Вьетнам - Перкази. Воспоминания морского пехотинца

Глава 22

В первую неделю сентября Гриффита и Амагасу повысили до капрала, Эл Талбот погиб, подорвавшись на мине, когда однажды утром поехал за почтой в Дананг, а лейтенант Кайзер вернулся назад в Мир.

– Эрхарт, – обратился ко мне лейтенант в утро отъезда, – помни, что я сказал. Тебе и так приходится разгребать немало дерьма, так что держи голову подальше от задницы. – Я открыл было рот, чтобы ответить, но он прервал меня. – Не возражай. Слушай. Если ты вернёшься домой в ящике, это не изменит ход войны – и это не заставит твою девушку любить тебя. Ты ещё молодой парень – дай себе шанс. Поступи в колледж.

– Да, сэр, – ответил я. Я хотел сказать что-то ещё, но не смог подобрать слов.

– Удачи, Эрхарт, – сказал он, крепко пожимая мне руку.

– Пока, лейтенант. Спасибо. Сэр, я рад что вам это удалось.

– Удастся и тебе, парень. Не забудь. Увидимся в Миру. – Он улыбнулся, подмигнул, залез в джип и уехал. Я попытался представить Мир, но у меня не получилось.

Лейтенанта Кайзера сменил капитан Брейтвейт, высокий, крепко сложенный мужчина лет тридцати, который в прошлой жизни, вероятно, был профессиональным регбистом. Его голова была выбрита наголо, и он щеголял большими обвислыми усами как у Чингисхана, намного превышающими пределы того, что было дозволено правилами. Он только что прибыл из Штатов, и совсем не обрадовался тому, что его назначили офицером Р-2 вместо командира стрелковой роты.

– Ещё одно американское чудо, – сказал я Амагасу при первой же возможности поговорить с глазу на глаз. – К тому же – недовольное. Это будет охуенно весело. – Мы оба застонали. Но капитан Брейтвейт быстро дал понять, что не станет вымещать своё недовольство на солдатах. Будучи сыном высокопоставленного кадрового морского офицера он, возможно, научился принимать армейскую несправедливость, не сбиваясь с шага.

– Итак, парни, чем вы тут занимаетесь? – спросил он тоном, полным беззаботного добродушия. – Научите меня чему-нибудь полезному.

– Мы морские пехотинцы Соединённых Штатов, сэр, – ответил я. – Мы убиваем людей.

– Гунг хо, – сказал Амагасу.

– В какой стороне фронт? – спросил капитан.

– В любой на ваше усмотрение, сэр, – ответил я.

– Завтра рота «Альфа» будет прочёсывать Подкову, сэр, – сказал комендор Джонсон. – Хотите пойти?

– Я бы с радостью, комендор, но завтра полковник хочет ввести меня в курс дела. Вы идите, а я как-нибудь потом.

– Могу я пойти, капитан? – быстро спросил я, воспользовавшись возможностью проверить капитана раньше Амагасу. – Кенни управится с отделением. Он очень хорош в этом, – сказал я, приобнимая Амагасу и гордо похлопывая его по плечу. – Я сам его учил.

– Конечно, капрал Эрхарт. Почему бы нет?

«Чёрт возьми!» – подумал я, радуясь своей быстрой победе.

– Спасибо, сэр, – сказал я.

– Эй, а как же я? – наконец, выдавил из себя Амагасу.

– Ты сможешь пойти в следующий раз, – ответил капитан Брейтвейт. – Войне не видать конца и края – если только завтра капрал Эрхарт не даст жару.

– Потерпи, братишка, – сказал я Амагасу.

– Уймись, Эрхарт, – сказал комендор Джонсон. – Лейтенант Кайзер не часто разрешал этим парням размять ноги, сэр. Они оба неусидчивые, как пара жеребят.

– Что ж, для этого вы здесь, не так ли? – сказал капитан нам с Кенни. – Мы дадим вам возможность порезвиться.

– Иди собирай снаряжение, Эрхарт, – сказал комендор Джонсон, объясняя капитану, что мы отправимся к Подкове сегодня днём, чтобы завтра утром уже быть готовыми выдвинуться. – Разведчики тоже пойдут, – добавил он.

– Иди, – сказал капитан Брейтвейт. – Капрал Амагасу приглядит за мной, верно, капрал? Капрал Эрхарт, принеси мне оттуда сувенир, хорошо?

– Конечно, сэр, – улыбнулся я, – и спасибо.

– С этим новым капитаном проблем не будет, – сказал я Моргану, когда колонна морпехов медленно двигалась в утренней жаре. – Лейтенант Кайзер был довольно неплохим мужиком. Он по-настоящему нравился мне. Но он никогда не позволял мне ничего делать. Я постоянно торчал в КП, как прикованный, понимаешь, о чём я?

– Отлично понимаю, о чём ты, – ответил Морган. – Готов к джунглям в любой день. Слишком много дерьма в тылу. Вот, почему они называют его «тылом» – одна сплошная жопа. – Акцент Моргана отражал его норвежское происхождение, хотя его семья уже несколько поколений занималась фермерством в Миннесоте.

– Блин, капитан Брейтвейт не пробыл здесь и суток, а я уже тут. К тому же, в самый последний момент. Это хорошо. – Операция была обычным делом: обыск хибар, сбор арестантов, взрыв подземных укрытий; «Окружная Ярмарка» без варёного риса и бинтов – но хотя бы какое-то отвлечение от ежедневной рутины.

– Парни, у них в убежище гук, – крикнул сержант Сигрейв, подбегая к нам. – Пошли. – Мы с Морганом последовали за Сигрейвом. Могерти, Хофштеттер и Уолли были в самом начале колонны и стояли возле хибары, нацелив винтовки. Рядом стоял сержант Чинь, а с ним трое национальных полицейских, экипированных в совершенно новое боевое снаряжение.

– Он там, – сказал Уолли, указывая на невысокий холмик, в котором виднелась дыра. – Я видел, как он выбежал из хибары и нырнул туда.

– Он вооружён? – спросил Сигрейв.

– Не знаю, – ответил Уолли.

– Кто-то хочет поиграть в туннельных крыс? – спросил Сигрейв.

– Иди в пизду, Грейви, – дружно ответили с полдюжины разведчиков.

– Киньте гранату, – предложил Хоффи.

– Может, я смогу уговорить его выйти, – сказал Чинь. Он наклонился ко входу в убежище и заговорил по-вьетнамски. Ответа не было. Он попробовал снова. Ничего. Он пожал плечами и поднялся.

– У кого-нибудь есть слезоточивый газ? – спросил Сигрейв.

– У меня есть зелёная дымовая шашка, – сказал я.

– Может сработать. Двое встаньте по обе стороны от дыры, – приказал Сигрейв. – Остальные отойдите назад. Он может начать стрельбу. – Я выдернул чеку из гранаты и бросил её в дыру. Оттуда повалил густой зелёный дым. Через несколько минут наружу выполз человек, сильно кашляя и плача от дыма. Могерти и Морган подпрыгнули к нему и прижали к земле. Он был безоружен и выглядел лет на четырнадцать-пятнадцать.

– Обычный подросток, – сказал Уолли.

– Достаточно взрослый, чтобы быть конгом, – сказал Хоффи.

– Ролли, – сказал сержант Сигрейв, – подожди, пока рассеется дым, затем проверь. Возьми это, – добавил он, протягивая Моргану фонарик. – Иди не спеша, там могут быть мины-ловушки. А вы, парни, обыщите хибару.

Чинь спорил по-вьетнамски с одним из национальных полицейских, пока двое других пинали и били парнишку ботинками и прикладами винтовок.

– Посмотри на этих козлов, – сказал Хоффи, – они ещё хуже нас.

Пара солдат из роты «Альфа», которые стояли в стороне и наблюдали, выказывали полицейским своё одобрение. Наконец, Чинь забрал подростка и поставил его с остальными арестантами в середине колонны. В убежище была пара подстилок для сна и немного еды, а в остальном оно пустовало. В хибаре тоже ничего не нашлось. Мы взорвали и то и другое с помощью С-4 и двинулись дальше.

Примерно через час колонна снова остановилась – Бог знает, почему, и только Богу было до этого дело. Мы сидели возле тропы, курили и отдыхали, когда рядом из кустов появились капрал Эймс и младший капрал Стемковски.

– Идите сюда и посмотрите, что мы нашли, – сказал Эймс.

Не далее, чем в пятидесяти метрах, на поляне среди деревьев стоял небольшой храм. Смотреть особенно было не на что: обычный бетон и потускневшая красная черепичная крыша. Но внутри на стенах висели пёстрые гобелены, а у одной из стен стоял богато украшенный резьбой алтарь. На алтаре стояло несколько керамических изделий, некоторые с ароматическими палочками внутри. Вокруг никого не было, но кто-то недавно ремонтировал крышу. К задней стене были прислонены козлы и ещё какие-то инструменты.

– Что это? – спросил Уолли.

– Это церковь, придурок, – сказал Могерти.

– Давайте разнесём её, – предложил Хоффи, волоча тяжёлые козлы ко входу.

– Зачем? – спросил Уолли.

– Почему бы нет? – сказал Хоффи. – Берись за другой конец этой штуки. – Уолли и Хоффи взяли козлы, досчитали до трёх, разбежались и ударили козлы о стену храма. Они оба упали, затем поднялись, ругаясь и махая ушибленными руками. – Боже, а эта херня – крепкая.

– Надо не так, – предложил Морган. – А вот так. Пошли, Билл. – Мы подняли козлы и прижали их одним концом к стене. – Оттяни назад, а потом качни вперёд, – сказал он. – Вот так: раз, два, взяли! – Козлы ударились о стену. – Раз, два, взяли! – снова крикнул он. – Козлы снова ударились о стену. – Раз, два, взяли! – крикнули все хором. – Раз, два, взяли! Раз, два, взяли! – Козлы проломили стену, пробив дыру около двух футов в диаметре. – Вот так, Хоффи, – сказал Морган, вытирая руки о штаны.

Уолли и Хоффи подняли козлы и перенесли их на два фута влева от дыры.

– Раз, два, взяли! – крикнули Уолли и Хоффи. – Раз, два, взяли! – крикнули все. – Раз, два, взяли! Раз, два, взяли! Раз, два, взяли! – Из стены выпал ещё один большой кусок. – Ура! – закричали все. – Уолли и Хоффи поклонились друг другу, потом остальным разведчикам. Могерти и Грег Барнс взяли козлы.

– Раз, два, взяли! – во всю глотку крикнули все. – Раз, два, взяли! Раз, два, взяли! – Таким образом, меняясь по двое, мы прошлись по одной стене, выбили угол, прошлись по другой стене, выбили угол и принялись за третью стену. Выглядело так, будто храм невзлюбил какой-то гигантский механический бобр. – Раз, два, взяли! Раз, два, взяли! – Крррак!!! Треснула крыша. Эймс и Стемковски бросили козлы и отбежали.

– Эта хуйня сейчас рухнет, чел, – сказал Эймс.

– Вот и помогите ей, – сказал Хоффи. Эймс и Стемковски вернулись и подняли козлы. – Раз, два, взяли! Раз, два, взяли! – Крррааак! Все разбежались, когда верхняя часть храма начала медленно оседать на разрушенные стены. Затем крыша оторвалась от единственной уцелевшей стены, рухнула на три разрушенные стены, треснула пополам и накрыла сама себя, с грохотом упав на землю в пыли и обломках. Большая группа зрителей из роты «Альфа» вскочила на ноги, улюлюкая и аплодируя. Разведчики пожали друг другу руки.

– Чёрт возьми, – сказал Морган, – это было тяжело.

– Неплохая разминка, – сказал Хоффи.

– Лучше, чем снимать колпаки с колёс, – сказал Могерти, родом из Детройта.

– Что расскажешь хорошего? – спросил Амагасу, когда тем вечером я вошёл в ОЦ.

– Много всего, – ответил я. – Мы не нарвались на мину по пути туда; мы не нарвались на мину по пути назад; меня не подстрелили и мне осталось на день меньше служить.

– Ничего так, а?

– Ага, ну, это зависит от того, как на это посмотреть. Как дела здесь?

– Не особо. Я ездил в Хьенхон. Ты бы видел то место, которое разнесли к хренам на прошлой неделе. Не осталось ни одного целого здания. Взвод ВСРВ, который там стоял, – все убиты, либо сбежали.

– Да, я знаю. Сержант Форд из Хойана сказал, что, похоже, половина ВСРВ – это ВК. Гуки вошли прямо через центральные ворота, будто кто-то впустил их. Ты не видел Ко Ши?

– Нет. Там никого не было, кроме нескольких нацполицейских и парочки ВСРВ. Ты знал, что лейтенант ВСРВ кое-как говорит по-английски? Он был там. Сказал, что нам больше не следует приходить туда, а ехать сразу в Хойан. У них там только временная палатка; они там больше не ночуют.

– Может, она в Хойане.

– Не знаю. Там вообще не было женщин.

– Надеюсь, ВК не забрали её.

– Так-то она сама может быть ВК. Хотя, какая разница?

– Пожалуй, никакой. Но она такая хорошенькая, что мне даже страшно подумать. Её отец – какая-то районная шишка. Они могут убить её только за это.

– Хо! Капрал Эрхарт! – С другого конца бункера зашёл капитан Брейтвейт.

– Привет, капитан, – сказал я.

– Как прошёл день?

– Хорошо, сэр. Довольно тихо. У меня для вас кое-что есть, – сказал я, залезая в рюкзак. – Вот. – Я достал маленькую глиняную чашку, покрытую глазурью и расписанную вручную голубыми и коричневыми облаками, зелёными, красными и коричневыми кустами, какими-то голубыми иероглифами и с тонкой голубой каймой по краю.

– Что это?

– Вы просили сувенир, сэр. Вот он. Настоящая буддийская чаша. Бесплатно. Без задержки. Берите – осталась последняя.

– Будь я проклят, ты не забыл. Где ты её взял?

– В одном заброшенном храме. Им она больше не пригодится.

– Что ж, спасибо, капрал; это очень приятно. Гончая всегда настигнет свою добычу, да?

– Мы хотели угодить вам, сэр. Я прихватил одну и себе. Спасибо, что разрешили мне сходить, сэр. Есть почта, Кенни?

– Только это, – ответил Амагасу, протягивая мне письмо. Имя и адрес на конверте были мне не знакомы. Я открыл письмо.

«Дорогой Билл, ты меня не знаешь, но я одноклассница Дженни Кейн в Школе медсестёр Сэйнт-Фрэнсис. Она сказала, что тебе там довольно одиноко, и ты не отказался бы пообщаться с девушкой из Штатов. Не хотел бы ты стать моим другом по переписке? Я не против с тобой пообщаться».

– Ебануться! – выпалил я.

– Что такое? – спросил Амагасу.

– Ничего, – ответил я, комкая письмо, не дочитав до конца.

– От кого оно?

– От Флоренс Найтингейл.[97] – Я бросил скомканное письмо в корзину. Потом взял в руки портрет Дженни. Я уставился на него. Я вытащил маленький снимок женщины-партизана из уголка рамки, положил его в карман, а затем бросил портрет и рамку в мусорную корзину.

– Плохие новости? – спросил Кенни.

– Ага. Плохие новости.

Позже тем вечером я вернулся в ОЦ, выудил портрет Дженни из корзины и забрал с собой в хибару, сунув в ящик лицом вниз под запасной комплект формы.