Искусство невозможного (в 3-х томах)

11 марта 2003 г. Газета.Ru, Москва

БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ: ПУТИН НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ОН СТРОИТ

В интервью «Ik3eTe.Ru» известный предприниматель дал собственное

объяснение того, почему Владимир Путин назначил Виктора Черкесова

на наркотики, и высказал свою версию событий, которые последуют

после нынешней реорганизации силового блока.

ВОПРОС: Господин Березовский, что вы думаете о сегодняшних назначениях? Стандартная реакция многих комментаторов, здесь, в России, вполне предсказуема: Путин воссоздает КГБ в полном объеме… БЕРЕЗОВСКИЙ: Вы знаете, я согласен с этим утверждением. Я все-таки хочу, чтобы у думающей части общества наконец возникло понимание, что во всех политических процессах есть закономерность. Вот в 2000 году, когда я порвал свои отношения с Путиным, свою мотивацию я сформулировал абсолютно ясно. Ну, правда, тогда говорили, что вот Березовский просчитался, не на того поставил, разную ерунду такого вот типа. На самом деле я тогда сказал, что идет восстановление авторитарной системы власти. Она не может быть наполовину авторитарной. Сколько нужно еще примеров и собственного опыта, сколько раз нужно головой о стену биться, чтобы понять, что не может авторитарная система быть наполовину авторитарной. Не хочется такого банального сравнения приводить, но это как быть наполовину беременным. Наполовину авторитарной система не может быть…

— Вы предвидели такое?

— Абсолютно! Я говорил в многочисленных интервью, что если у нас будет авторитарное государство, если Путин будет пытаться

восстановить авторитарное государство, он не сможет остановиться на полпути, он должен будет пройти весь путь до конца. И естественно, вертикаль власти, вертикаль средств массовой информации, которые он уже выстроил, и попытка построить сейчас вертикаль экономики, она не мыслима как составная часть вертикали власти без вертикали спецслужб.

— Система контроля и подавления…

— Конечно, система контроля и подавления. То есть в ельцинское время было независимое МВД и независимое ФСБ, поэтому, когда мы расследуем разные истории того времени, мы удивляемся: как это, ФСБ знало, а МВД не знало или, наоборот, ФСБ не знало, а МВД знало. Это потому, что они как бы конкурировали друг с другом.

— А это было разумно?

— Это абсолютно разумно, это в любом государстве разумно. Любые структуры, а особенно такие, особенно связанные с получением конфиденциальной информации, связанные с силовыми действиями, они должны существовать в условиях конкуренции. Иначе они получают монополию на власть.

— То есть эти структуры как раз и опасны своей самостоятельностью?

— Так в том-то и дело. Еще один из механизмов защиты общества от того, чтобы они не получили всю полноту власти, — это введение механизма конкуренции между различными спецслужбами. Я ровно про это и говорю. Нельзя давать одной поглотить другую. Это прописная истина демократического государства, я подчеркиваю, не авторитарного государства.

И совершенно очевидно, что Путин вынужден идти по этому пути. Он оказался уже в плену собственной конструкции. А это — еще один шаг, существенный и важный, к гэбизму в полном объеме. На самом деле, я уверен, самое печальное, что даже те, кто выстраивает эту вертикаль власти, они сами не знают, что они выстраивают. Они просто подчинены логике событий. Они не заранее придумали, что они так поступят в 2000 году, и не придумали, что так поступят в 2003-м. Сто процентов нет! Это логика… Политические конструкции имеют свою логику. Самое печальное, что это логика централизации власти, средств массовой информации и в конечном счете экономики — а ведь какой смысл создавать вертикаль власти и вертикаль СМИ, если нет в конечном счете контроля над финансами?

Так вот самое главное, эта логика находится в полном противоречии с конструкцией построения современного эффективного государства. Почему до появления английского парламента, амери-

калекой конституции, билля о правах авторитарные режимы доминировали в мире? Потому что эти конструкции были эффективнее других. А вот где-то после становления парламентаризма, особенно после опыта Соединенных Штатов, стало ясно, что появилась новая конструкция, где власть диверсифицирована, где власть не централизована, а распределена. И эта конструкция оказалась эффективней, чем предыдущие конструкции. Поэтому то, что выстраивает Путин, стопроцентно обречено на провал, потому что есть внешняя среда, которая более эффективно устроена, чем то, что Путин пытается сделать в России.

— Борис Абрамович, вот вы видите, что это неэффективно. Будем считать, что Путин этого не видит. Какими могут оказаться его следующие шаги на этом пути?

— Конечно, следующие шаги затронут экономику. Неминуемо. Собственно, для этого и нужна сейчас централизация власти внутри спецслужб, для того чтобы дальше приступить к получению контроля над экономикой. Несколько попыток уже было. Вы помните: Козак, закон о недрах, где предлагалась идея концессий. По существу, это не прошло. Но есть закон, который сейчас внесен в Госдуму, закон о национализации стратегически важных предприятий. А хребет российской экономики составляют сырьевые предприятия. Без контроля над сырьевыми предприятиями невозможно получить контроль над экономикой. Сегодня у них есть контроль только над «Газпромом» — самой мощной российской сырьевой компанией, но, как видим, абсолютно неэффективной, поскольку самая крупная, можно сказать, энергетическая компания мира уже по существу банкрот. Поэтому прежде всего будет попытка получить под контроль энергоресурсы, а также алюминиевые и металлургические компании.

— Ну это же серьезный передел…

— Вы что, не заметили, что передел уже давно идет, что он происходит? Но он идет по периферии. «СИБУР» — это что, не передел? Информационное пространство — ОРТ, НТВ, ТВ-6 — это что, не передел? Идет подготовка к главному шагу, который абсолютно неминуем. Если Путин будет переизбран на следующий срок, в чем я реально не просто сильно сомневаюсь, а уверен, что этого не произойдет, то, конечно, первым шагом будет национализация. То есть так называемая национализация, а по существу постановка под контроль своих.

— И нефтяных компаний в том числе?

— Обязательно! Конечно! Вот вы знаете, я просто удивляюсь. Все лепят, что «ВР» пришло и теперь Путин не посмеет это сделать,

или Ходорковский стал прозрачным и поэтому Путин не посмеет это сделать… Это смешно. Вы помните, какой беспредел был с НТВ? Кто может громче кричать, чем телевизионный канал, который по частям раздирают? Ни один нефтяной завод так кричать не сможет, ни одна нефтяная компания так кричать не сможет. И что, власть обратила на это внимание? Да ни фига! И народ проглотил это с радостью.

— Тогда получается, что власти придется пойти на перестановки в правительстве…

— До выборов это абсолютно нереалистично. Именно по той причине, что Путин не контролирует экономику и не решится на передел в экономике до выборов. Это просто приведет к большим проблемам в социальной сфере — зарплата, электроэнергия, пенсии, ну масса проблем. А после выборов первым шагом, который будет сделан, будет замена правительства.

— На ваш взгляд, были ли очевидными перестановки Матвиенко и Черкесова?

— С Матвиенко все прозрачно. Ее готовят к выборам в Питере, а с Черкесовым все гораздо сложнее, но в то же время проще. С одной стороны, черта всех диктаторских режимов — это постановка под контроль наркопотоков. Это основной источник заработка, естественно, не государства, а чиновников. В этом смысле назначение Черкесова на очень вроде бы почетную должность — это расстановка своих уже на бизнес. Что Путин, собственно, и делал раньше, к примеру, назначением Миллера. Еще раз повторяю, это черта всех диктаторских режимов, без исключения.

Но есть тут и попытка спрятать концы прежних историй. Есть свидетельства того (в том числе и документально оформленные), что Путин еще в бытность в Германии участвовал в нескольких наркооперациях. Эта информация поступила от немецких спецслужб, она упоминается в переговорах Кучмы со своими спецслужбами и подтверждена подлинностью пленок, на которых эти переговоры записаны. Это факт зафиксированный и опубликованный.

— И оспоренный…

— Я вам говорю, что подлинность пленки подтверждена независимым институтом в Штатах, который взял на себя ответственность за то, что если это будет оспорено, он гарантирует себе победу.

— Среди некоторых экспертов существует мнение, что Путин несамостоятелен в принятии подобных решений и выполняет то, что диктует ему его окружение из силовиков.

— Принципиально с точки зрения ответственности Путина это не имеет никакого значения. Путин находится в той должности, выше которой в России ничего нет, поэтому всю ответственность за то, что происходит в стране, несет он. Путин действительно несамостоятелен. Это проявлялось много раз, почти с самого начала его президентства. Это стало заметно широкой общественности и нашей «располтушке» — так я называю российскую политическую тусовку. Это проявляется на каждом шагу. Взять хотя бы непоследовательную позицию России по Ираку: то мы так, то мы эдак, то мы готовы защищать Хусейна, то мы готовы играть за Америку, то мы готовы играть за Европу. Или позиция по Калининграду. Это безобразная, полностью проигранная Россией партия. То мы говорим, что ни в коем случае, безо всяких виз, потом сдаем все абсолютно, подчистую. Ну и ярчайший пример — Чечня. Уперлись в эту Чечню, и теряем все вокруг.

Мы видим также влияние генералов, различных финансово-промышленных групп, людей из спецслужб. Возьмите конкурсы на те или иные промышленные предприятия. То мы хотим иностранцев, то мы их не хотим, то мы приглашаем китайцев, то мы им говорим: «Пошли к чертовой матери!» — даже несмотря на то что президент обещал. Видно, что он на самом деле человек несамостоятельный. Он находится под влиянием различных групп, которые сами имеют различные интересы. И отсюда трагедия сегодняшней России, которая на самом деле не имеет никакой стратегии, решения принимаются спонтанно, как реакция на какие-то внешние или внутренние события.

— Вы вообще видите возможность позитивного разрешения этой ситуации?

— Я очень надеюсь. Если нам удастся на парламентских выборах действительно провести в Думу реальную и эффективную оппозицию…

— Какую?

— Могу расшифровать слово «эффективную». Эта та, которая будет иметь больше 150 мест в парламенте. Мне абсолютно безразлично, что она не может обойтись без коммунистов, но совершенно понятно, что у нас есть много совпадающих интересов. И те, и другие заинтересованы в том, чтобы Кремль не мог самовольно менять Конституцию РФ. И те, и другие заинтересованы в восстановлении Совета Федерации. В этом не заинтересован только Кремль, который хочет получить монополию на власть. А коммунисты сегодня объективно находятся в оппозиции, и объективно либералы сегодня тоже находятся в оппозиции.

Первая задача — вырвать сегодня кусок власти у тех, кто монопольно ею пытается владеть. А что, вы считаете, что либералы и коммунисты выступают по разные стороны баррикад относительно российской позиции по Ираку? Совсем недавно в Москве была блестящая статья Явлинского, где дана не только очень точная оценка ситуации, но и указан путь выхода из этой ситуации. Я не думаю, что коммунисты выступают иначе по этой проблеме. В то же время есть позиции, по которым мы никогда не договоримся, это точно. Это собственность на землю и продолжение рыночных реформ. Ну и что?

— То есть существенным оказывается, с вашей точки зрения, вопрос с нынешними парламентскими выборами?

— Для России сегодня это вопрос самого принципиального характера. Кроме разве что войны в Чечне — это какая-то уже совсем неправильная для России штука. Если уж серьезно говорить, то Россия потеряла свою государственность в Чечне. Я глубоко убежден, что без внешних сил мы не сможем там установить мир, а раз мы не можем установить мир у себя без внешней силы, то это и есть потеря государственности. В принципе, главный удар, который Путин нанес России, — это потеря государственности.

Но парламентские выборы — это ключевая точка. Я считаю, что Кремль потерпит поражение на парламентских выборах. Я думаю, что он потеряет большинство в парламенте, а это автоматически означает сложнейшую ситуацию для Путина на президентских выборах. При этом я считаю, что главное, о чем должна сейчас думать консолидированная оппозиция, — это представление единого кандидата на президентских выборах до парламентских выборов. То есть очень важно пойти на парламентские выборы с именем следующего президента, альтернативного Путину.

— У вас есть навскидку хоть какая-нибудь кандидатура?

— У меня есть, называть сейчас не буду, потому что рано.

11 марта 2003 г. Грани.Ру, Москва

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

БЕРЕЗОВСКИЙ: Фактически мы имеем дело с процессом создания жесткой вертикали власти. Другое дело, что сегодня речь идет об укреплении именно ФСБ. Иначе и не могло быть, поскольку вертикаль власти в любой авторитарной стране держится на спецслужбах. Для того чтобы это понять, надо рассматривать предельные случаи. Предельным случаем можно считать систему, созданную Сталиным или Гитлером. Понятно, что — так или иначе — все будет пронизано спецслужбами. Иными словами, в рамках таких систем власть может полагаться только на розыск и репрессии.

Данный шаг очень логичен в рамках конс!рукции, которую выстраивает наш президент. Он считает, что только через централизацию власти можно обеспечить эффективное функционирование государства. Здесь очень важно не занимать двойственную позицию. Государство должно быть или до конца авторитарным, или до конца либеральным. Все промежуточные варианты губительны для страны. Мое несогласие с президентом Путиным заключается в несогласии с его шагами в сторону воссоздания авторитарного государства, по его мнению, эффективного. По моему мнению — тоже эффективного, но в прошедшем времени. Теперь появилось другое общественно– политическое устройство, более эффективное, чем авторитарное. Это демократия. Путин принципиально уверен, что централизованное государство может быть эффективней, чем власть, в основном переданная на места, в регионы. Именно так и рассуждал Иосиф Виссарионович. Более того, на каком-то этапе эта система была до-

статочно эффективна. С точки зрения государства, но не с точки зрения отдельных граждан. Был создан глобальный военный монстр. Люди страдали, но создавалась иллюзия, что «броня крепка и танки наши быстры». Насколько это соответствует действительности, стало ясно в конце 80-х, когда все начало разваливаться. Сейчас же развал происходит практически одновременно с воссозданием вертикали власти. Теперь уже дело в сравнении. Путин считает, что децентрализация может привести к развалу страны. Напротив, в современном мире к этому приводит централизация власти. Яркий тому пример — Советский Союз. Попытки Путина централизовать власть приводят к развалу Российской Федерации. Признаки этого распада налицо. Самый главный из них — Чечня, где ни военные, ни спецслужбы ничего не могут поделать. Референдум, который сегодня стремятся провести в Чечне, не решит проблемы. Абсолютно ясно, что это не выбор народа.

Принятые сегодня решения я считаю абсолютно последовательными с позиции оценки действий власти и абсолютно разрушительными для России.