Травка зелене

Из рассказо в попутчика. Сахар

Историю эту мне в самолете рассказал один гражданин лет 15 назад.

На Кубе, еще в советские времена, получили какой-то рекордный урожай сахарного тростника, 8 миллионов тонн (за достоверность цифр не ручаюсь, больно давно было). Как водится, тут же выкинули лозунг, что в следующем году будет 10 миллионов. По всей Кубе висели лозунги: Уберем 10 миллионов тонн сахарного тростника. С разными вариациями, примерно как это делалось в СССР. Урожай начали собирать, и стало понятно, что дай бог произвести шесть. Но лозунги и призывы по-прежнему висят везде, никто не решается их тронуть.

Наступает годовщина кубинской революции. На огромной площади в Гаване собирается митинг, где произносит речь Фидель. Имеется трибуна для посольских граждан и иностранных специалистов, среди которых и был рассказчик. Фидель выступает как обычно.

Он брал уроки ораторского мастерства, и речи у него замечательно построены… Начинает он всегда нормальным голосом, потом он постепенно усиливает звук. Оратор он, в отличие от советских вождей, не просто прекрасный, а супер-профессионал. У него в речи имеется определенный ритм, поэтому слушатели начинают воспринимать речь как нечто ритмическое, покачиваются в такт. Когда он к чему-то призывает, то площадь просто взрывается криками "Да здравствует" или "Позор империалистам". Там не нужны были никакие подставные граждане, которые бы что-то орали. Толпа слушателей завораживается до того, что иногда начинает приплясывать, хлопая в ладоши. И заканчивается речь тем, что Фидель практически кричит, а слушатели радостно орут в ответ.

В этот раз было то же самое. Фидель уже вступил в фазу, когда он почти кричит. И дошел до лозунга о 10 миллионах тонн. И тут он оговорился, прокричав вместо "Мы обязательно" нечто вроде "Мы, конечно, не получим в этом году 10 миллионов тонн сахара!" И до него мгновенно дошло, что же он выкрикнул. Он замолк. И вся площадь замолкла. Молчание длилось пару минут. После чего Фидель убитым голосом повторил: "Да, конечно, мы не получим в этом году 10 миллионов тонн сахара…" Дальше он опять помолчал, и продолжил уже прежним тоном: "Но мы не позволим империалистам…"

На следующее утро в Гаване все плакаты о сахаре исчезли.