Вьетнам - Перкази. Воспоминания морского пехотинца

Глава 34

На следующий день все встали поздно. Танцующий Джек покинул эфир после четырёх утра, да и вставать было особенно не из-за чего. Мы ещё были не у шубы рукав, когда вошёл комендор Кребс.

– Счастливого Дня Благодарения! – провозгласил он.

– И что? – сказал сержант Сигрейв. – Уходи, комендор, мы пытаемся поспать.

– Разве так можно разговаривать с комендор-сержантом? – спросил Кребс с притворным негодованием. – Давайте, подъём. Вот, выпейте за мой счёт. – Он протянул свою знаменитую фляжку, когда мы с Уолли, Грейви и Ролли лениво сползли со своих коек и рухнули на пол. – С Днём Благодарения, – сказал комендор.

– У меня болит голова, – пролепетал Морган.

– Не может быть, – сказал Уолли, нащупывая свои ботинки.

– Это мой ботинок, – сказал я, выдёргивая ботинок из рук Уолли.

– Мы уже отпраздновали, – сказал Сигрейв, беря флягу. Он сделал большой глоток и передал следующему. – В чём дело, комендор?

– Время праздничного обеда, джентльмены. Хватайте подносы и спешите, пока всё горячее.

– Что? – спросил я.

– У нас праздничный обед в медпункте, – уточнил комендор. – Всё доставили на вертолётах: индейку, гарнир, всякую вкуснятину – всё лежит там в больших банках.

– Опять Мики Маус, – сказал Сигрейв. – Господи Иисусе, чья это была долбаная идея?

– Генерала Робертсона, – ответил комендор Кребс. – Бенджамина Франклина. Откуда мне знать? Капитан Брейтвейт сказал, чтобы вы шли есть.

– Там же Долина Смерти, комендор, – сказал я. – На хрен мне это надо. К тому же, я не хочу индейку. Всё, что нам нужно, есть здесь. – Я указал на кучу сухпайков в углу, затем вытащил коробку острого соуса «Луизиана Ред Рустер», которую мы подрезали у «морских пчёл» перед отъездом из Айту. – Хочешь бутылочку? Дам одну, если скажешь тому, кто прислал индейку, чтобы он засунул её себе в жопу.

– Отправь эту чёртову птицу в ВЗВ Батон-Руж,[127] – добавил Сигрейв. – Скажи, что от меня.

– Слушайте, парни, это не моя идея, – сказал комендор. – Капитан хочет, чтобы вы съели праздничный обед. И это не его идея тоже. Мне что, отдать приказ?

– Ты только что это сделал, – сказал я. – Извини, комендор; не сердись. Просто это какая-то ебанутая хрень.

Лил дождь. Слой грязи в Долине Смерти был толщиной в один фут; следовало держаться возвышенности, если ты не хотел, чтобы тебя засосало с головой. Мы брели под дождём, как Братцы Кролики по гигантскому Смоляному Чучелу,[128] пригибаясь и ёжась в болезненном ожидании входящих снарядов, пока наши ноги поглощала тёмная грязь. Путь до медпункта занял целую вечность. Когда мы добрались туда, все были уже изрядно на нервах. Я не мог перестать вздрагивать. Преподобный Лигон, сверкая рано полысевшей головой, приветствовал каждого прибывшего у дверей медпункта.

– Счастливого Дня Благодарения! – расплывался он в улыбке. – Рад тебя видеть. Благослови тебя Бог. – Когда очередь дошла до меня, он начал было произносить «Благослови тебя Бог», но тут же осёкся. – Приветствую, капрал Эрхарт, – сказал он, слегка улыбнувшись. – Рад тебя видеть.

– Я тоже рад вас видеть, преподобный, – сказал я, пожимая его руку.

– Как поживаешь? – спросил он.

– Нормально. Вроде всё в порядке.

– Дай мне знать, если я могу чем-то помочь.

– Конечно, преподобный. Спасибо.

Я прошёл дальше к импровизированной раздаточной ленте среди носилок и медицинского оборудования, где разносчики начали наполнять мой поднос индейкой, гарниром, картофельным пюре, сладким картофелем, кукурузой, стручковой фасолью, клюквенным джемом и тыквенным пирогом. Мой поднос был слишком мал – вся еда оказалась свалена в одну кучу, возвышающуюся высоко над краем подноса. Выглядело так, будто кого-то стошнило.

К тому времени, когда мы с трудом добрались до нашего бункера, еда уже остыла и была сильно разбавлена дождевой водой. Мы вчетвером сидели слишком уставшие и побеждённые маленькими бардаками, возвышающимися перед нами на подносах, чтобы разговаривать, периодически выковыривая кусок чего-то непонятного и гадая что это может быть.

– Думаю, это барабанная палочка, – сказал Уолли, беря шестидюймовый продолговатый предмет и стуча им по дощатому настилу.

– Счастливого Дня Благодарения, парни. Не против, если мы прервём вашу трапезу на пару минут? – Не дожидаясь ответа, в наш бункер вошёл незнакомый человек в военной форме без знаков различия. У него был блокнот, а следом за ним вошёл ещё один незнакомец с несколькими фотоаппаратами, болтающимися у него на шее.

– Чего вы хотите? – спросил Сигрейв, не поднимая глаз.

Мужчина с блокнотом объяснил, что они из какого-то журнала и готовят статью о Дне Благодарения в Контхиене.

– Типа немного согреть сердца тех, кто остался в тылу, да? – спросил Сигрейв.

– Да, что-то в этом роде, – с полуулыбкой ответил журналист.

Сигрейв посмотрел на двух незнакомцев безо всякого выражения на лице.

– Съебитесь на хер из нашего дома, ушлёпки, – сказал он. – В темпе. – Он вызывающе сунул в рот вилку с едой. Двое незнакомцев исчезли, как пердёжь с порывом ветра. Морган гоготнул. Я тоже гоготнул. Уолли отбивал ритм индюшачьей косточкой и начал что-то напевать. Грейвс медленно расплылся в улыбке, а затем расхохотался, заплевав едой всю стену перед собой.

Мы искали какую-нибудь большую ёмкость, чтобы сложить туда остатки праздничного обеда и потом использовать их в качестве приманки для крыс, когда появился Амагасу, поскользнувшись прямо перед входом в бункер.

– Дерьмо! – сказал Амагасу, с глухим стуком шлёпнувшись на доски. Половина его тела оказалась в грязи.

– А вот и император Ниппона! – сказал я.

– Сраное дерьмо, – произнёс Кенни. Он вытащил пачку писем. – Вертолёты доставили почту, – сказал он, бросая письма на дощатый пол и уходя восвояси, надеясь добраться в безопасности до своего дома выше на холме.

Я получил только одно письмо от матери, но в конверте была ещё газетная вырезка. Я прочитал заголовок; это была статья о продолжающемся исследовании начальника медслужбы[129] о влияния сигарет на возникновение рака лёгких. В письме говорилось: «Надеюсь ты не слишком много куришь – это довольно вредно. Пожалуйста, прочти эту статью».

Я сидел в туннелеобразном входе в бункер и добрался до середины статьи, когда полдюжины снарядов с визгом пронеслись по Долине Смерти и взорвались менее чем в сотне метров, заставив меня нырнуть головой внутрь, когда шрапнель рассыпалась по крыше и стене бункера. Свернувшись калачиком и трясясь, я посмотрел на письмо и расхохотался.

– Чего, блядь, смешного? – спросил Сигрейв, который весь втянулся в себя, как черепаха, стиснув зубы.

Я рьяно замахал письмом. Попытался заговорить, закашлялся, задержал дыхание и попытался снова.

– Моя мама говорит, что мне не стоит курить, потому что через двадцать-тридцать лет я могу заработать рак лёгких, – с запинкой ответил я, задыхаясь от смеха. – Это может убить меня. – В этот момент с рёвом прогремели ещё с полдюжины снарядов, сотрясая бункер и осыпая потолок. У меня заложило уши и завибрировали пломбы в зубах. Мы вчетвером всё ещё хохотали, когда в бункер завалились Тёрстон, Француз и Амагасу узнать, что здесь такого смешного.