Вьетнам - Перкази. Воспоминания морского пехотинца

Глава 36

– Привет, парни! – радостно произнёс Джерри, заглядывая в наш бункер.

– Джерри! – выкрикнул я. – Что ты здесь делаешь? Затаскивай свою жопу внутрь, пока тебе её не оторвало. – Мы крепко обняли друг друга. – Рад тебя видеть, приятель, – сказал я. – Что ты здесь делаешь?

– Я устал ждать почтовую открытку, поэтому решил сам прийти за ней. Итак, где она? Хотелось бы получить.

Морган сорвал бирку с коробки с сухпайком: «Питание. Армейское. Индивидуальное. Свинина нарезанная, в собственном соку. Подразделение В-1. Упаковка «Юнивёрсал Фолдинг Бокс, Ко, Инк», Хобокен, НД 07030». Он протянул её Джерри.

– Держи, – сказал он. – Мы собирались отправить, но не было марки.

– Это не Мики Маус, – сказал Джерри.

– Уж, блин, точно, – сказал Морган. – Что в коробке?

Джерри поднял продолговатую коробку, которую принёс с собой. Она была похожа на цветочную упаковку, только крупнее.

– Фиг знает, – ответил он. – Это тебе. – Джерри протянул коробку мне.

– Гостинцы от твоей мамы! – выкрикнул Холлер, который переехал к нам после ранения Сигрейва и Уолтерса. – Еда! Открывай. – Я взял свой штык, разрезал верёвку и скотч, и открыл коробку. Сверху лежала верхушка сосны около фута в длину с аккуратно сложенными вдоль ствола ветвями, надёжно перевязанными лентой.

– Настоящая живая пенсильванская сосна, – ахнул я.

– Это же рождественская ёлка! – сказал Холлер. – Невероятно!

– Не верю своим глазам, – произнёс я.

– У тебя замечательная мама, Эрхарт, – сказал Джерри.

– Ты только посмотри, – сказал я, доставая дерево из коробки и держа его, как младенца. Это был трогательный момент. Мои глаза наполнились влагой. Пришлось пару раз крепко сжать веки. – Не могу поверить, – сказал я.

– Давайте поставим её! – предложил Холлер, который тут же принялся расчищать место в углу, где стояли коробки с сухпайком. Я вынул из посылки всё остальное, включая самодельную подставку для ёлки и коробку с украшениями и мишурой. Через десять минут ёлка стояла наряженная.

– Что нацепим на макушку? – спросил Холлер.

– У меня есть как раз то, что нужно, – сказал я. Я порылся в ящике и достал шестидюймового бумажного ангела с бумажной подставкой, которая как раз хорошо помещалась на верхушке ёлки.

– Опа! Где ты его взял? – спросил Холлер.

– На прошлой неделе прислала знакомая, – сказал я. – Сэйди Томпсон. – Она квакер.

– Отлично, – сказал Холлер, расправляя ангела без особой надобности. – Вот так Сэйди. Большое спасибо. У остальных парней ёлки из фольги – лошары! – а у нас самая настоящая!

– Надо бы спеть рождественскую песенку или что-то в этом роде, – предложил Джерри, когда мы все сидели и любовались нашей ёлкой. Он запел «Тихую ночь» и все мы робко присоединились к нему, но не успели спеть и пары строк, как наши голоса начали фальшивить. Все отвели глаза по сторонам и начали смущённо хохотать.

– Да уж. Ладно, – сказал Морган. – К слову о Рождестве: Гриффит, ты получил рождественские открытки от Корпуса морской пехоты?

– Нет. А что они из себя представляют?

Морган залез в свой ящик и достал несколько открыток и конвертов. На верхней открытке была изображена золотистая Вифлеемская звезда, испускающая золотистый свет на Рождественский вертеп. По правому краю красовалась красно-бело-голубая ромбовидная эмблема 1-й дивизии морской пехоты. С обратной стороны была надпись: «А на земле мир людям, к которым Он благоволит».[130]

– Господи, – сказал Джерри.

– Именно, – сказал Морган. – Каждый получает шесть открыток и шесть конвертов. Совершенно бесплатно.

– А на земле мир людям, к которым Он благоволит, – прочитал Джерри. – Вперёд, христианские солдаты.

– Знаешь, что Сэйди сказала мне перед отъездом? – спросил я, слегка коснувшись ангела. – Постарайся никого не убивать.

– Счастливого Рождества, – сказал Холлер.

– Ага, – ответил я. – Я не писал ей полгода. Хрен знает, что мне ей сказать.

– Ну, ты мог бы рассказать ей о рождественской ёлке, – предложил Морган. – Скажи ей, что ты сделал с её ангелом. Ей это должно понравиться. – Мы снова сели, ничего не говоря, а просто глядя на ёлку. Где-то далеко за периметром взорвался входящий снаряд. Затем раздался пронзительный залп и прогремело неподалёку в долине. Мы все невольно пригнулись, но ни одно ёлочное украшение не упало.

– Добро пожаловать в Диснейленд, – сказал я Джерри.

– И часто тут это случается? – спросил он.

– От двадцати пяти до двух с половиной сотен снарядов в день. Короче, постоянно, – сказал я. – Ты надолго?

– Всего на ночь. Я привёз кое-что для полковника Гласса. Утром улетаю. Батальонный тыл снимается через несколько дней. Нужно собраться.

– Куда мы едем в этот раз?

– Вы – пока что никуда; будете здесь, по крайней мере, до Рождества. Тыл переезжает на юго-запад от Куангтри, около восьми миль южнее Айту.

– Там что-то происходит? – спросил я.

– Не особо. Нас обстреливали ещё несколько раз, но сейчас их цель аэродром. Гуки бьют в основном по взлётке и самолётам. На прошлой неделе взорвали С-130. А что происходит здесь – помимо этого грохота?

– Только это, – ответил я. – Они обстреливают нас весь день напролёт, а мы слушаем Танцующего Джека всю ночь…

– Кого?

– Танцующего Джека. Ночью узнаешь.

– И мы убиваем крыс, – добавил Морган. – Уже двадцать три штуки. – Он указал на импровизированное табло, вырезанное на потолочных балках.

– Это всё, чем мы занимаемся, – продолжил я. – Всё. Знаешь, мы потеряли Француза и Ски, а Уолли и Грейви получили ранения…

– Ага, я слышал.

– … а мы даже не видели ни одного гука, не говоря о том, чтобы подстрелить кого-нибудь. Всё то же самое дерьмо, чел, говорю тебе, только без избиения гражданских, а вместо мин и снайперов – артиллерия и миномёты, плюс редкие ракеты. Мне осталось восемьдесят два дня, чел. Восемьдесят два ёбаных дня. – Я постучал по дощатому настилу. – Знаешь, что я собираюсь сделать? Первым делом, как только вернусь назад в Мир, прямо в аэропорту, да в любом месте, где выпадет шанс, я найду самую красивую девчонку и куплю ей колы. Буду сидеть и смотреть, как она пьёт через соломинку.

– И в чём прикол? – спросил Холлер.

– Я постоянно представляю это – всегда представлял. Вижу это даже с закрытыми глазами. Я и красивая девушка, мы сидим друг напротив друга в кабинке с кожаными сиденьями, не говорим ни слова и просто улыбаемся. Улыбаемся и улыбаемся, пока не кончится кола. А затем мы встаём и идём каждый своей дорогой, но вспоминаем друг друга до конца наших дней.

– Представляю, что я могу сделать с красивой девушкой, когда вернусь домой, – сказал Холлер, – и это никак не связано с колой.

– Как это пошло, Рэнди, – сказал Джерри.

В ту ночь у нас была вечеринка. В бункер завалились все остальные разведчики, включая новичка по имени Заг Баннерман – пока что нам дали только одного на замену, – и много других парней, чтобы посмотреть на настоящую живую рождественскую ёлку, потому что слушок уже пошёл, и лицезрение настоящей украшенной ёлки посреди блеклой грязи Контхиена стоило того, чтобы немного помесить эту самую грязь под дождём. К нам также зашли комендор Кребс со своей флягой и капитан Брейтвейт. Паломничество совершили даже оперативный офицер – майор Майлз, и командир батальона – подполковник Гласс. Я сидел у рождественской ёлки, сияя, как гордый отец, и выслушивал завистливые комплименты со смирением буддийского монаха. «Как вам такое, сэр? – спрашивал я у офицеров. – Не помрите от завести, сосунки, – обращался я к рядовым».

Наутро Джерри отправился на посадочную площадку дожидаться вертолёта.

– Увидимся через пару недель, – сказал он, положив ладонь мне на затылок и взъерошив волосы.

– В следующий раз, когда будешь писать Джен, передай ей от меня привет, ладно? – крикнул я ему в след, когда он полускользя спускался с холма в долину. Он поднял руку в знак подтверждения, но не обернулся, пытаясь удержаться на ногах.

Примерно через час в бункер заглянул санитар.

– Эй парни, кто из вас Эрхарт? – спросил он.

– Ёу, – отозвался я.

– РВБ[131] дал мне это, – сказал он, протягивая испачканные грязью наручные часы. – Сказал, что я должен отдать их тебе, мол, это очень важно, потому что ты потерял свои или что-то типа того.

– Джерри? – произнёс я, мой желудок так сильно скрутило, что я чуть не сложился пополам. – Джерри?! Что случилось? Что случилось? Где он, док?

– Улетел. Мы только что посадили его на вертушку. Не переживай, с ним всё будет в порядке. Он поправится.

Я прислонился к стене из мешков с песком, прижавшись к ней затылком, и сделал несколько глубоких вдохов.

– Что случилось?

– Шрапнель в колено, – ответил санитар. – Работка на миллион долларов – бесплатный билет домой. Зацепило входящим на посадочной площадке. Может остаться без ноги, но жить будет. Он был возле медпункта, когда ему прилетело, поэтому не успел потерять много крови. Слушай, мне нужно возвращаться. Я просто занёс часы – он сказал, что это очень важно. Взял с меня обещание.

– Да, да. Всё так, – ответил я. Санитар повернулся, чтобы уйти. – Эй, док, спасибо, что заскочил.

– Ага, без проблем.

– Не высовывайся там, – крикнул я вслед санитару, который скрылся за входом. Я посмотрел на часы в руке. Почти машинально я начал очищать их от грязи.

– Блядь, – произнёс Рэнди. – Джерри не пробыл здесь и суток, а его уже подбили.

– Парню так досталось, – сказал я, ни к кому особо не обращаясь, – а он всё равно вспомнил про мои потерянные часы. – Часы Джерри продолжали идти. Я надел их на руку. Затем забрался на верхнюю койку и лёг, отвернувшись от Холлера и Моргана.