Жена Альфы

Глава 23. Альфа

Лунный свет сменился серым рассветом, а я всё лежала, уставившись в потолок. Тело помнило каждое прикосновение — не как насилие, а как властное присвоение. И в этом была самая большая загадка.

Почему я не могу противостоять ему?

Не физически — это понятно. Он Альфа, его сила подавляющая. Но внутри… Почему в тот момент, когда его взгляд становился приказом, во мне замолкала воля? Почему срабатывал тот самый рефлекс из будущего, который я так ненавидела? Будто между его приказами тогда и сейчас не было пропасти в годы, будто это был один и тот же человек, а я — всё та же безгласная тень рядом с ним.

Мысль вернула меня в прошлое. В туман детства, который сейчас казался таким ясным.

Мне было семь лет. Первая поездка в стаю Сокола с отцом на какие-то формальные переговоры. Я пряталась за тяжёлой портьерой в кабинете отца, когда в залу вошёл он. Будущий муж. Виктор.

Его тогда боялись даже больше, чем сейчас. Страх в воздухе был густым, почти вкусным. Он был не просто наследником. Он был грозой. Ходили слухи о решениях, которые он уже тогда принимал за отца — стремительных, безжалостных, кровавых. Одна из боковых семей клана, осмелившаяся оспорить авторитет Михаила, была убита той же ночью. Говорили, это был план и воля Виктора. Он не ходил — он двигался по залу, как хищник, и взрослые, матёрые войны-альфы невольно опускали глаза, когда его взгляд скользил по ним. В нём не было юношеского задора. Была холодная, отточенная ярость, которую он едва сдерживал. Я, ребёнок, чувствовала это инстинктом — и замирала, как мышь под взглядом совы.

И вот сейчас, спустя столько лет, я снова в его логове. Я вышла в общую гостиную на следующее утро, чувствуя себя призраком в собственном теле. И увидела его.

Михаил.

Отец Виктора. Действующий глава стаи Сокола. Он сидел у камина в кресле, его осанка, взгляд — всё кричало о непогасшей силе. Я никогда не видела его живьём. В моём времени он давно умер, ещё до моего рождения. Я знала лишь, что его кончина была внезапной и откроет Виктору путь к трону… в ближайшем будущем. Подробности — тайна, окутанная слухами. То ли болезнь, то ли несчастный случай, то ли… что-то более тёмное.

Он заметил мой осторожный взгляд и медленно, с некоторым усилием, повернул голову.

— Подойди, — его голос был низким, хрипловатым от возраста, но в нём висела неоспоримая власть.

Я подошла, остановившись на почтительном расстоянии.

— Здравствуйте, — почтительно кивнула я.

— Ты — та самая гостья моего сына? — спросил он, изучая меня проницательным, умным взглядом. В его глазах не было ни пренебрежения Анны, ни животной жажды Виктора. Был расчёт. И… усталость.

— Я… гостья Виктора, да, — ответила я, опуская глаза. «Гостья» звучало как издевка, но лучшего слова не было.

— Гостья, — он повторил, и в уголке его рта дрогнуло что-то похожее на усмешку. — Виктор не привозит «гостей». Он привозит трофеи. Или проблемы. Ты на что больше похожа?

Я не нашлась что ответить. Я сравнивала его с моим отцом, главой Волковых. Оба — альфы старой закалки, сильные, властные, окружённые ореолом страха и уважения. Но если мой отец был как неугасимый, грубый костёр, то Михаил был похож на глубокое, холодное озеро. В нём была та же сила, но иная — не взрывная, а давящая. Он казался более… рассудительным. В его взгляде читался не просто приказ, а мысль, ему предшествующая. И это делало его в моих глазах даже более опасным. Такой человек не станет рубить с плеча. Он просчитает десять шагов вперёд, включая твою смерть, и только потом даст команду.

— Я не знаю, — честно сказала я. — Я здесь, потому что он так решил.

— Вот как, — протянул Михаил, его взгляд стал ещё пристальнее. — И что он решил с тобой делать?

— Это вам лучше спросить у него, — мой голос прозвучал тише. Я не могла сказать «он считает меня шпионкой Волковых, ненавидит пророчество и при этом приходит по ночам, чтобы принюхиваться к моей коже».

Михаил откинулся в кресле, и его лицо на мгновение исказила гримаса боли. Он закрыл глаза.

— Мой сын… редко спрашивает совета. Особенно в последнее время. Он видит врагов даже в тенях. — Он снова посмотрел на меня. — Будь осторожна. То, что он привёз тебя сюда, уже делает тебя мишенью. И для его врагов, и… для него самого. Страх — плохой советчик. А он… он очень многого боится. Только никогда в этом не признается.

Его слова повисли в воздухе. Он боялся? Виктор? Чего? Пророчества? Потери контроля? Отца?

Прежде чем я успела что-то промолвить или осмыслить услышанное, в дверях гостиной возникла высокая фигура.

Виктор.

Его взгляд мгновенно перешёл с отца на меня, и в золотистых глазах вспыхнуло что-то стремительное и тёмное — недовольство, собственничество, предупреждение. Он явно не ожидал найти меня здесь, в разговоре с Михаилом.

— Отец, — его голос прозвучал как удар хлыста, разрезающий тишину. — Тебе нужен покой.

— А тебе — осмотрительность, — спокойно парировал Михаил, но в его тоне слышалось напряжение. — Твоя… гость интересная.

Виктор не ответил. Он просто вошёл в комнату, взял меня за локоть — его пальцы впились в кожу почти больно — и властным движением развернул к выходу.

— Иди в свою комнату, — прозвучало тихое, но не терпящее возражений распоряжение прямо над ухом.

Я послушно сделала шаг, но обернулась на пороге. Михаил смотрел на спину сына, и в его старом, усталом лице я на мгновение увидела не властного альфу, а отца. Полного тревоги, понимания и обречённого предвидения.

Виктор же смотрел на меня, и в его взгляде не было ничего, кроме непроницаемой стены. Но теперь, после слов Михаила, за этой стеной я угадывала не просто гнев.

Я угадывала тот самый страх. И понимала, что пока он боится — будь то пророчества, отца или чего-то, что он учуял во мне прошлой ночью, — я нахожусь в смертельной опасности.

Но именно этот страх, возможно, был единственным ключом к спасению.

Атмосфера в особняке Сокола сгущалась с каждым днём. Я была незваным призраком, болезнью, которую принёс Альфа. Взгляды, которые ловила на себе, были разными: от открытой враждебности (в основном от женщин вроде Анны) до скрытого, животного любопытства — от мужчин.

Именно это любопытство обернулось кошмаром.

Я пыталась найти менее людную дорогу из библиотеки в своё крыло, свернув в узкий, плохо освещённый коридор со старыми охотничьими трофеями на стенах. И почти столкнулась с ним.

Это был не бета-охранник. Мужчина высокий, плечистый, с лицом, в котором читалась привычка к силе и безнаказанности. Один из альф среднего ранга, судя по уверенности в осанке. От него пахло хмелем.

— Ого, — хрипло протянул он, и его глаза, мутные от выпитого, с интересом скользнули по мне с головы до ног. — А это что за мышка завелась в наших стенах? Не видел тебя раньше.

Я попыталась обойти его, молча, прижимая к груди книгу как щит.

— Извините, — пробормотала я, пытаясь проскочить.

Но он был быстрее. Огромная ладонь шлёпнулась о стену рядом с моей головой, блокируя путь. Вторая рука схватила меня за предплечье.

— Не спеши, красавица. Новеньких надо… знакомить с местными порядками, — его дыхание, густое и противное, обдало мое лицо. Он прижал меня к холодной каменной стене всем весом своего тела. Книга с глухим стуком упала на пол.

Ужас, острый и солёный, застрял у меня в горле. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.

— Отпустите меня, — выдавила я, и голос мой предательски задрожал.

— О, с характером! — он засмеялся, и его свободная рука грубо обхватила мою талию, а потом поползла вниз, к бедру. — Тощая как спичка, а мордашка-то смазливая… Интересно, чем тебя Альфа-то наш приметил, а? Может, покажешь?

Его пальцы впились мне в бедро, забираясь под край платья. Мысль о том, что сейчас произойдёт, ударила в виски белой паникой. Но вместе с паникой пришла и ярость. Чистая, первобытная. Я не позволю этому свинье себя трогать. Не здесь. Не так.

В голове пронеслись обрывки знаний из будущего — уличные приёмы самообороны, которые я когда-то видела, но никогда не применяла. Тело среагировало само.

Я перестала вырываться и на секунду обмякла, делая вид, что сдаюсь. Его хватка на предплечье чуть ослабла — он принял это за покорность. В этот момент я резко, со всей силой оттолкнулась от стены, вкладывая вес всего тела в удар коленом.

Я не попала точно, но ударила достаточно сильно и достаточно близко к цели. Колено врезалось ему в верхнюю часть бедра, прямо в пах.

Он ахнул от неожиданности и боли, его тело инстинктивно согнулось, а хватка ослабла. Этого мгновения хватило. Я рванулась в сторону, выскользнула из-под его руки и помчалась по коридору, не оглядываясь. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Сзади донёсся его приглушённый, злой вопль:

— Сучка! Я тебя найду!

Я не бежала — я летела, не разбирая дороги, пока не ворвалась в знакомый коридор своего крыла. Охранники у двери с удивлением подняли на меня глаза, но я проскочила в комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дух.

Тело трясло. От ярости. От страха. От омерзения. Платье на бедре ещё хранило память о его прикосновении. Я медленно сползла на пол, обхватив колени.

И тут до меня дошло. Что я наделала.

Я ударила члена его стаи. Альфу. В логове Сокола. Даже если это была самооборона, это вызов. Оскорбление. И этот человек явно не из тех, кто промолчит. Он найдёт способ отомстить. Или… доложит.

Кому? Анне, которая с радостью воспользуется этим? Или… Виктору.

Мысль о Викторе заставила меня похолодеть. Что он сделает? В его глазах я уже шпионка, проблема. А теперь я ещё и подняла руку на его воина. Нарушила хрупкий порядок в его доме.

Я сидела на полу, прижавшись лбом к коленям, и понимала, что только что из потенциальной жертвы превратилась в проблему, которую нужно решить. И Виктор решал проблемы быстро, жёстко и окончательно.

Я не знала, что страшнее: месть того альфы… или холодный гнев Виктора, когда он узнает, что кто-то посмел трогать то, что он, даже не желая того, уже пометил как «своё».