но я вижу в тебе эфир.

Кастил замер, затем повернул голову, глядя на затухающие тени, пробегавшие под его кожей.

Он слегка сдвинулся, и это движение заставило меня ахнуть, вновь привлекая его взгляд.

— Вот почему, — выдохнул он.

— Почему… что?

— Ты коснулась того места, где увидела тени, правда?

— Да, — подтвердила я. — Тени как будто уплотнились и потянулись от твоих скул вниз по шее.

На его лице обозначилось напряжение.

— Это причинило тебе боль?

— Что? Нет, совсем нет, — поспешила я успокоить его. — У меня только пальцы словно начали слегка вибрировать.

Он выдохнул с заметным облегчением.

— Я почувствовал, как эфир пробивается наружу, когда был с тобой, — произнёс он, и лёгкий румянец снова коснулся его щёк. — Пытался удержать его.

— Эфир — это продолжение твоей воли, верно? — сказала я. — Ты бы никогда не причинил мне боль. Значит, и сила внутри тебя тоже не причинит. Тебе не нужно сдерживаться рядом со мной.

— В том, что никогда не причиню тебе вреда, ты права, — ответил он. — Но насчёт остального я не уверен.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока я до конца не пойму, что значит эта сила во мне, я не хочу терять над ней контроль.

Я понимала это, правда. Но не нравилось, что он боится задеть меня.

— Ты сказал, что эфир похож на тени.

Он провёл пальцами по моей щеке.

— А он не таков?

— Не совсем, — ответила я. — Скорее глубокий серый с багровыми прожилками.

Он склонил голову набок, и подвеска кольца на цепочке скользнула и замерла между моей грудью.

— Мне показалось, что это тени, но теперь, когда ты сказала… да, есть разница. Но я не… — он наклонился вбок, и у нас обоих вырвался неровный вдох. — Не услышал про багряный оттенок.

— А это, между прочим, важная деталь.

— Важная, как… — он осёкся, в глазах блеснула лукавая искра, но я только плотно сжала губы.

Кастил тихо усмехнулся и провёл носом вдоль моей челюсти.

— Не знаю, почему он выглядит иначе.

— Я тоже, — пробормотала я, чуть нахмурившись. — Но это явно эфир смерти. Настоящей смерти… — я вдруг ахнула, глаза распахнулись. — У тебя…

Его губы мягко коснулись моих.

— У меня что?

— Ты понимаешь…

— А вот и нет, — прошептал он, двигаясь медленно, вызывая у меня дрожь. — Думаю, тебе стоит использовать побольше описаний, чтобы я точно понял, о чём речь.

— Ты прекрасно знаешь, о чём, — выдохнула я.

Его губы снова скользнули по моим, дразня.

— Поппи?

Моё дыхание снова участилось. Между нашими бёдрами не оставалось ни малейшего зазора, пока его движения оставались медленно-ленивыми.

— Что?

— Я жду, — с едва заметной улыбкой произнёс он.

— Я… хотела спросить, как ты снова… — я запнулась, чувствуя, как щеки вспыхивают. — …сильный.

— Поппи, — он изобразил удивлённый вздох. — Такой вопрос совершенно неприличен.

— Ты издеваешься?…

Он накрыл мои губы поцелуем, прижимаясь ещё плотнее.

— Я стараюсь, — прошептал он, когда мы разомкнули губы.

— Стараешься… что? — я легонько ударила его в грудь. — Ты невозможен.

— Думаю, слово, которое ты ищешь, — «возбуждённый», — с усмешкой подсказал он.

Я не удержалась и рассмеялась.

Он резко вдохнул, а затем прижал лоб к моему. И вдруг я ощутила, как его защита — невидимый щит, скрывающий эмоции, — дала трещину. Чужие чувства коснулись меня так ясно, что дыхание перехватило: сладость любви, пряная искра желания, тёплая земляная нотка облегчения… и что-то ещё, едва уловимое, лёгкое, как свежий ветер. Мир. Спокойствие.

Но почти сразу он вновь замкнулся, скрывая их.

— Кастил? — шёпотом позвала я.

— М-м?

Я кончиками пальцев скользнула по его руке.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил он тихо.

— Не уверена, что ты говоришь правду, — пробормотала я. — Ты снова прячешь свои эмоции.

— Привычка, — ответил он и поцеловал меня в плечо, прежде чем осторожно отстраниться. — Ты устала?

— Боги, нет. Как я могу устать после стольких недель сна? — я покачала головой. Он взглянул на меня с лёгкой улыбкой, но без привычной ямочки. — А ты?

Он наклонился и коснулся губами моего лба.

— Всё хорошо. Нам ещё многое нужно обсудить, — сказал он и вдруг поднял взгляд, удивлённо приподняв брови.

— Что? — насторожилась я.

— Твои глаза.

— О нет, — простонала я, падая на подушки и прикрывая лицо ладонями. — Что теперь с ними?

Кастил мягко обхватил мои запястья и отвёл руки.

— Думаю, тебе понравится. Они снова в основном зелёные.

— Правда? — я моргнула. — А другие цвета остались?

Он кивнул.

— Да, но теперь это лёгкие искры, а не яркие пятна.

— Звучит…

— Прекрасно, — перебил он и поцеловал кончики моих пальцев. — И, кажется, я знаю почему.

— Ну-ка, расскажи.

— Я так страстно любил тебя, что изменил цвет твоих глаз.

Я расхохоталась.

— Уверена, дело именно в этом.

На его губах появилась более широкая улыбка, и наконец блеснула ямочка на щеке.

— Возможно, это связано с твоим настроением, — добавил он. — Хотя мне больше нравится моя первая версия: всё это сила моего…

— Даже не заканчивай эту фразу, — предупредила я, не в силах скрыть улыбку.

Он тихо рассмеялся и коснулся моих губ быстрым поцелуем.

— Оставайся здесь.

Я тихо мурлыкнула в знак согласия, когда Кастил поднялся с кровати и поднял свои бриджи. Перевернувшись на бок, я без стеснения любовалась видом его спины. Он ушёл в купальную, оставив дверь приоткрытой.

Я растянулась на спине и запрокинула голову, разглядывая роспись на потолке — богов с глазами, в которых художник передал такую живую искру, что казалось, будто они действительно смотрят на меня… пока я лежу почти без одежды.

Кто додумался разместить такое над кроватью?

Быстро натянув бретельки ночной рубашки, я села и огляделась. Окно было закрыто ставнями, сквозь щели не пробивался даже луч света.

Из купальной доносился плеск воды, а сквозь дверь слышались приглушённые шаги в коридоре. Я удивилась: слух явно стал острее.

Улыбнувшись, я сосредоточилась на звуках — и инстинкт, или скорее эфир, подсказал: в коридоре атлант. Почему я была в этом уверена, не знала — просто чувствовала. Но это был не вульвен. Лёгкая тревога кольнула меня: где же Киерен?

Проводя рукой по волосам, я нашла ленточку на конце косы и развязала её. Пряди медленно рассыпались по плечам, а в голове роились мысли о том, что предстоит обсудить: Вознесённые и те, кто им верен, Ревенанты, смертные, которых тревожит неопределённое будущее.

И, конечно, Колис…

В памяти внезапно всплыл образ мужчины с золотыми волосами и чертами, удивительно похожими на Никтоса, но с серебряными глазами, прорезанными багровыми прожилками.

Живот сжало, и я зажмурилась. Я не знала, как выглядит Колис, но была уверена: это он. Но откуда?

Дверь купальной отворилась, и Кастил вышел, волосы влажно блеснули, зачесанные назад. Подойдя к шкафу, он достал льняную рубашку, потом взгляд его скользнул к столику. Бросив рубашку на спинку стула, он взял лёгкий халат бледно-розового оттенка.

— Хиса нашла это для тебя, — сказал он, подходя ко мне. — Единственное, что оказалось не белым и не красным. — Он сделал паузу. — И прикрывает больше, чем открывает.

Я приподняла бровь. Не удивительно: большая часть одежды здесь когда-то принадлежала Вознесённым.

Кастил сел рядом и наклонился, коснувшись губами моей щеки.

— Тауни привезла для тебя вещи, когда приезжала, — тихо добавил он, проведя кончиком носа по моему виску. — Но их перенесли в наши постоянные покои.

— Постоянные, — повторила я, принимая халат. — Странно даже думать, что какое-то место здесь может стать постоянным.

— Согласна, — отозвалась я.

Кастил поднялся, и вдруг меня осенило:

— Скажи… как думаешь, нам придётся оставаться здесь надолго?

— Хороший вопрос. — Он накинул рубашку через голову. — Когда Атлантия владела всем королевством, Уэйфэр служил вторым резиденциальным домом. Им пользовались как минимум полгода в году.

— А твоя мать и… — я запнулась, имя Малека всё ещё казалось неудобным. — …Айрес?

Кастил нахмурился.

— Думаю, ты имеешь в виду Малека.

— Нет, — я покачала головой. — То есть да… но я вдруг вспомнила про Айреса. — Я осеклась, понимая, как это звучит. — Я его нашла? С ним всё в порядке?

Кастил замер, пальцы крепко сжали спинку стула, взгляд стал внимательным.

— Что ты помнишь в последний раз?

— Помню, что пошла искать отца, а дальше… — я нахмурилась, сжимая мягкую ткань халата. — Всё как в тумане.

— Ничего, — мягко сказал он, ослабляя хватку. — Не спеши.

Я прикусила губу, пытаясь восстановить цепочку событий. Помнила, как мы покинули Костяной храм — это было ясно. Всё остальное расплывалось.

— Мы спустились в подземелье, чтобы найти Айреса. Я знала, где он. — Я подняла взгляд на Кастила.

Он кивнул.

В памяти всплыл коридор с высоким сводом и дрожащий потолок. Глаза расширились.

— Пенеллафа и правда спала под Афинеумом.

— Да, — подтвердил Кастил. — А дальше?

Я пыталась пробиться сквозь туман воспоминаний, но только тяжело выдохнула.

— Помню, как шла по коридорам, а потом — ничего. — Мне стало тревожно. — Я его нашла?

— Нашла, — уверенно ответил он.

Я облегчённо выдохнула.

— И с ним всё хорошо?

— Насколько знаю, да, — ответил он. — Нектас забрал его обратно в Илисиум вместе с Малеком.

Я облегчённо выдохнула, но мысль о Малеке всё равно тревожила. После заточения и ранения он едва держался в живых — как он вообще выжил?

— Значит, твоя мать и Малек действительно жили здесь? — спросила я, стараясь отогнать тревогу.

— Да, — подтвердил Кастил.

Я скользнула пальцами по жемчужным пуговицам на халате.

— Это значит, что и нам придётся?

Он оставил рубашку не заправленной и вернулся ко мне.

— Полагаю, ты чувствуешь то же самое, что и я, при мысли жить здесь.

— Если выбирать между этим замком и лагерем в Кровавом лесу, я выберу лес, — заметила я, и на его лице появилась улыбка.

Я снова огляделась. Комната была такой же, как десятки других, и сама мысль о том, чтобы бродить по этим коридорам, зная, что происходило за закрытыми дверями и под полами… Я невольно поёжилась.

— У меня не было плохих воспоминаний о Уэйфэре, по крайней мере в тех, что сохранились. Но теперь они кажутся чужими, ведь я знаю правду. Жаль, потому что многие из них связаны с Иэном, с моей… с Короленой и Лео… — Я запнулась и нахмурилась: что-то в этих именах вдруг резануло память. Но что? Не понимала. — Не думаю, что когда-нибудь смогу чувствовать себя здесь спокойно. — Я встретилась взглядом с Кастилом. — И знаю, что ты тоже.

Он убрал прядь волос за моё ухо.

— Мы можем поступить так, как захотим.

— Не уверена, что всё так просто, — тихо сказала я.

— Почему?

— Потому что делать только то, что хочется, — плохой совет для короля и королевы.

Он посмотрел на меня и вдруг едва заметно улыбнулся.

— Что? — спросила я, наклонив голову.

— Просто ирония. Я ведь вырос при короле и королеве, присутствовал на тренировках брата, а к правлению, похоже, ты готова лучше, чем я.

Я фыркнула.

— Сомневаюсь.

— Это правда. Когда меня держали в плену, ты не растерялась, не забросила свои обязанности, — он отвёл взгляд. — А я не могу сказать то же самое о себе, пока ты была в стазисе.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я настороженно.

— Меня пришлось долго уговаривать, чтобы я хоть ненадолго отходил от тебя, — признался он.

— И я должна этим быть недовольна? — приподняла я бровь. — Вряд ли. Похоже, ты всё же справлялся, когда это было нужно.

— Да, — выдохнул он. — В любом случае, где и как долго мы будем жить, решать пока рано.

Я кивнула.

— Почему мы не остаёмся в этой комнате?

— Нужно место просторнее и надёжнее, — ответил Кастил. — Желательно там, где по полу не валялись куски Ревенанта.

Я замерла.

— Куски?

— Скажем так, я потерял терпение и оставил его… в множестве маленьких частей.

Я медленно повернула к нему голову и почувствовала, как эфир в нём зашевелился. За зрачками мерцала аура, в золотых глазах проступили красные искры.

— Он попытался прикоснуться к тебе.

От его голоса и этого холодно-дымного оттенка силы у меня перехватило дыхание — и тело отреагировало совсем не так, как должно было.

В груди Кастила раздался низкий рык; он прикусил нижнюю губу.

— Убери мысли из грязных фантазий, моя королева. — Пауза. — Или, может, из записей мисс Уиллы?

Щёки мгновенно залило жаром. Я вскинула подбородок и глубоко вдохнула — и тут же пожалела: его запах кружил голову.

— Предпочту проигнорировать это замечание.

— Как знаешь.

— Ладно… — я поспешила сменить тему. — Этот Ревенант… он восстановился?

— Нет. Он мёртв, — спокойно сказал Кастил. — И это не дракон. Либо расчленение мешает им регенерировать, либо сработало что-то другое.

— Но это же невозможно, — нахмурилась я, чувствуя лёгкое покалывание в основании шеи. — Может, дело в том, кем ты стал. В эфире, который перешёл к тебе.

— Возможно, — после паузы произнёс он. — Интересно, значит ли это, что и ты теперь сможешь убивать их.

— Раньше не могла… но думаю, теперь — да, — призналась я, хотя и не понимала, откуда эта уверенность. — Мы знаем, сколько Ревенантов ещё осталось?

— Миллисент и Малик выследили всех, кого смогли найти в городе, — сказал он. — Но неизвестно, сколько их прячется где-то ещё, особенно в городах под властью Кровавой Короны.

— В Масадонии, Пенсдёрте, — тихо добавила я, мысли заметались дальше. — И в мелких поселениях между столицей и севером, отрезанных Кровавым лесом.

Кастил кивнул, потом глубоко вдохнул и взял меня за руки.

— Есть кое-что, о чём нам нужно поговорить, прежде чем обсуждать Вознесённых и королевство.

У меня внутри сразу вспыхнуло беспокойство.

— Звучит… зловеще.

Обычно он добавил бы шутку, но сейчас лишь серьёзно сказал:

— Помнишь, я говорил, что ты ненадолго просыпалась?

Тревога усилилась.

— После нападения Ревенанта.

Кастил сглотнул.

— Когда ты делилась со мной своей силой, это вмешалось в сам процесс Пробуждения — твоего Вознесения.

Я напряглась.

— Кастил…

— Я говорю это не из чувства вины, — быстро добавил он. — Это просто факт.

Эфир заструился во мне, вместе с растущим раздражением.

— И откуда тебе так наверняка это известно?

Большой палец мягко провёл по тыльной стороне моей ладони.

— Потому что это сделало тебя уязвимой.

— К чему? — потребовала я.

— Ты просыпалась во второй раз, Поппи, — внимательно посмотрел он. — Ты совсем этого не помнишь?

— Нет… — нахмурилась я. — Это было на пару минут, как в первый раз?

— Нет, — он крепче сжал мою руку. — Ты была в сознании около двух дней.

— Что? — я резко вдохнула, отпрянув. — Два целых дня? — Голос сорвался, эфир внутри откликнулся тревожным всплеском. — И я ничего не помню?

— Похоже, да, — подтвердил он, не отпуская моей руки. — Понимаю, у тебя куча вопросов.

Я коротко рассмеялась.

— Ещё бы. Для начала: чем я вообще занималась всё это время? — Меня вдруг пронзила мысль. — О боги, только скажи, что я не опозорилась… ну, не бегала, например, голышом.

Кастил моргнул.

— Что?

— Или не пыталась снова укусить Киерена, — продолжила я с ужасом. — О боги… — Мой взгляд метнулся к двери. — Вот почему его здесь нет? Я пыталась его… съесть?

— Нет, — покачал головой Кастил. — Ты не пыталась его укусить.

— Слава богам, — выдохнула я, чувствуя, как плечи расслабляются. — Это уже легче, — добавила шёпотом и сглотнула. — Хотя… почему у меня ощущение, что то, что я на самом деле сделала, хуже, чем попытка…

— Укусить, — вставил он.

— …Киерена? — закончила я, нервно глядя на него.

— Нет. Нет, — он крепко держал мою руку и другой ладонью обхватил мой подбородок. — Ты не сделала ничего плохого, Поппи. Наоборот, снова доказала, какая ты невероятно сильная. — Он на миг закрыл глаза. — Ты должна понять: ты ни в чём не виновата.

Я смотрела на него, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Тогда расскажи, что произошло.

Он словно не услышал и повторил с тихой настойчивостью:

— Понимаешь? Ты ни в чём не виновата?

Я втянула короткий, неровный вдох, в животе завязались холодные узелки тревоги.

— Понимаю.

Пальцы Кастила разлеглись на моей щеке, его взгляд потемнел.

— Когда ты проснулась… вернулась не только ты.

Я напряглась, опустила взгляд, потом снова встретилась с ним глазами.

— Что… кто вернулся вместе со мной?

— Колис, — произнёс он тихо, но отчётливо.

Сердце сбилось с ритма. В ушах загрохотала кровь — и тот холодный, сухой шёпот прозвучал внутри так ясно:

Я всегда был с тобой.

— Расскажи, — выдохнула я. — Расскажи всё.

И Кастил рассказал.