Жена Альфы

Глава 39. Пробуждение и провал

Они не стали церемониться в подвале. Один, самый крупный, просто перекинул меня через плечо, как мешок. Удар о его мускулистое тело вышиб воздух, но даже это ощущение было приглушённым, ушедшим куда-то далеко. Я висела вниз головой, глядя на удаляющийся бетонный пол, на пятна сырости. Мой разум был разделён: одно, маленькое, испуганное существо, билось в истерике где-то на задворках сознания. Другое — та самая ледяная пустота, родившаяся из правды об Анне, — наблюдало. Фиксировало. Каменистую землю служебного двора. Рёв двигателя внедорожника. Грубый смех.

— Давай быстрее, а то унюхает кто, — проворчал водитель.

— Кого? Альфу? Он на другом конце области, — хрипло ответил тот, что держал меня. Его рука грубо лежала на моих бёдрах. — А эта… пахнет так, что сам чёрт не устоит. Нам ещё повезло.

Машина рванула с места. Я лежала на заднем сиденье, меня прижимали двое. Их дыхание было горячим и частым. Я закрыла глаза. Не от страха. Чтобы лучше видеть внутреннюю карту. Мы ехали на север. В старый индустриальный район, к заброшенным карьерам. Туда, где не найдёшь.

Лес здесь был не древним и могучим, а чахлым, пронизанным ржавыми конструкциями и свалками. Машина остановилась. Меня вытащили.

— Здесь норм, — сказал шрамоватый, зажигая фонарик. Луч выхватил из тьмы сломанные бетонные кольца и чёрную дыру карьера.

Они поставили меня на ноги. Ноги подкосились, но я устояла, опершись спиной на холодный металл какой-то рамы. Четверо окружили меня полукругом. В их глазах не было даже звериной ярости. Было проще: азарт, похоть, предвкушение лёгкой добычи. Для них я была уже не человеком, даже не Омегой. Я была функцией. Способом развлечься.

— Кто первый? — усмехнулся самый молодой, с нервным подёргиванием щеки.

Именно в этот момент пустота внутри среагировала. Не эмоцией. Инстинктом. Инстинктом выживания, отточенным миллионами лет эволюции. Не бей, не беги.

Притворись мёртвой. Сделай себя неинтересной.

Моё тело обмякло раньше, чем я это осознала. Я не просто упала — я обвалилась в себя, как пустой мешок. Голова бессильно упала на грудь, руки повисли плетьми. Я заставила дыхание стать поверхностным, почти незаметным, сердце — биться так медленно, как только могла, подавляя панический галоп. Всё тепло, весь этот позорный, зовущий жар, я попыталась втянуть внутрь, спрятать.

— Что с ней? — кто-то толкнул меня ногой.

Я не отреагировала. Мое тело было тяжёлым, безвольным.

— Обморок? От страха?

— Или прикидывается.

Шрамоватый наклонился, грубо взял меня за подбородок, поднял лицо. Я позволила векам приоткрыться, но взгляд сделала пустым, невидящим, закатила зрачки. Я сконцентрировалась на одном: запах. Я должна была убить этот запах. Страх, боль, желание — всё это пахло. Нужно было пахнуть ничем. Прахом. Пустотой.

Возможно, моё латентное состояние сыграло мне на руку. Возможно, стресс и шок вызвали настоящий вегетативный сбой. Но сладкий мускус в воздухе действительно стал рассеиваться, замещаясь запахом пота, грязи и… чего-то нейтрального, почти химического.

— Чёрт, — шрамоватый отшвырнул мою голову. — И вправду. Вырубилась. Как тряпка.

— Мёртвый груз, — разочарованно процедил водитель. — Какое уж тут веселье.

— Может, очнётся? — молодой не хотел сдаваться.

— А может, и нет. И тащить её потом обратно? Нафиг. Дело сделаем и свалим.

В их голосах появилась досада. Я стала не объектом вожделения, а проблемой. Помехой.

— Ладно, — вздохнул шрамоватый, доставая из-за пояса не нож, а монтировку. Быстро, без церемоний. — Придержите её.

Руки схватили меня, прижали к ржавой балке. Я не сопротивлялась. Всё внутри сжалось в ледяной комок ожидания. Сейчас. Удар должен был быть в голову. Быстро.

Но в этот момент со стороны карьера донёсся звук. Не птица. Не зверь. Металлический, скрежещущий. Как будто огромный лист железа сорвало ветром и протащило по бетону.

Все четверо вздрогнули, резко обернулись. Фонарь метнулся в темноту.

— Кто там?!

Тишина.

— Крысы, что ли, — пробормотал водитель, но в его голосе была напряжённость.

Это была моя возможность. Единственная. Их внимание ослабло на долю секунды.

Я не побежала. Бег — это для добычи. Я упала. Резко, со всей силы вырвавшись из ослабевших рук, не в сторону от них, а вниз, под их ноги, в сторону склона, ведущего в чёрную пасть карьера. Я кубарем покатилась по щебню, камням, обломкам, не пытаясь смягчить падение, только прикрывая голову руками.

Сверху раздался взрыв ругательств. Луч фонаря заплясал, пытаясь поймать меня.

— Дерьмо! Ловите!

Но я уже была в тени, в глубокой выбоине, заваленной мусором. Адреналин, чистый и холодный, впервые за эту ночь впрыснулся в кровь. Боль от пробуждения, слабость — всё отступило. Оставался только один импульс: ГЛУБЖЕ.

Я поползла. Не вставая, не поднимая головы, как червь, отодвигая руками ржавые банки, острые обломки. Луч фонаря проскальзывал над головой. Их шаги приближались, но они спотыкались в темноте, ругаясь.

— Разделиться! Игорь, ты налево! — кричал шрамоватый.

Я нашла то, что искала — узкую, заросшую бурьяном трещину в старом бетонном откосе. Вход в какую-то дренажную систему или просто результат разрушения. Он был не больше полуметра в ширину.

Не думая, я вползла внутрь. Тесно, сыро, пахло плесенью и тленом. Идеально.

Снаружи топот затих. Потом голоса:

— Куда она, чёрт возьми, делась?!

— Может, в карьер свалилась?

— Свети вниз!

Я прижалась к мокрой стене, затаив дыхание. Сердце колотилось, пытаясь вырваться из груди, но я сжала зубы, заставляя его замедляться. Тише. Тише. Ты — камень. Ты — тень.

Я слышала, как они метались наверху ещё минут десять. Потом раздался отчаянный, злой крик:

— К чёрту! Искать тут в темноте — себя потерять. Всё равно не выживет. Раненая, голая… Зверьё доутра добьёт. Докладываем, что сделали и выбросили. Кто проверит?

Бормотание, недовольное, но согласное. Шаги удалились. Рёв двигателя. И потом — тишина. Настоящая, всепоглощающая, кромешная тишина заброшенного места.

Только тогда я позволила себе выдохнуть. Дрожь, которую я сдерживала, вырвалась наружу, сотрясая всё тело. Я была в аду. Но я была жива.

Я выползла из щели. Ночь встретила меня ледяным дыханием. Я подняла голову. Где-то там, за пределами этого проклятого леса, была женщина, которая отравила мою мать. Которая только что отдала приказ убить меня.

Лёгкие горели на холодном воздухе. Каждый мускул ныл. Я сделала шаг, намереваясь выбраться из этого ада, и в этот момент земля под ногами осела. Не провалилась — словно стала зыбкой, нереальной. Воздух загудел, низко, на грани слуха. Я остановилась, охваченная внезапным, чисто физическим головокружением.

И тогда из темноты карьера шагнул он. Не тот, кто уехал. Другой. Четвёртый, которого я не заметила? Нет. Его глаза в отсвете далёкого городского света были пусты и сосредоточенны. Он не смотрел на меня как на добычу. Он смотрел как на мишень. И в его руке блеснуло нечто тонкое, похожее на стилет.

Он не стал говорить. Просто ринулся вперёд.

Инстинкт снова сработал, но теперь это был инстинкт борьбы. Я отпрыгнула в сторону, почувствовав, как лезвие чиркнуло по рукаву, разрезая кожу. Острая, жгучая боль. Я споткнулась о вывороченный корень, упала на спину. Он был уже надо мной, его колено врезалось мне в живот, выжимая из лёгких последний воздух.

Нет. Мысль была ясной и огненной. Не снова. Не здесь.

Боль от удара, страх, ярость, отчаяние — всё это спрессовалось в один тихий, чудовищный комок в самой глубине моего существа. И он рванулся на свободу.

Я не закричала. Из моего горла вырвался звук, которого я никогда раньше не слышала. Не вой. Не рёв. Грохот. Низкочастотный, сокрушительный грохот, от которого задрожала земля и в ушах лопнули капилляры. Воздух вокруг меня схлопнулся, а затем выплеснулся наружу невидимой, но абсолютно материальной ударной волной.

Я увидела, как лицо нападавшего, искажённое холодной решимостью, превратилось в маску чистого ужаса. Как его тело оторвало от земли и отшвырнуло, как щепку. Но волна не остановилась на нём. Она понеслась дальше.

Мир вокруг закачался, заплыл, как изображение в кривом зеркале. Деревья — те самые, чахлые и кривые — не просто сломались. Они… растворились на глазах, превратившись в дрожащие мазки грязного света. Земля подо мной перестала быть землёй, став зыбкой, неосязаемой субстанцией. Звуки — шум ветра, моё собственное хриплое дыхание — ушли в вакуумную тишину.

А потом был резкий, ослепляющий щелчок — не в ушах, а во всем существе.

И тишина. Но уже другая. Не лесная. Приглушённая. Знакомая.

Я лежала на спине, не в силах пошевелиться. Боль от удара в живот была тупой и далёкой. Я медленно открыла глаза.

Над головой было не чёрное, усыпанное звёздами небо. Оно было серым, предрассветным, затянутым дымкой городского смога. Пахло не хвоей и землёй, а выхлопами и влажной осенней листвой.

Я повернула голову, и затылок скрипнул по чему-то жесткому и ровному. Не по земле. По плитке. Садовой плитке.

Прямо передо мной, в двадцати шагах, стоял мой дом. Тот самый, из будущего. С тёмными окнами, с калиткой, которую я красила в прошлом году. С тем самым треснутым горшком у крыльца.

Я замерла. Дыхание застряло в горле. Я смотрела на знакомую зелёную дверь, и реальность медленно, неумолимо перестраивалась, накладывая знакомые, такие ненавистные контуры на ещё не остывшее в памяти месиво боли, страха и взрывающейся силы.

Я медленно подняла дрожащую руку и коснулась земли. Не хвои и мха. Аккуратно уложенной, холодной тротуарной плитки моего палисадника.

Тишину разорвал далёкий, но знакомый гудок поезда. Оттуда, со станции. Звук моего обычного утра. Звук будущего.

Я лежала на своём заднем дворе, во дворе дома, из которого когда-то сбежала в прошлое. Я была вся в грязи, в крови, с разорванной одеждой и с ледяной, бездонной пустотой внутри, где раньше была жизнь.

Я не сбежала. Я не перехитрила.

Со вздохом, который был стоном, смешанным с горькой иронией и леденящим душу облегчением, я прошептала в холодный воздух своего настоящего:

«Я… вернулась.»

А в голове, как эхо, звучали её слова: «Ты можешь разве что в могиле до меня добраться.»

Я посмотрела на свои окровавленные руки. Могила, из которой я только что выбралась, была не метафорой. И я вернулась из неё. Не для того, чтобы умирать снова, а для того, чтобы отправить туда тех, кто бросил меня в нее.