Жена Альфы

Глава 16. Промежуток

Новая комната была лучше гаража. Чище, теплее, с настоящей кроватью и окном, в которое не дуло. В этом и была вся разница. Она всё равно оставалась клеткой. Теперь — с бархатными стенами и часовым под дверью.

Я сидела на подоконнике, прижав лоб к холодному стеклу, и думала о будущем. Том, из которого пришла. Возвращаться? Зачем? Чтобы получить новый паспорт и исчезнуть в другом городе, где буду всё так же одна, но без воспоминаний о пещере, о Марии, о… нём? О Викторе, который здесь не был моим мужем? Возвращаться, чтобы продолжить быть «никем»? В прошлом, в будущем — для меня нет места. Я всегда была лишь приложением: к пророчеству, к отцу, к мужу. Когда приложение ломалось, его выбрасывали.

Вся моя жизнь… вся она крутилась вокруг него. Виктора. Я была его спутником, как тень — беззвучной, неотделимой, но и незаметной. Я знала, конечно, про других женщин. Слухи доносились даже до моих тихих комнат. Я не видела в этом измены. Чтобы изменить, нужна любимая. А я для него не была ею. Я была… условием. Обязательством. Формой, которую нужно было заполнять своим присутствием на официальных мероприятиях.

Я вспомнила Анну. Как она шла рядом с ним на приёмах, чуть впереди, ловя каждый его взгляд, комментируя всё своим лёгким, уверенным голосом. Общество смотрело на них и видело пару. Сильного Альфу и его умную, красивую бета-спутницу. А я шла сзади, на положенном расстоянии, в своём тёмном, скромном платье. Он никогда не поправлял её. Не отстранялся. Он просто… игнорировал. Игнорировал и её претензии, и моё унижение, и весь этот спектакль. Для него это был шум, недостойный внимания. Для меня — ежедневное, медленное растворение в воздухе.

И вот что было самым дурацким, самым горьким и самым правдивым: я любила его. Любила того холодного, недосягаемого мужчину, который даже не смотрел на меня. Любила его силу, которую чувствовала, даже когда он был в другом конце резиденции. Любила редкие моменты, когда он что-то бросал мне вполголоса («Документы на столе»), и это было хоть какое-то взаимодействие. Я была влюблена в него ещё до свадьбы, когда увидела его на той роковой встрече стай. Он был таким… совершенным. И мне было так жалко, что ему в жены досталась я — сломанная, без запаха, ни на что не годная.

Развод, который он вручил мне, был не просто концом брака. Это был крах последней надежды. Надежды, о которой я даже сама себе боялась признаться. Надежды, что однажды он увидит. Увидит, что я стараюсь. Что я тиха не от слабости, а от уважения. Что я могу быть достойной его, если он даст мне шанс. Он разбил эту надежду вдребезги одним ледяным: «Ты исчезнешь».

Он разбил мне сердце. Не как муж — как идол, в которого я верила вопреки всему. И после этого не осталось ничего. Ни боли даже. Пустота.

А потом… потом я упала сюда. И встретила другого.

Не мужа. Виктора. Молодого, яростного, с кровью на скуле и огнём в глазах. Того, кто разговаривал со мной. Спрашивал. Дразнил. Злился на меня. Тот Виктор смотрел на меня не как на ущербную. Он смотрел как на… загадку. Может, даже как на равного в каком-то странном, извращённом смысле. Он не игнорировал моё присутствие — он его замечал. Сначала как помеху, потом как что-то интересное.

И теперь, сидя в этой новой золотой клетке, я поняла: я не хочу возвращаться в будущее, где он снова станет тем ледяным идолом. Я хочу увидеть его. Того, с кем можно спорить. Того, кто назвал меня «оракулом». Того, чей поцелуй в гараже был грубым и властным, но в нём было больше жизни, чем за все пять лет моего брака.

Я любила мужа. Тень. Призрак. А теперь… теперь меня тянуло к живому человеку, который носил его имя и лицо, но был его полной противоположностью. И это было в тысячу раз опаснее. Потому что потерять того, кого никогда не имела, — это больно. А потерять того, кто вот здесь, рядом, чьё дыхание ты чувствовала на своей коже… это могло быть смертельно.

Но назад пути не было. Не только потому, что я не знала как. А потому, что я не хотела. В прошлом, в этом искажённом, опасном прошлом, у меня впервые появилась цель, которая была моей собственной, а не навязанной кем-то.

Увидеть его снова. Не как жертва или тень. А как та, кем я стала здесь: Лианна. Та, что шантажировала Волков, говорила с древней провидицей и знала, что где-то там, за стенами, бродит молодой волк по имени Виктор, который, возможно, единственный во всём мире мог видеть в ней не «никого», а кого-то.

И ради этой встречи, ради шанса снова увидеть тот огонь в его глазах, обращённый на меня, я была готова играть в опасные игры с его отцом, с моим отцом, со всей этой прогнившей системой. Потому что впервые за всю жизнь я играла за себя.