Вьетнам - Перкази. Воспоминания морского пехотинца

Глава 27

На следующий день мне представилась возможность осмотреть мой новый дом. Каким бы примитивным не был командный пункт батальона под Хойаном, он казался оплотом цивилизации по сравнению с нынешним: ни насыпи, ни ровных рядов крепких хибар, ни ОЦ, ни столовки, ни душевых, ни сральников с туалетной бумагой, ни электричества, ни хрена. Морпехи были разбросаны по всему лагерю, ютясь в плащ-палатках, двухместных полевых палатках, под тентами и в самодельных конструкциях из листового железа и картона. Периметр лагеря был обозначен несколькими тяжёлыми витками колючей проволоки.

Примерно в миле к западу поднимались низкие предгорья к горам и тропическим лесам на границе Вьетнама и Лаоса. Прибрежная полоса здесь была гораздо более узкой, и за день до этого, когда я ехал из Донгха, я заметил, что территория гораздо менее населена, хотя заброшенные рисовые поля и церкви указывали на то, что когда-то здесь жило больше людей.

Батальон обеспечивал безопасность «морских пчёл», которые строили новую взлётно-посадочную полосу в дополнении к аэродромам в Фубае и Донгха. Новый аэродром располагался на полоске земли между шоссе № 1 и рекой, которая текла всего в десяти метрах от места моего ночлега. Прошлой ночью я этого даже не заметил. Вовсю гремела и ревела тяжёлая строительная техника, поднимая клубы пыли.

Я доложился капитану Брейтвейту и познакомился с новым командиром Р-2, старшим сержантом Бохманом – невысоким, хоть и повыше меня, человеком, худощавым, с пышными чёрными усами и большим носом. Затем я вернулся на позиции разведчиков. Амагасу и Морган сидели на берегу реки.

– Где все? – спросил я.

– На другой стороне реки, – ответил Морган. – Пошли посмотреть, осталось ли что после вчерашней ночи.

– Навряд ли, – сказал я. – А почему ты остался?

– Мозоль, – сказал Морган, поднимая босую ногу, чтобы показать неприятную алую рану.

– Слушайте, парни, я не хочу больше такого дерьма, как вчера ночью, – сказал я. – Нам нужны настоящие укрепления. У меня есть одна мысль. – Я объяснил свой план, и мы втроём начали копать, как кроты.

Сначала мы выкопали прямоугольную яму, достаточно большую, чтобы в ней могли спать три человека, и примерно восемнадцать дюймов в глубину. Потом мы наполнили пару сотен мешков песком, обложили ими яму изнутри и добавили ещё три ряда по верху – получилась стена около трёх футов в высоту. К передней и задней стенам мы добавили ещё по два ряда мешков, каждый короче предыдущего, чтобы образовался скат, нужный для стекания дождевой воды. Мы стащили у «пчёл» пару деревяг под балки, соединили две наших плащ-палатки и натянули их на балки, сделав крышу. Поскольку моя плащ-палатка не годилась для кровли, мы постелили её на землю. Мы стащили у «пчёл» газовый фонарь и повесили его на балку, вынули из одной стены несколько мешков для прохода и архитектурный шедевр был готов. Мы сидели и любовались своей работой, когда пришли остальные разведчики.

– Нашли что-нибудь? – спросил Амагасу?

– Ничего, – ответил сержант Сигрейв.

– Это что за хрень? – спросил Уолтерс.

– Всего лишь самый укреплённый ночлег в Юго-восточной Азии. – ответил я. – Спальное помещение, читальный зал и окоп – всё в одном.

– В следующий раз, когда нападут гуки, – сказал Амагасу, – мы будем дрыхнуть, как младенцы.

– Эй, Хоффи, – сказал Уолтерс, – давай построим такой же. Могерти, ты с нами? Где вы взяли мешки под песок? – Через несколько минут остальные разведчики разбежались кто по двое, кто по трое и принялись рыть ямы и наполнять мешки. Так на западном берегу реки начал возводиться местный Левиттаун.[109]

– Ты видел Джерри? – спросил я Амагасу.

– Он всё ещё где-то на юге с остальным хабаром. Должен прибыть сегодня-завтра. Счастливчик – получит собственную хибару; должен хранить свои сейфы в сухости. Как тебе такое? Сраные сейфы живут лучше, чем мы.

– Ты сам хотел стать американцем, – заметил я.

– Ну так, чем ты там занимался на ОиО? – спросил Сигрейв. – Прихватил с собой триппер?

– У датчанок нет венерических заболеваний, – сказал я.

– Что блядь? – спросил Сигрейв. Я достал фотографию и рассказал ему о Доррит, хотя и умолчал о своём неслучившемся дезертирстве.

– Гонишь, гонишь! – настаивал Хоффи.

– Как хочешь, – сказал я.

– И бесплатно? – недоверчиво спросил Уолли?

– Совершенно.

– Ни хрена себе, ни хрена себе, – охнул Уолли, держа лопату как огромный член. – Верните меня назад в Мииир!

– Студентки колледжа! – выкрикнул Эймс. – Только покажите мне студенточек.

– Где ты, блин, собираешь искать студентку? – спросил Хоффи. – Особенно такую, которая согласится тебе дать? – Он гоготнул от собственной шутки.

– Завали рот, колхозник, – сказал Эймс. – Я не собираюсь вечно торчать в Зелёной Матери. Я поступлю в колледж – уже подал заявление. КУЛА. Калифорнийские девчонки! Эгей!

– Ты уже подал заявление в колледж? – спросил Хоффи.

– Конечно. Нужно подавать сейчас, если хочешь начать в сентябре. Думаешь, я собираюсь всю жизнь трахаться с этой ёбаной Зелёной Матерью?

– Ну, – медленно начал Хоффи. – Я бы мог.

– Ты?! – охнул Уолли. – Они вышвырнут тебя вон. Чёрт, чел, ты уже дважды становился капралом и тебя дважды понижали. – Это была правда. Хофштеттер был тем, кто окажет тебе любую помощь на поле боя, только попроси – а часто и без просьбы, – но как только накал спадал, он моментально попадал в какую-нибудь неприятность.

– И что? – спросил Хоффи. – Половина из вас не становилась капралом даже по разу. У меня день идёт за три, и я получаю чек каждый месяц.

– Ты не сможешь быть бессрочником, – заметил Эймс. – Когда-нибудь слышал о рядовом-бессрочнике? Уверен, через некоторое время они тебя выгонят.

– Начнём с того, Хоффи, – добавил Могерти, – что у курицы не бывает квадратных яиц. Зарплата рядового того не стоит. И если ты останешься здесь достаточно долго, твои тупые мозги подадут на блюде.

– А чем мне заниматься там, в Мире? – спросил Хоффи. – Вступить в сраный Корпус мира? Я умею только чистить винтовку и наполнять мешки песком. Не смейтесь, но я даже не закончил школу; пару раз меня исключали, а потом я совсем её забросил.

Уолли открыл было рот, но Сигрейв тут же прикрыл его ладонью.

– Ты знаешь, что в армии можно получить школьный диплом? – спросил Сигрейв.

– Да, знаю, – сказал Хоффи, пожимая плечами. – Может, когда вернусь в Штаты…

– Ты правда собираешься в колледж? – Морган спросил Эймса.

– Да, чёрт возьми. Я призвался только для того, чтобы получить льготы. Два года – и готово. Это всё, что мне нужно.

– Я бы с удовольствием пошёл в колледж, – сказал Морган. – В школе я неплохо учился, но моему отцу нужна помощь на ферме. Пару лет назад у него случился удар, он уже не справляется, как раньше. У нас ферма к северу от Городов-близнецов,[110] она досталась нам ещё от прадеда. Думаю, там я и закончу. На самом деле, это неплохая жизнь, хотя приходится постоянно впахивать.

– Я скажу тебе, что я собираюсь сделать, – вклинился Сигрейв. – Я найду себе какую-нибудь куколку, буду ловить раков на протоке, жрать и трахаться следующие двадцать лет! Эй, Ски, хочешь поехать со мной в Луизиану? Покажу тебе, что такое беззаботная житуха.

– Нет, спасибо, Грэйви, – ответил Стемковски, снимая свою широкополую шляпу и вытирая ею лицо. – У меня уже есть куколка. Моя девушка учится в колледже – будет медсестрой. Я подумываю пойти в медшколу.

– Медшколу? – удивился Хоффи. – Я видел, как ты вскрываешь консервные банки из пайков. Хряк-шмяк-бряк! О, что это? Геморрой? Сестра, подайте мясорубку.

– Ай, иди в пизду, Хоффи, – огрызнулся Стемковски. – Не все такие тупые, как ты.

– Ну, не сердись. Ты же знаешь, что я просто шучу. Хочешь пойти в медшколу – ради бога. Вперёд. Уверен, ты станешь хорошим врачом. Я приду к тебе со своими мозолями. Ты их подлечишь, хорошо?

– Хорошо, – сказал Стемковски, взъерошив волосы Хоффи.

– Уолли, а у тебя какие планы? – спросил я.

– У меня? Я вернусь в Техас. Наварю себе целую кастрюлю чили и буду жрать его до седьмого пота. И буду есть медленно, запивая каждую ложку текилой. Потом, может быть, поеду в Детройт и буду помогать Могерти скручивать колпаки с колёс. Кстати, Мо: что значит «Могерти»?

– То и значит, – ответил Могерти. – Мо-Гер-Ти. Понял? Я из Автограда. – Уолли недоумённо посмотрел на Могерти. – Подумай, – с ухмылкой сказал Могерти.

Уолли подумал пару секунд, нахмурив брови, затем сдался.

– Пошли купаться! – воскликнул он. – Кто последний, тот вонючий гук. – Во все стороны полетела одежда.

– Стоять! – крикнул Сигрейв. – Не все сразу. Двое должны остаться на дозоре. Попеременно. Я буду первым. Кто ещё?

– Я, – ответил Амагасу.

– Хорошо, – сказал Сигрейв. – Теперь идите, но не забывайте про дозорных.

После утреннего копания, наполнения и укладки мешков, прохладная вода реки была настоящим блаженством. Облака разошлись и светило солнце. Вода была прозрачной. Раздевшись догола, мы плескались и барахтались, как тюлени. Течение было таким быстрым, что приходилось всё время плыть против него, чтобы удержаться на месте. Всего в нескольких метрах от берега глубина была не меньше пяти метров; я нырнул, но не смог достать до дна. Хотя река была около сорока метров в ширину, мы все держались ближе к западному берегу, поскольку восточный берег не входил в состав гарнизона и не охранялся.

Резкие шлепки пуль о воду раздались за секунду до того, как послышались звуки выстрелов. «Снайпер!» – хором закричали несколько парней.

Подгонять никого не пришлось. С первым же шлепком, разведчики метнулись к берегу, как ошалелые головастики. Я уже выбрался из воды и был на полпути к песчаному берегу, когда кто-то выкрикнул: «Эймс всё ещё в воде! Он ранен!» Я оглянулся, продолжая карабкаться вверх по берегу. Эймс плавал в воде лицом вверх, его руки безвольно болтались на поверхности реки, течение уже несло его на юг. Я помчался вниз, нырнул в воду и поплыл к нему. Сигрейв и Амагасу немедленно открыли огонь и теперь к ним присоединились другие разведчики, лежа на берегу и поливая свинцом деревья и кусты на противоположном берегу. Я плыл к Эймсу, держа голову так высоко, как мог, чтобы не потерять его из виду, и изо все сил работая руками.

Перестрелка быстро разрослась до огневой бури с использованием стрелкового оружия и гранатомётов М-79. Я доплыл до Эймса и обхватил его за подбородок, как меня учили всего два года назад в спасательном отряде Красного креста. Я приподнял его голову, а другой рукой обхватил его грудь. Как только я это сделал, по моей руке потекла красно-серая слизь и меня чуть не вырвало. Это был мозг Эймса. На месте его правого глаза зияла дыра размером с кулак. Течение вынесло нас на середину реки. Мы уже были в сотне метров к югу от того места, где купались.

– Киньте верёвку! Киньте верёвку! – заорал я. Я не знал, шла ли ещё перестрелка. Я использовал тело Эймса в качестве щита. На нас упала верёвка; я нащупал её, ухватился, обвязал вокруг груди Эймса, а сам держался, пока нас не вытянули на берег. Там уже дожидался санитар. – Не стоит, док, – сказал я, когда мы вытащили тело Эймса из воды. – Он мёртв. – Стрельба прекратилась. Я посмотрел на противоположный берег, но там никого не было. Я снова спустился к реке, упал на колени и смыл останки Эймса с руки и плеча. Я всё ещё был совершенно голый. Меня вырвало в реку, и я смотрел, как жижа быстро уносится прочь маленькими завитушками и расползающимися полосами. Я прополоскал рот. Когда обернулся, рядом стоял Сигрейв.

– Хорошая попытка, – сказал он.

– Похоже, мы больше не будем купаться, да?

– Похоже, – сказал Сигрейв, положив руку мне на плечо. – Ты как?

– Нормально. – Мы вернулись к тому месту, где я оставил одежду. Уолли весь побагровел от ярости и разочарования.

– Посмотрите на этот ёбаный кусок говна! – сокрушался он. В его М-16 красовалась пробоина. В патроннике застряла гильза без задней части, а сверху в неё влетел следующий патрон. – Будь прокляты эти сраные куски говна! Будь прокляты! Будь прокляты! – Он со всей дури швырнул винтовку о землю. Она сломалась пополам. – Ёбаные сраные гуки! – крикнул он в сторону противоположного берега.

– Знаешь, что, – обратился я к Сигрейву, когда оделся. – Грейви, тебе нужно поговорить с капитаном Брейтвейтом; может, он сможет достать нам М-14 с переводчиком огня. – Я предпочёл бы таскать лишний вес, но знать, что чёртова штука выстрелит, когда мне это нужно.

– Эй, дружище! – Я обернулся и увидел Джерри. Он хлопнул меня по спине. – Как ОиО? Что тут у вас?

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Я прибыл минут десять назад. И слышал выстрелы. Что случилось?

– Мы купались в реке. Снайпер достал Эймса. Прямо в голову.

– Господи. Да уж, они не тратят время на прелюдии, а?

– Жаль тебя не было прошлой ночью. Нас обстреляли из миномётов. Довольно жёстко: двадцать или тридцать выстрелов – я особо не считал. Был слишком занят, пытаясь сберечь свою жопу.

– Вот мы и получили войну.

– Да? По-моему, та же самая срань. Ударь и беги, ударь и беги. Господи Иисусе, я устал от всего этого.

– Ты в порядке?

– Да, в порядке. Просто немного шокирован, вот и всё. Я достал Эймса из воды. Боже, его мозги растеклись по мне. Охуенная дырища в голове. Господи. Давай свалим отсюда. Тебе ведь нужно распаковать барахло?

– Хуеву тучу. Притащил с собой всё отделение СиК.

– Грейви, я тебе сейчас нужен? Пойду помогу Джерри обустроиться, ладно? – Мы с Джерри прошли к хибаре, которая была отведена под канцелярию СиК.

– Ты уже видел Холлера? – спросил он.

– Нет. Думаю, он где-то здесь. Я сам прибыл только прошлым вечером. Два дня добирался из Дананга.

– Ну, расскажи про ОиО. Хорошо провёл время?

– Ты не поверишь, чувак. Это было великолепно. Просто охуенно. – Я рассказал ему о Доррит, сопроводив рассказ её фотографией.

– Да ну нахуй? – пролепетал он, выронив стопку бумаг и взяв фотографию из моей руки.

– Клянусь тебе Богом, Джерри. Как в чёртовом голливудском фильме, только всё по-настоящему.

– Ты спёр её у какого-то алкаша, я прав? – спросил он, размахивая фотографией. – Выкладывай начистоту. Я что, похож на лоха?

– Хрен там. Я спал с этой дамой. Делал с ней всё. Это был рай, чувак, долбаный рай.

– Она офигенная!

– И даже больше, чел. Она – почти ангел.

– Тебе стоило там остаться, идиот.

– Я думал об этом, чел, – медленно произнёс я. – Ох, как же я думал об этом.

– Когда-нибудь увидишь её снова?

– Надеюсь. Она обещала встретиться, и, думаю, не соврала. Так-то мне осталось ещё пять сраных месяцев в Зелёной Матери. Не знаю, что будет дальше. Может, она приедет в Штаты. Там будет видно.

– А как же Дженни?

– А что Дженни? Это же не я сыграл в игру «Дорогой Джон». Хрен знает. Не знаю, что и думать. Скажу на чистоту: ты не представляешь, Джерри, как близко я был к тому, чтобы смотать удочки и остаться в Гонконге.

– Что ж, я рад, что ты этого не сделал, дружище. Иначе у тебя была бы хренова куча неприятностей.

– Да, знаю. Доррит сказала то же самое. Я уже был готов. Наверное, до конца жизни буду жалеть, что не решился. Знаешь, что в итоге остановило меня? Я представил, как ты бродишь без меня кругами, как тупорылая корова. Мууу! И тебе разносят жопу, потому что некому сказать тебе, что нужно прятаться в укрытие.

Джерри начал было открывать рот, но затем снова закрыл, ухмыльнулся и взял меня за руку.

– Раз снова тебя видеть, Билл, – сказал он. – Каково здесь?

– Как видишь. Я пробыл тут восемнадцать часов и уже два раза попал под обстрел. Возможно, сегодня ночью на нас нападут. Один плюс: я больше не сижу в четырёх стенах в ОЦ. Его здесь нет. Никакой ежедневной разведсводки. Ни списков БиО. Ни дежурств. Нет даже печатной машинки. Хреново, а?

– Я одолжу тебе свою.

– Ну на хрен! Даже не заикайся капитану Б, что она у тебя есть. От блядского перекладывания бумажек у меня болит голова. Капитан Б говорит, что теперь мы с Кенни будем в основном разведчиками. Меня это устраивает. Я готов к вылазкам в любое захолустье в любой день; там только одна забота – как остаться в живых. Спорю, что люди в Мире решили бы, что я это несерьёзно.

– Похоже, мы сами здесь как захолустье.

– У тебя хотя бы есть хибара. Знаешь, у кого ещё есть хибары? У полковника, замкома и у тебя. Интересная у тебя нынче кампашка.

– Авторитет. Это мой авторитет. Замена комендору Джонсону уже прибыла?

– Ага. Старший сержант Бахман. Кажется, нормальный. Не знаю. Я разговаривал с ним разок этим утром. Никогда раньше не работал в разведке – восемь лет был управленцем. Сказал, что собирался уходить, но они предложили ему повышение и должность, если он подпишет новый контракт, – что он и сделал. Ты представляешь? Он мог уйти, а вместо этого оказался во Вьетнаме. Бессрочник! Господи. Я бы не остался здесь даже ради четырёх звёзд и тёплого местечка в Пентагоне.

– Я думал ты хочешь податься в Аннаполис?[111]

– Не гони. Когда я тебе такое говорил? В первую ночь нашего совместного караула? Где ты был последние пять месяцев?