Вьетнам - Перкази. Воспоминания морского пехотинца

Глава 26

Когда я собрался с мыслями и был готов к отъезду, автобус уже давно ушёл без меня. Мне пришлось брать такси. Я оставил Доррит, стоящей на тротуаре возле отеля, и едва успел добраться до аэропорта, когда шла посадка на самолёт. Через несколько часов мы приземлились в Дананге.

В тот день я не смог вылететь из Дананга, так что пришлось провести ночь в перевалочном бараке возле взлётного поля; я плохо спал из-за незнакомого оглушительного рёва реактивных истребителей и бомбардировщиков, поднимающихся в воздух всего в нескольких десятках метров. На следующий день мне удалось подсесть на С-130 до самого Фубая, но там я снова застрял и пришлось провести ещё одну ночь в перевалочном бараке. Утром я уговорил члена экипажа СН-46 взять меня на борт вертолёта, направляющегося на север в Донгха, а откуда на попутках проехал семь миль на юг до новой позиции нашего батальона близ деревни Айту, в четырнадцати милях от демилитаризованной зоны между Северным и Южным Вьетнамом.

Я прибыл вымотанным и раздражённым. Доррит и грёзы об Эдеме уже начали казаться туманным видением. К тому времени как я добрался до батальона, моя одежда и кожа заново покрылись пылью и грязью Вьетнама, будто я никуда не уезжал. «Не сейчас, – отвечал я каждому встречному, спрашивающему меня об ОиО. – Где я буду спать?» Я поставил плащ-палатку, выкопал рядом с ней неглубокую оборонительную яму, забрался в палатку и заснул.

Хлоп-вшууух. Хлоп-вшууух. «Миномёты», – подумал я, открывая глаза в темноте на звук снарядов, вылетающих из стволов миномётов. Хлоп-вшууух. Хлоп-вшууух. Хлоп-вшууух. Моё сердце внезапно ушло в пятки, моё тело метнулось в яму до того, как я успел окончательно проснуться. Повсюду вокруг меня раздавались крики: «Входящие! Входящие!», когда я оказался на дне ямы в каске и бронежилете, свернувшись калачиком. Хлоп-вшууух. Хлоп-вшууух. Было слышно, как снаряды мягко взлетают по своим высоким траекториям; тон глухого свиста заметно изменялся, когда первые снаряды достигали вершины дуги и начинали спускаться к земле. За ними поспевали следующие: хлоп-вшууух, хлоп-вшууух; больше дюжины снарядов покинули стволы ещё до того, как первая волна начала снижение. Хлоп-вшууух. Хлоп-вшууух. Хлоп-вшууух. Я дожидался падения снарядов; мое тело тряслось, мои зубы безудержно клацали, мои мысли застыли в беззвучном крике.

Снаряды начали рваться вокруг меня громче, чем самый громкий салют на Четвёртое июля; взрывы заглушили крик, который никогда раньше не вырывался из моего горла. Было слышно, как в темноте разлетаются куски раскалённой стали. Мою яму дождём осыпали грязь, песок и куски дёрна, отбивая неровный ритм по каске и бронежилету, ударяя по рукам и ногам. Я свернулся ещё плотнее, зарывшись лицом в грязь; всё моё тело было напряжено, как стальной трос; ногти впились в плоть сжатых в кулак ладоней. Ёп твою мать, Господи, блядь, ёбаный в рот, хватит!!

По нам выпустили двадцать-тридцать снарядов за две, может, три минуты. Когда взрывы, наконец, прекратились, всё погрузилось в знакомую жуткую тишину, нарушаемую только людскими стонами и криками, и отчаянными воплями: «Санитар!» Я слышал, как неподалёку сержант Сигрейв передвигается между позициями разведчиков.

– Кто-нибудь ранен? Вы в порядке, парни?

Я высунул голову.

– Да. Я в порядке.

– С возвращением. Так держать. – Ни один из разведчиков не пострадал, но другие морпехи были ранены. Следующие полчаса ушли на то, чтобы отыскать раненых и доставить их в медпункт, пока два вертолёта из Донгха бороздили небо над головой, освещая местность мощными прожекторами и время от времени стреляя очередями из своих тяжёлых пулемётов, хотя мы так и не выяснили, по кому они вели огонь. Скорее всего по теням, просто по теням.

Атака началась около 01:30.[108] Наконец, к 03:30 я достаточно успокоился, чтобы снова прилечь. Когда я залез обратно в свою плащ-палатку, я заметил, что она изрешечена шрапнелью. Несколько дыр были размером с кулак. В середине сентября, наконец, закончился нескончаемый сухой сезон, и дождь поливал примерно через день. «Надеюсь, не сегодня», – подумал я. Но мне не повезло.