Травка зелене

Соседи

До вчерашнего дня я считал, что живу в спокойном благополучном квартале, где самое жесткое, что можно там услышать, это "Буэнос диас, комо ле манесьо?" В общем, вы поняли, что они спрашивают. Ну и, действительно, стоит линия пятиэтажек, кто в них живет кроме меня, я, в общем-то, не знаю. А напротив линия двухэтажных домиков – и не так, чтобы совсем уж домиков – здесь уже все поизвестней. На углу живут почтенные отец и сын. Спокойные они, проблем от них никаких – такие маленькие, но толстенькие, кило по пятьдесят, наверное, и тридцать сантиметров в холке. Бульдожки. Один барбос обожает за своим поводком подпрыгивать. Подвесят поводок на дерево, а он подпрыгивает. Сантиметра на три может подпрыгнуть. А как зацепит зубами – счастье в глазах. Сынок у него, правда, невежливый, можно сказать, даже хам: все норовит своего папашку трахнуть, но не получается это у него, потому что папашка стоит спокойно до тех пор, пока сынок на него пытается налезть всеми своими 50 килограммами. А как до дела, так и отползает в сторону, но что хам не кричит.

Да. Да и следующий двухэтажный сосед вполне приличный – в шахматы играет. Вот кто там третий – это неизвестно, хотя мои окна прямо в его смотрят. Зато в следующем доме живет знаменитая местная актриса. Только она тут не живет, а купила его, внутри бассейнчик отгрохала. А приезжает туда время от времени ее ребенок, лет двадцати пяти. Ну, там, то-сё, музыка. Но всё тихо и спокойно.

А дальше еще какой-то телевизионный деятель живет, благодаря кому напротив нашего дома регулярно идут съемки какого-либо сериала, вызывая огромный интерес у всех консьержек, которые смотрят то на артистов, то на оборудование, от которого время от времени сгорает подстанция.

Ну, я, конечно, еще кого-то не перечислил, но уже и так понятно, что люди здесь живут хорошие, спокойные, никого не трогают.

Это я так думал. А вчера смотрю я свой урок испанского – очередной сериал – страсти там бушуют: он ее любит, она его любит, но один мерзавец… А детей пока еще нет, но это попозднее все будет. Да. Однако же вдруг слышу за окном что-то громко щелкнуло. "Очень похоже на выстрел", – думаю. Однако же там щелк-щелк-щелк – раз пять подряд. И тут уж я понял, что это не похоже на выстрелы, а выстрелы и есть. Тут, конечно, моя благоверная высовывается из-за занавесочки на улицу и начинает комментировать, что, вот, внизу какой-то вроде как пьяный с пистолетом. А потом, через пару минут, раздаются голоса соседей, что надо вызывать полицию, потому как стреляли, а потом полиция приехала, а потом уехала, а потом приехала неотложка и тоже уехала. А что и как происходит – ничего не понятно. Но интересно. В промежутках я, конечно, говорил благоверной, что лучше бы она из окна не высовывалась, особенно если это и в самом деле пьяный. Однако же интересно ведь? Тогда я и говорю: "Завтра я нашу консьержку расспрошу – она точно будет все знать." На том и успокоились, а в сериале страсти нарастают: он, желая спасти ее отца, занялся с приятелями мелким шантажом кого-то, используя служебную информацию с ее компьютера. А ее за использование этой информации могут посадить в тюрьму, а он…" Нет, телестрасти куда как более убедительны и интересны, чем то, что стреляют.

Следующим утром выхожу из дома и по ходу дела спрашиваю консьержку: "А что это там вчера стреляли?" "Стреляли?" – спрашивает она и смотрит совершенно ничего не понимающими глазами. "Ну да, – говорю, – стреляли." Это когда стреляли? – спрашивает консьержка. – Это часов в девять вечера?" И смотрит на меня, как будто здесь стреляют строго по расписанию, а я, разгильдяй этакий, не могу ей сказать, о каком из очередных стрельбищ идет речь. "Ну да, говорю, наверное, часов в девять стреляли." "Ах это!?" – говорит консьержка и вдруг начинает тарахтеть так быстро, что я не успеваю ничего понять, кроме того, что она это все рассказывает в десятый раз с пулеметной скоростью. Все, что я выхватываю, это что такси, двое, портеро, которого эти двое о чем-то просили и не хотели выходить из такси. А потом вышел хозяин, а потом – бах-бах-бах. Рука раненая. И дальше я вклиниваюсь в монолог и спрашиваю: "Они что, грабить приехали?" "Нет, – отвечает наша консьержка, – они его убивать приезжали. Он же недавно этот дом купил, а год назад бывшего хозяина этого дома убили вон на том углу." "Почему убили-то?" "А он жил в провинции, сначала его семью убили, потом он переехал сюда – его нашли и убили. Горильяс." После чего я глубокомысленно говорю, что вот ее же никто не приезжает убивать, на что она эмоционально вскрикивает: "Страшно! Не дай Бог!" "И меня никто не приезжает убивать. А к нему почему?" "А кто же знает этих горильяс? Были, наверное, причины."