Жена Альфы

Глава 43. Нить, пряник и бла-бла-бла

Три месяца. Девяносто с лишним дней размеренного тиканья секунд, что я превратила в метроном собственного перерождения. Снаружи — ничего примечательного. Обычная разведённая дама с хорошим алиментом, ведущая скромную, замкнутую жизнь. Та самая, о которой вспоминают раз в полгода: «А, Лианна… да, вышла замуж, развелась, тихая какая-то». Идеальная маскировка.

Внутри — стройка. Каждый день — закладка нового кирпичика в фундамент той крепости, что защитит моё главное сокровище.

Утро начиналось с него. С ладони на животе, под тёплой тяжестью кулона от старушки Несси. Никакой выпуклости. Никакого особого запаха. Только я знала. Чувствовала. Тихую, упрямую жизнь, пульсирующую в такт моему сердцу, но уже со своим, особенным ритмом. «Доброе утро, — мысленно шептала я. — Сегодня делаем важные вещи. Расти сильным. Расти умным. Расти свободным».

Завтрак был священнодействием. Не просто еда. Топливо для нас обоих. Я изучала каждую калорию, каждый витамин. Моё тело больше не было обузой или предметом чужого вожделения. Оно было связующим звеном, храмом, самой совершенной системой жизнеобеспечения. И я относилась к нему с той же щепетильностью, с какой изучала потом на работе логистические схемы.

Работа. «Марта. Логистика».

Контора Марты была моим полем боя, тренажёрным залом и разведывательным центром. Я сидела за неприметным столом, заваленным распечатками маршрутов и графиками, и делала невозможное: соединяла сухие данные из будущего, которые помнила краем сознания, с той новой, странной интуицией, что проросла во мне после карьера. Это было похоже на слух абсолютной высоты. Я смотрела на код перевозки и слышала фальшивую ноту — слабое звено, человеческий фактор, надвигающуюся задержку, о которой ещё никто не догадывался.

Моя первая крупная находка — про гнилого капитана в Роттердаме — прошла на ура. Вторую — про подложные сертификаты на партию стали — приняли уже с почтительным ужасом. К третьей — когда я предсказала кибератаку на серверы партнёра за неделю до того, как она случилась — ко мне стали обращаться шепотом.

А потом меня вызвала сама Марта.

Её кабинет был воплощением контролируемого хаоса: стопки бумаг, три монитора, чашка остывшего кофе и… плюшевый осьминог на книжной полке. Она смотрела на меня поверх очков, её седые волосы торчали в разные стороны, будто она только что схватилась за них в отчаянии.

— Сокол, — начала она своим низким, хрипловатым голосом. — Твои отчёты. Они либо гениальны, либо ты обладаешь экстрасенсорными способностями и скрываешь это от налоговой. Какое из двух?

Я стояла прямо, стараясь не улыбаться.

— Я просто хорошо анализирую данные, миссис Марта.

— Данные, — она фыркнула, откинувшись в кресле. — Данные не говорят о том, что у грузчика в Гданьске сегодня разболится спина, и он завалит весь график. Ты это написала. В понедельник. А он, оказывается, в среду действительно просквозился. Мистика. Или ты его сама и просквозила?

— Случайное совпадение, — сказала я, но в глазах у меня, наверное, мелькнула искорка. Мы обе знали, что это не так.

Она покачала головой, достав из ящика пакет с печеньем и сунув его мне.

— Жри. На тебе лица нет. Сестра сказала, что ты должна есть за двоих, даже если этого не видно. — Она помолчала, разглядывая меня. — Ладно. Ты хочешь оставаться в тени. Я это уважаю. Тенью быть удобно. Но тенью, которая спасает фирме миллионы — подозрительно. Так что вот что. Я дам тебе доступ ко всему. Ко всем архивам, к чёрному ходу в базы партнёров, к слухам, которые курсируют по проводам. Но, — она подняла палец, — если ты втянешь меня, мой бизнес и моего плюшевого осьминога Генри в какую-нибудь эпическую клановую разборку из-за твоего бывшего мужа или его стервозной беташи, я лично выкину тебя из окна. Без парашюта. Понятно?

— Вполне, — кивнула я, принимая печенье. — Никаких эпических разборок. Только… реструктуризация рынка.

Марта громко рассмеялась, хрипло и искренне.

— О, боги, мне нравится, как ты это сказала. «Реструктуризация». Звучит так солидно. Ладно, архитектор. Валяй. Но отчёты сдавай вовремя.

Вечера были посвящены другой работе. Дома, за несколькими уровнями шифрования, я копалась в данных, которые теперь получала легче. Через «Зеркало» — моё маленькое, элитное агентство кибер-аудита — я уже видела контуры финансовых потоков Анны. Странные переводы, счета в офшорах, оплаты старых, закрытых аптек. Я собирала мозаику, и картина становилась всё отвратительнее.

А ещё были визиты в «Айви». Мой тихий, безупречный тыл. Там, в кабинете с камином и запахом старого дерева, доктор Эмиль с восхищением и страхом смотрел на результаты УЗИ. «Он… невероятно спокоен, — говорил он. — И силён. Сердцебиение, развитие… всё опережает нормы. Как будто он… готовится».

Именно там, за чаем и горой имбирных пряников, произошёл тот самый разговор. Несси, в своём новом шедевре — свитере с блестящими единорогами, — пожирала сладости с видом человека, выигравшего джекпот. Марта сидела, скрестив ноги, и ворчала, что печенье слишком сладкое, но при этом ела его быстрее всех.

— Ну что, мать-одиночка, — начала Несси, смачно чавкая. — Царство строишь? Уже дворцы из компромата возводишь?

— Фундамент, — поправила я, наливая себе чаю.

— Фундамент, — передразнила её Марта. — Фундамент из взломанных серверов, подставных фирм и тайных поликлиник. Очень экологично. Прямо пособие для молодых мам-мафиози.

Я улыбнулась. Их сарказм был для меня как глоток свежего воздуха. Он напоминал, что мир не сошёл с ума — просто я нашла в нём свой, очень специфический уголок.

— Почему вы всё это делаете? — спросила я наконец, глядя на них обеих. — Серьёзно. Несси, ты могла просто выдернуть меня из времени и забыть. Марта, ты рискуешь всем, что построила.

Сестры переглянулись. На их лицах на мгновение исчезло всё — и ворчливость, и сарказм. Осталась лишь древняя, утомлённая мудрость.

Марта вздохнула, отложив печенье.

— Потому что наш род, милочка, старше этих воющих идиотов с их дурацкими территориальными спорами. Мы — смотрители. Не времени, как эта выдумщица, — она кивнула на сестру, — а… равновесия. Мы служим тем, в ком видим шанс сдвинуть этот прогнивший мир с мёртвой точки. Клятва верности матери избранного Альфы, бла-бла-бла, вся эта мистическая чушь.

Несси фыркнула, крошки полетели.

— Да брось ты, сестра! Говори прямо! Мы поклялись служить той, кто родит того, кто всех этих зазнавшихся волкодавов поставит на место не когтями, а мозгом! Твоя мать была милашка, но тряпка. А ты… — она ткнула в меня липким от варенья пальцем, — в тебе сталь. И в нём, — палец переместился к моему животу, — будет ещё больше. Потому что он будет знать, ради чего растёт. Не ради власти. Ради порядка. Настоящего.

Я молчала, чувствуя, как от этих слов что-то щёлкает внутри, вставая на свои места. Это не судьба. Это был выбор. Мой — бороться. Их — помочь. Просто потому, что они увидели в нас с сыном ту самую «правильную сталь».

— Так что не забивай голову, — закончила Несси, доедая последний пряник. — Делай своё дело. А мы… мы пообещали старой клятвой помогать. Так что помогаем. И печенье твоё отличное, кстати. Принеси в следующий раз больше.

Три месяца. Я больше не была тенью. Я была корнями, что тихо и неотвратимо оплетали почву, готовясь выкорчевать ядовитые сорняки. У меня была работа, сила, информация, союзники и… сын. Который рос во мне, не зная, что его мать ведёт тихую войну за его будущее.

Перед сном, сняв на мгновение кулон, я прижала ладонь к животу. Чувствовала тепло, жизнь, тихую, могущественную волну. «Скоро, — подумала я. — Скоро я очищу для тебя место под солнцем. Чтобы ты дышал свободно».

Я надела кулон обратно. Тайна была в безопасности. А я была готова к следующему шагу. Пришло время выпустить первую ниточку паутины. И первой мухой в ней должна была стать Анна. Не с криком и яростью. С тихим, неумолимым шелестом приближающегося правосудия.