Вьетнам - Перкази. Воспоминания морского пехотинца

Глава 20

У нас в батальоне был замечательный сортир из четырёх «очек» – поистине один из инженерных шедевров «Морских пчёл»[95] ВМФ. На самом деле это была хибара из фанеры с сетчатой дверью и сетчатыми окнами, тянущимися по всей верхней половине стен. Сидушки по типу скамеек были хорошо зашкурены, чтобы не занозить мягкое место, а туалетная бумага для удобства висела на колышках. Сортир построили на высоких сваях, чтобы под каждое очко можно было поставить 55-галонные бочки; их ежедневно вынимали, заливали бензином и поджигали – процесс, известный как «обжиг сральников».

Хотя уже давно стемнело, мы с Джерри почти не слезали с толчка, вернувшись с Чайна-Бич. После нескольких забегов от хибары Джерри до сортира, мы решили сидеть на месте, чтобы сэкономить нам обоим время и силы.

– В прошлый раз я еле добежал, – сказал Джерри.

– Господи, чувствую себя хреново, – сказал я. – Что они запихнули в эти чизбургеры? Пурген?

– Буйволов, – ответил Джерри, – привезённых из Ханоя. – Внезапно на юге раздались выстрелы. Они быстро переросли в устойчивый стрекот, прерываемый взрывами гранат, пальбой миномётов и лёгкой артиллерии.

– Что, чёрт возьми, там происходит? – произнёс я, вытягивая шею и глядя через плечо. – Господи, ты только посмотри. Раньше я такого не видал.

– Похоже на Хойан, – сказал Джерри. В этот момент по лагерю пронеслась общая тревога – громкие воющие сирены, словно пожарные гудки разорвали темноту. Морпехи начали вываливаться из хибар, торопясь скорее добраться до песчаной насыпи.

– Чёрт, – сказал Джерри.

– Забей, – ответил я. – Они никогда нас не хватятся. Я никуда не пойду. У меня так болит жопа, что я не могу двигаться.

– У них там настоящая заварушка. Лучше завяжи шнурки, на случай, если придётся срочно бежать.

– Это потрясающе. Посмотри-ка, отсюда хорошо видно. Интересно, почему Чарли никогда не стреляют в тех, кто сидит на толчке?

– Даже у гуков есть чувство приличия. Боже, кому-то там не хило достаётся.

– Кажется, будто два разных места, – сказал я. – Вон то, что справа, – Хойан, вероятно, лагерь КОВПВ. А другое, слева, должно быть, штаб-квартира национальной полиции в Хьенхоне.

– Эй! Выметайтесь оттуда. Вы что, блядь, оглохли? Общая тревога, – прокричал кто-то перед ступеньками. Скорее всего, караульный сержант.

– Мы не можем, – крикнул я в ответ. – Нам плохо. – Дверь открылась.

– Опять вы?! – произнёс сержант Бэррон.

– Привет, серж, – сказал Джерри. – Нам плохо. Нельзя двигаться, приказ доктора.

– Мы сегодня ездили в Чайна-Бич, – добавил я. – Они напихали пургена в наши чизбургеры. Мы сидим тут с 18:00. Правда.

– Кто-то должен охранять сортир, – сказал Джерри. – Если они прорвут оборону, мы будем держаться до последнего рулона.

– Ты знал, что отсюда видно всё, что за насыпью? – указал я. – Мы дадим знать, если они приблизятся.

– Парни, вы когда-нибудь останетесь без башки, – сказал Бэррон. – И поделом. Как вас вообще взяли в морскую пехоту?

– Хотел бы я сам знать, – ответил Джерри.

– Мы добровольцы Америки, – сказал я. – А что там вообще происходит?

– Тюрьма в Хойане и штаб национальной полиции в Хьенхоне подверглись нападению. Похоже, они пытаются освободить заключённых. КОВПВ говорят, у них безоткатные орудия и В-40-е.

– Ну, я почти угадал. КОВПВ что-нибудь предпринимают? – спросил я.

– Самую малость, чтобы удержать заключённых внутри лагеря. Говорят, гуки по всему городу. Взвод из «Дельты» пытался прорваться к Хьенхону и вляпался в дерьмо. Полковник велел им отступить. Слушайте, можете остаться здесь, если хотите, но лучше будьте готовы сорваться с места. Они могут ударить по нам.

– Конечно, серж. Спасибо.

Бой продолжался, не ослабевая. Там, где мы находились, на расстоянии четырёх миль, он звучал, как непрерывный глухой рёв. Были видны мягкие вспышки отдельных взрывов и шальные перекрестия трассирующих пуль, некоторые из которых взмывали к звёздам, как римские свечи, прежде чем погаснуть. Всё это выглядело, как анимированное изображение атома, искажённое и сжатое в полусферу, а вторую полусферу скрывал горизонт. Мы видели с полдюжины полыхающих очагов.

– Интересно, где сейчас Ко Ши, – сказал я.

– Кто?

– Мисс Ши. Секретарша из Хьенхона, о которой я тебе рассказывал. Очень хорошенькая. Длинноволосая. Всегда носит белый аозай.

– А, да. Чинь говорил, она спрашивала твою фотографию.

– Ага.

– Думаешь, сейчас она там?

– Без понятия. Не знаю, где она живёт. Мы общаемся на уровне «привет-пока». Она не говорит по-английски и очень застенчивая.

– Она бы не стала там жить.

– Не знаю. Надеюсь на это.

– Господи.

– Ага.

Раздался страшный взрыв, поднявший в небо столб огня и горящие обломки; за ним последовали ещё два взрыва.

– Спорим, ВК только что прорвались в тюрьму? – произнёс я.

– Нет буду спорить, – сказал Джерри. – Кого они там держат?

– Кого они там держали. Всех. ВК, арестантов, подозреваемых, убийц, грабителей. Два в одном: политическая тюрьма и районный изолятор. Может, пара тысяч заключённых. У Чарли только появилась новая дивизия.

Какое-то время мы сидели молча.

– Это нереально, – произнёс Джерри.

– Что?

– Наблюдать за этим. Будто какое-то кино.

Долгое время никто из нас ничего не говорил. Поначалу, едва заметно, стрельба начала стихать; затем поредела до одиночных залпов. Долгие периоды тишины на секунду прерывались автоматными и пулемётными очередями, взрывами то тут, то там – и всё это происходило где-то далеко, будто на другой планете. Прошло полчаса. Стрельба прекратилась.

– Господи, – сказал Джерри. Прошло ещё пятнадцать минут.

– Это могли быть мы, – сказал я. Тёмные фигуры начали спускаться с насыпи. Негромко захлопали сетчатые двери хибар.

– Как себя чувствуешь? – спросил Джерри.

– Будто мне только что сделали клизму из аккумуляторной кислоты. А ты как?

– У меня внутри ничего не осталось. Я высрал всё: желудок, сердце, печень, мозг, кишки – всё.

– Попробуем поспать?

– Пожалуй, – сказал Джерри. – Но я возьму один с собой. – Он натянул брюки и засунул рулон туалетной бумаги в один из больших набедренных карманов. Я сделал то же самое.