Жена Альфы

Глава 9. Друг

Губы всё ещё горели. Я сидела на своей койке, закутанная в то самое грубое полотенце, и пыталась привести мысли в порядок. Они разбегались, как испуганные мыши. Один кружил вокруг слова «поцелуй», другой — вокруг «права», третий насмешливо шептал: «Ты ответила».

Я ответила. Не телом, может быть, но… чем-то внутри. Чем-то, что замерло и позволило случиться. И это «что-то» пугало больше, чем сама его грубость. Потому что это была искра там, где годами лежал лёд.

Я не слышала, как открылась калитка. Первым, что вырвало меня из оцепенения, был чужой голос — громкий, развязный, весёлый.

— Вик! Ты жив! А я уж думал, тебя вчерашние ублюдки в бочку с бетоном упаковали!

В проёме гаража стоял парень. Высокий, широкоплечий, с открытым, дерзким лицом и смеющимися карими глазами. На нём была дорогая, но небрежно накинутая куртка. От него пахло дорогим парфюмом и беззаботностью, которой у Виктора не было и в помине.

— Макар, — Виктор отложил ключ, которым ковырял в механизме. Не улыбнулся, но напряжение в плечах чуть спало. — Чего приперся? Шпионить?

— Забота о друге! — Макар вошёл, оглядев гараж привычным взглядом. Его глаза скользнули по верстаку, по мотоциклу и… зацепились за меня. Взгляд стал оценивающим, любопытным, заигравшим. — Ого. А это что за сокровище в столь… спартанской обстановке? Новый инструмент? Очень даже симпатичный.

Я машинально потянула полотенце выше. Его взгляд был таким открытым, таким наглым, что после пристального, горящего взгляда Виктора он казался почти оскорбительным в своей простоте.

— Заткнись, Макар, — сказал Виктор, но его друг уже делал ко мне несколько театральных шагов.

— Макар, — представился он, широко улыбаясь. — Лучший друг этого угрюмого типа. И по совместительству — ценитель прекрасного. А как зовут тебя, загадочная незнакомка, прячущуюся в логове зверя?

«Оракул», — чуть не сорвалось у меня. Но я стиснула зубы. Мне было не до игр. Я была раздета, сбита с толку, а этот нахал смотрел на меня, как на новую игрушку.

— Самозванка, — сказала я, и мой голос прозвучал ледяно и ровно. — По совместительству — его совесть, которую он пытается запихнуть в тот ящик. Пока безуспешно. А ты, ценитель, похоже, ценишь только то, что плохо лежит.

Макар замер, его брови взлетели почти до волос. Потом он громко, искренне рассмеялся.

— Боги, Вик! Где ты её откопал? Она бьёт точнее, чем твой левый хук! «Совесть»! Класс!

Но его смех как-то странно затих. Он снова посмотрел на меня, уже без показного флирта, а с искренним любопытством. Его взгляд скользнул по моим плечам, по краю полотенца, по мокрым от недавнего душа волосам.

— Серьёзно, кто она, Виктор? Я таких… не видел. Она не пахнет. Совсем. Но выглядит… — он искал слово, — как будто её высекли из куска ночного неба. Холодная штучка.

Слова «не пахнет» прозвучали как щелчок. Виктор, до этого лишь мрачно наблюдавший, резко выпрямился.

— Хватит, Макар. Она не «штучка». И не твоё дело. Говори, зачем пришёл, если не просто глазеть.

— Глазеть — это приятный бонус, — не унимался Макар, но всё же перевёл взгляд на друга. — Пришёл предупредить. Про вчерашнее прозвонило. Отец твой в ярости. Уверен, что это проделки клана Волковых. Собирает совет. Тебя ждут. Официально.

От упоминания калана «Волковых» я поежилась. Это был клан моего отца.

— Чёрт, — Виктор провёл рукой по лицу. — Ладно. Значит, идти надо.

— А её? — Макар кивнул в мою сторону. — Бросаешь тут? Или берёшь с собой, представлять как новый аргумент в переговорах? «Вот, смотрите, я свою беззапаховую совесть нашёл, теперь все вопросы к ней».

Я видела, как скула Виктора напряглась. Что-то тёмное мелькнуло в его глазах. Не просто раздражение. Что-то более острое, почти… собственническое.

— Она никуда не идёт. И она ничей аргумент, — отрезал он. — Ты сказал, что надо. Теперь вали.

— Ого, — протянул Макар, снова оглядывая нас обоих. Его взгляд стал слишком умным, слишком понимающим. — Ладно, ладно, не буду мешать… консультациям. Береги свою совесть, друг. Выглядит хрупкой. — Он сделал мне напоследок лёгкий, игривый жест рукой и скрылся за дверью.

Гараж накрыла тяжёлая тишина. Я всё ещё сидела, стиснув полотенце. А Виктор стоял посреди комнаты, спиной ко мне, его плечи были напряжены тетивой.

— Иди оденься, — прозвучало наконец. Его голос был низким, каменным.

— Я…

— Иди оденься! — он резко обернулся, и в его взгляде горел тот самый опасный огонь, но теперь он был смешан с чем-то другим — с яростью. — И чтобы я больше не видел тебя в полотенце, когда здесь кто-то есть! Ты что, не понимаешь? Макар — Альфа. Любой Альфа здесь — угроза. Они чуют слабость за версту. А ты… — его взгляд с болезненной остротой скользнул по мне, — ты прямо кричишь ею на все частоты! Полуголая, без запаха, без защиты! Ты что, хочешь, чтобы он… чтобы кто угодно…

Он не договорил, с силой выдохнув, словно выбивая из себя этот приступ гнева. Но я поняла. Поняла слишком хорошо. Его злость была не на меня. Она была на ситуацию. На мою уязвимость. И, возможно, на ту искру интереса в глазах Макара.

Мне стало ещё холоднее. Я молча встала и, прижимая полотенце, прошла к своей сумке за ящиками. Его слова били по самым больным местам: «слабость», «угроза», «полуголая». Это был эхо из будущего, но сказанное другим тоном. Не констатацией, а… предупреждением? Защитой?

Одеваясь дрожащими руками, я думала только об одном. Ревность. Грубая, примитивная, неосознанная ревность молодого Альфы. Он не хотел, чтобы другой мужчина смотрел на то, что он, пусть на секунду, но посчитал своим.

А я… я была этой вещью. Снова. Только теперь эта «вещь» внезапно обожглась его поцелуем и обжигалась его гневом. И не знала, что чувствовать. Кроме одного: хаос внутри меня только начинался.