Искусство невозможного (в 3-х томах)

18 сентября 2000 г. Публикуется впервые

РОССИЯ НА ПЕРЕПУТЬЕ

Когда в начале этого года президент Путин принял бразды правления от Бориса Ельцина, перед ним встала монументальная задача повернуть на 180 градусов процесс экономического спада. И действительно, он начал свою деятельность, предложив пакет давно назревших экономических законов. Однако его политические шаги за последние несколько месяцев вновь поставили Россию перед выбором — быть ли ей авторитарной или истинно демократической страной.

В центре нынешнего политического кризиса — три конкретных вопроса: нападки государства на недавно возникший слой российских капиталистов, кампания по ущемлению самостоятельности региональных властей и попытки ограничить свободу информации.

Массовая приватизация в годы правления Ельцина не имеет исторических прецедентов. За короткий срок более 80% собственности перешло в частные руки. Столь грандиозное перераспределение собственности происходит только при революциях, и единственная причина, почему в данном случае обошлось без кровопролития, — это то, что предыдущий собственник был безличен: кому охота воевать за нечто, принадлежащее всем, а значит — никому. Как во всякой революции, это была игра почти без правил — по большей части бессмысленные законы писались и переписывались с калейдоскопической быстротой. В результате ни один человек, занимавшийся хоть каким-то делом в последние десять лет, не мог не нарушить какого– нибудь закона.

Сегодня, когда наступило некое подобие экономического порядка, молодой класс предпринимателей — а их сотни тысяч — мечтает о том, чтобы начать созидательную работу с чистого листа. Чтобы продекларировать собственность, перестать скрывать прибыль и вернуть в страну ушедший за рубеж капитал, необходима полная и безусловная налоговая амнистия, после которой началось бы строгое соблюдение финансовой дисциплины. Без такой амнистии теневая экономическая деятельность и коррупция продолжатся на всех уровнях, а конфронтация между частным сектором и бюрократической властью будет только усиливаться.

Второе важнейшее достижение президента Ельцина — это гражданские свободы и свобода информации. Если не считать чеченской войны — его единственной трагической ошибки, — он последовательно отстаивал приоритет индивидуальных прав над государственным интересом и ни разу не пошевелил и пальцем для подавления независимых СМИ, несмотря на все нападки, а иногда и оскорбления. Какой разительный контраст с попытками президента Путина заткнуть рот частным телеканалам, осмелившимся критиковать правительство в истории с аварией подлодки «Курск»!

Ельцин глубоко верил в демократию и понимал важность сдержек и противовесов централизованной власти. Поэтому он и создал систему региональной власти, независимой от Кремля, — систему, которую сегодня демонтируют федеральные законы президента Путина.

Бесспорно, что российские губернаторы зачастую коррумпированы и недемократичны и что частные СМИ нередко продвигают интересы хозяев. Но в отсутствие развитого гражданского общества такое безусловно несовершенное распределение сил является единственным противовесом авторитарному инстинкту центральной власти. «Плохой» избранный губернатор лучше «хорошего» наместника– назначенца. Частная газета лучше пропагандистского органа, управляемого идеологами в Кремле.

Возможно, что шаги президента Путина по разрушению региональной независимости, ограничению свободы информации и наступлению бюрократического государства на частный сектор продиктованы его искренним желанием навести порядок в стране. Но это — неверные лекарства, и они не будут работать.

В результате реформ прошедшего десятилетия возникла новая политическая и экономическая реальность: собственность перешла в частные руки, а общество привыкло жить в условиях фундаментальных свобод. Эти две предпосылки процветания могут принести

плоды стабильного развития, но для этого России необходимо ограничить власть, чтобы дать возможность обществу и экономике реализовать свой созидательный потенциал.

Перед президентом Путиным стоят действительно колоссальные проблемы, и велико искушение прибегнуть к простому решению: накинуть бюрократическую удавку на общество и экономику. Но простые решения, как правило, оказываются неверными. Власть чиновников и свертывание гражданских свобод приведут только к экономическому застою и дальнейшему скатыванию страны в нищету.

Борис Березовский

22 сентября 2000 г. New York Times, Нью-Йорк

ПРАВЛЕНИЕ ПУТИНА ДОРОГО ОБХОДИТСЯ РОССИИ

Если бы меня попросили описать себя, я бы, естественно, назвал себя бизнесменом, политиком, предпринимателем, руководителем СМИ. Однако и в России, и на Западе меня называют олигархом, который приобрел большое влияние в годы правления Ельцина и который не верит в демократию. Это несправедливо, но до недавнего времени я не чувствовал большой потребности опровергать подобные утверждения.

Нынешняя ситуация в России вынуждает меня поведать миру об опасениях, которые я испытываю относительно будущего российской демократии. Шаги, предпринятые против меня и моего главного соперника в медиабизнесе Владимира Гусинского, — лишь наиболее очевидные проявления авторитаризма.

Я надеялся, что Путин сохранит главное достижение ельцинской эпохи — приверженность России демократии, — одновременно исправив некоторые допущенные в то время ошибки. Однако сделанное им за год пребывания у власти — Путин был избран президентом в марте этого года, но реально правит страной с августа 1999 года, когда Борис Ельцин назначил его своим преемником, — вызывает разочарование и уныние. Путин не только не приступил к решению этих насущных проблем, но и начал уничтожать некоторые революционные достижения эры Ельцина.

Он формально (лишь пока формально) разрушил основу демократической федерации, заменив избранных представителей в верхней палате российского парламента назначенцами. Более того, он

предоставил себе право отстранять от должности избранных народом губернаторов. Сделав этот шаг, новый президент сосредоточил в своих руках всю политическую власть.

Совсем недавно он предпринял меры по установлению контроля над СМИ и начал прибегать к помощи правоохранительных органов для оказания давления как на независимых бизнесменов, так и на политических оппонентов. Он потребовал от меня передать акции ОРТ государству после того, как этот телеканал показал интервью с разгневанными родственниками погибших членов экипажа затонувшего «Курска». В июне был арестован и посажен на несколько дней в тюрьму Гусинский, который затем — под давлением — подписал соглашение о передаче своего медиахолдинга государственному газовому гиганту «Газпром», после чего покинул страну. Сейчас он отказывается выполнять это соглашение.

Путин продолжает настаивать на военном урегулировании этнического конфликта в Чечне — этот путь ведет в никуда. Опасения по поводу бесконтрольности российских властей начинают находить свое подтверждение в повседневной жизни обычных россиян.

В общем, Путин медленно, но верно идет к авторитарному правлению. На протяжении веков российские лидеры — будь то царь, генеральный секретарь или президент — обладали практически безграничной властью. Так что личная позиция и решения, принимаемые Владимиром Путиным, будут иметь несравнимо более серьезные последствия для россиян, чем, к примеру, действия президента Клинтона для американцев.

Пока еще президент по-прежнему пользуется популярностью среди обычных граждан, и некоторые говорят, что население не готово к демократии. Однако, судя по реакции людей на катастрофу подводной лодки, они стали независимыми от бюрократического государства.

Этой необходимой предпосылки для создания гражданского общества будет более чем достаточно не только для предотвращения возврата в прошлое, но и для достижения дальнейшего прогресса в деле демократических реформ. Запад должен дать понять Путину, что этот курс является единственно приемлемым.

Борис Березовский

16 октября 2000 г. Мониторинг СМИ. НТВ, Центр региональных прикладных исследований (ЦРПИ), Москва

НА СЕГОДНЯШНЕЙ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИИ БЕРЕЗОВСКИЙ

ГОВОРИЛ О МЕМУАРАХ ЕЛЬЦИНА, В КОТОРЫХ ТОТ ПИШЕТ

О ПРИХОДЕ К ВЛАСТИ ПУТИНА

БЕРЕЗОВСКИЙ: Эти мемуары, я могу сказать, что в них правда не вся и не только. Если сравнивать фигуры Ельцина и фигуры Путина, то Ельцин делал вид, что его нет, а Путин делает вид, что он есть.

23 октября 2000 г. Мониторинг СМИ. Радио «Эхо Москвы», Центр региональных прикладных исследований (ЦРПИ), Москва

А. РУЦКОЙ БЫЛ СНЯТ С ВЫБОРОВ В КУРСКОЙ ОБЛАСТИ

ПО ПРЯМОМУ УКАЗАНИЮ В. ПУТИНА, УТВЕРЖДАЕТ

Б. БЕРЕЗОВСКИЙ

С таким заявлением предприниматель выступил в эфире нашей радиостанции.

БЕРЕЗОВСКИЙ: Что касается ситуации с Руцким, я просто не хотел это до поры до времени делать публичным, но у меня была встреча с президентом. Это было на фоне событий с подводной лодкой «Курск» и Руцкой одним из первых откликнулся на эту трагедию и полетел в Видяево. Меня удивило, что Путин был просто взбешен этим его шагом. Он мне так и сказал, что абсолютно его не устраивает то, что делает Руцкой. Что он типа вперед батьки в пекло. И поэтому он Руцкого уничтожил.

Меня вообще удивила ярость, с которой президент это говорил. И самое главное, повод. Ведь Руцкой действовал чисто по-человечески. Ведь подводная лодка «Курск» находится на попечении области Курской, и тут Руцкой действовал как генерал и как человек абсолютно правильно, в отличие от президента, кстати, который не действовал ни как главнокомандующий, ни как человек. Но и собственно, дальше все логично. Поэтому что лицемерить, опять говорить, что не слышал, не знаю, не мог дозвониться. Вот Руцкой действительно не может дозвониться, потому что все попрятались. А тут все очевидно. Очевидно, что это прямое указание президента. Я считаю, что здесь не может быть никаких сомнений.

27 октября 2000 г. Номмерсантъ-Daily, Москва

ПУТИН О БЕРЕЗОВСКОМ

Из интервью В. Пугина, опубликованного во французской газете

«Фигаро»

Корр.: И все-таки создается впечатление, что не все олигархи разоружены. Недавно Борис Березовский критиковал вас, говоря: «Ельцин делал вид, что его нет, а Путин делает вид, что он есть». ПУТИН: После революции 90-х годов кое-кто извлек выгоду из дезорганизации государства, накопил капиталы, манипулируя общественными институтами. Теперь они хотят сохранить статус-кво. Они заинтересованы в том, чтобы заморозить ситуацию, и прибегают в этих целях к помощи СМИ. Эти люди надеются сохранить свою монополию на СМИ для того, чтобы запугивать политическую власть. При этом я не считаю, что государство и олигархи являются кровными врагами. Думаю, скорее так: у государства в руках дубина, которой оно бьет всего один раз. Но по голове. К этой дубине мы пока не прибегали. Мы просто взялись за нее, и этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание. Но если нас рассердить, мы, не колеблясь, пустим ее в дело: нельзя допускать, чтобы государство шантажировали. Если это будет необходимо, мы разрушим все инструменты, позволяющие шантажировать.

2 ноября 2000 г. Радио «Эхо Москвы», Москва

В ГОСТЯХ: БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ

Интервью (по телефону) Бориса Березовского корреспонденту радиостанции «Эхо Москвы» Алле Кечеджан

БЕРЕЗОВСКИЙ: Что касается угроз, я к ним привык. Просто в такой беспардонной форме еще не сталкивался. Это абсолютно грубый шантаж и устрашение. Иначе, чем таким образом, я не рассматриваю то, что делает сейчас Генеральная прокуратура. Это уже запре– дел. На самом деле, есть другая сторона, которая называется «президент Российской Федерации». Президент, с моей точки зрения, дал указания Генеральной прокуратуре, когда находился в Нью-Йорке, и сказал, что Березовский легко может быть переведен из свидетелей в обвиняемые. Это наподобие того, что делал в свое время Евгений Максимович Примаков вместе с предыдущим Генеральным прокурором Скуратовым, который спрашивал его разрешения на возбуждение уголовного дела. А сегодня президент России впрямую дает указания Генеральной прокуратуре переводить Березовского из разряда свидетелей в разряд обвиняемых. Прокуратура, естественно, рапортует об этом. При этом президент не ограничивается тем, что он дает прямое указание Генпрокуратуре, он еще замахивается дубиной и рассказывает, как он будет бить по голове. Это тем более становится интересным. Поскольку я занимаюсь политикой в России, я готов к тому, чтобы сидеть в тюрьме. Но я, естественно, никогда не приму обвинения в нарушении российского законодательства, я имею в виду экономические нарушения. Я уверен, что все, что делалось все это время, абсолютно законно. То, что дело ведется

два года безрезультатно и каждый раз инициируется новый виток в этом деле, исходя из симпатий и антипатий либо президента, либо премьер-министра (я имею в виду Евгения Максимовича Примакова), свидетельствует о том, что это дело чисто политическое. На такой шантаж я, конечно, поддаваться не буду. Это моя твердая позиция. note 250 Я готов сидеть в тюрьме, поскольку я занимаюсь в России политикой, когда меня будут привлекать по политической статье, которая, по-моему, сегодня в Уголовном кодексе отсутствует. Но когда будут всем очевидные признаки именно политического дела, а не, как мне пытаются инкриминировать, дела «Аэрофлота», к которому я никакого отношения никогда не имел, потому что ни одного дня не работал в «Аэрофлоте» и не являлся держателем ни одной акции «Аэрофлота», то ситуация очевидная: это чисто политический шантаж. note 251 Президент рассказывает, что он демонстрирует дубину. Он только в руки ее взял, примеривает.

КЕЧЕДЖАН: Но все-таки вы вызваны на допрос в один день с Гусинским. О чем это говорит?

— Я не хотел бы проводить никакие параллели. Я считаю, что это одна и та же политика власти, направленная на устрашение тех, кто имеет влияние в СМИ. Я думаю, что ни для кого не секрет, что и у Гусинского, и у меня есть большие интересы в СМИ, акции в ведущих телевизионных компаниях и печатных СМИ. Я думаю, что власть, которая сегодня пытается поставить под контроль СМИ, прежде всего решила расправиться с теми, кто эти СМИ контролирует.

— Вопрос о Литвиненко. Он попросил политического убежища в Британии. На это, наверное, были серьезные основания. Ему угрожали расправой, как он говорит. Но есть еще один момент: он якобы знает о том, как готовились здесь все последние нашумевшие взрывы, и из-за того, что он обладает этой информацией, за ним охотятся. Как вы думаете, будет ли дальше Литвиненко преследоваться, примет ли он гражданство Великобритании?

— Дадут ему гражданство или нет, это вопрос к британским властям. То, что он знает и чего не знает, это вопрос к Литвиненко. Хочу только напомнить одну вещь: в ноябре 1998 года я написал письмо Путину, который в то время был директором ФСБ. Если вы откроете газету «Коммерсант», вы легко это письмо обнаружите. Там я обращал внимание Путина на недопустимость действий руководства ФСБ по отношению к своим собственным сотрудникам, которых они просто терроризируют только по той причине, что эти сотрудники не хотят допускать противоправных действий, не хотят быть

соучастниками террора, который, по существу, часть сотрудников ФСБ осуществляла в России, противоправного террора. Когда эти люди открыто выступили, они оказались под прессом своих начальников. Я обратил внимание Путина на то, что он должен предпринять меры к тому, чтобы защитить этих людей. Это было три года тому назад. Всем своим поведением Путин продемонстрировал полное пренебрежение к своим коллегам. Он не захотел помогать своим собственным сотрудникам, за которых он нес ответственность. Поэтому я думаю, что то, что произошло с Литвиненко, достаточно логично. Человек, как я понимаю, просто сражается за свою жизнь, за жизнь своей семьи. Если и сейчас не будет сделано никаких выводов, это только начало процесса.

22 июня 2001 г. Радио «Эхо Москвы», Москва

В ГОСТЯХ: БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ

БЕРЕЗОВСКИЙ: note 252 Ельцин перепробовал много кандидатов, поскольку он понимал прекрасно, что тот премьер-министр, который на время выборов останется премьер-министром, тот человек, который останется в кресле премьер-министра, и станет президентом. Ельцин это очень хорошо понимал… И вы помните, как много кандидатур было перепробовано, в частности последняя — Степашин… И конечно, Степашин — человек, с моей точки зрения, либеральных взглядов, но Степашин не проявил той воли и той смелости, хочу подчеркнуть, которую проявил Путин. Путин действительно очень многим рисковал, вступая в очень жесткую борьбу против Примакова и против Лужкова, а они казались безусловными лидерами в этой гонке. А вот Степашин, напротив, испугался, стал бесконечно бегать между Кремлем, Примаковым и Лужковым и другими политическими силами, в отличие от Путина, который занял очень жесткую позицию, и это одна из причин того, почему он добился победы.