Искусство невозможного (в 3-х томах)

16 июня 2003 г. Вслух.Ру, Москва

ТЕЛЕМОСТ С Б. А. БЕРЕЗОВСКИМ

БЕРЕЗОВСКИЙ: note 443 Так вот, собственно, я считаю, что цель, которую избрали наши спецслужбы, правильная. Крупный капитализм и я как его олицетворение. Поэтому я считаю, что та кампания, которая была развита против меня в 1996 году, она не прекращалась ни на секунду, она есть и сейчас, и у меня вопрос: а почему власть так боится создания в России оппозиционной политической партии? Ведь я свои взгляды никогда не скрывал. Более того, когда мы расставались с Путиным, я ему сказал тогда уже, что последнее, что нам нужно сделать, чтобы утвердить в России новый демократический порядок,

— создать в России оппозиционную партию. Но я тогда наивно думал, что власть может помогать создавать оппозиционную партию. Теперь я точно знаю, что оппозиционная партия в России есть, и она сегодня носит имя «Либеральная Россия».

И может она стать реально оппозиционной и действенной, только если власть будет сопротивляться ее появлению. Ну, собственно, власть в этом смысле отлично выполняет домашнее задание и делает все для того, чтобы «ЛР» превратилась в мощную, настоящую оппозиционную партию. Вся площадка оппозиции в России сегодня свободна. Другое дело, что основная часть этой площадки — левая часть общества, и понятно, что «ЛР» займет ограниченную часть этой площадки, но займет ее твердо.

НИКОЛАЙ ВОЛКОВ: Борис Абрамович, а не получится так, что «ЛР» превратится в того «Медведя», которого вы тоже в свое время создавали?

— Я думаю, что уже дал ответ на этот вопрос, потому что «Единство» или «Медведь» создавались при полной поддержке со стороны власти, более того, создавались, используя все инструменты, в то время существовавшие в России, исполнительной власти. Я себе очень хорошо отдавал в этом отчет. И более того — вся технология создания опиралась на эти инструменты власти. И уже тогда я сказал, извините за грубое выражение: презерватив одноразового использования. Это только для того, чтобы получить в этот момент власть, а дальше нужно уже думать о создании партии, которая будет нести идеологию. Если вы откроете газеты и журналы 1999 года, я уже тогда сказал, что ни в коем случае никакой идеологии. Это партия власти. А партия власти и идеология — это нонсенс. «ЛР» выстраивается совершенно в других условиях и по-другому принципу. «ЛР» абсолютно идеологизированная партия. И более того — идея этой партии изложена очень четко в «Манифесте российского либерализма», который я написал в течение 2000—2001 годов и который сегодня принят за основу программы партии «ЛР». Поэтому у меня нет никаких сомнений, что аналогии между партиями «ЛР» и «Единством» нет никакой, кроме одной

— и те, и другие борются за власть в России.

— А почему все-таки раскол произошел?

— Все абсолютно естественно. Постольку, поскольку это прямое следствие того, что Кремль не хочет (и не просто не хочет, а сопротивляется и будет сопротивляться, это совершенно естественно) создания оппозиционной партии. Я просто расскажу, что для создания любой партии нужно 3 компонента: 1 — это идеология, опирающаяся на значимую, в количественном плане, часть общества; 2 — это ресурсы (материальные, денежные, административные и интеллектуальные); 3-я составляющая, которая нужна, чтобы партия имела право на существование,

— это воля. Последний ресурс определяет, будет идеология или не будет, идеология — будет ресурс или не будет. Его труднее всего пощупать. Что такое воля, как ее пощупать? Это сложно. Единственная, я подчеркиваю, в рамках Конституции РФ оппозиционная партия, если эти критерии принять как разумные (а вы тогда объясните, почему они не разумные), — это «ЛР». Объясню, почему: только у нее есть сейчас независимый от власти материальный ресурс. А мы сегодня после более 10 лет капиталистической революции понимаем, что без денег политика не существует. Нет ни одной партийной политики, которая существует только тем, что дышит воздухом, нужны еще и деньги. Ни одна крупная компания, ни один крупный бизнес в России не будет финансировать по-настоящему оппозици-

онную партию, потому что боится потерять свой бизнес. И это правда. Если завтра Путин скажет Ходорковскому: «Миша, если ты будешь продолжать финансировать «Яблоко» или коммунистов, мы тебя прихлопнем », то, уверяю вас, что на следующий день М. Ходорковский прекратит финансировать любую из этих структур и будет всячески доказывать Путину, что он никогда этого не делал. Это объективная реальность. Если вы возражаете — давайте поспорим. Таким образом, не имеет возможности появляться в России оппозиционной, реально оппозиционной партии, к сожалению, без того, чтобы я ее финансировал, потому что никто открыто с такими деньгами против власти не поднимет голову. Я хочу, чтобы и Ходорковский, и Владимир Потанин, и МДМ-банк финансировали реальную оппозицию в России не по указам Кремля. Они еще не осознали свою политическую ответственность перед обществом.

— Все это понятно. Вы помните, что Коржаков сказал, что на эту власть кое-кому надо молиться. Вы не допускаете, что Ходорковскому, Абрамовичу, Фридману — им просто вольготно жить в этих условиях? Почему им надо обязательно создавать какую-то оппозиционную партию?

— А это уже следующий вопрос. Это вопрос о взаимоотношениях власти и элиты. Вы сейчас говорите об одной элите, по крайней мере я так понимаю. Я недавно даже написал статью, в которой пытался узнать классификацию существующих в России элит. При этом я считаю важным знать, что хотят элиты, постольку, поскольку именно они, к сожалению, в основном определяют, каков будет парламент и кто будет президентом. Если серьезно говорить, то в каждой стране существуют три значимые политические силы: народ; политические партии, которые должны выражать интересы этого самого народа; и группы влияний, или элиты. Вот так сложилось, что в современной России наибольшее политическое влияние имеет не народ, не политическая партия, а элиты. Именно они формируют мнение народа и определяют поведение партий. Это отличается от Запада только объемом влияния, потому что элиты на Западе тоже имеют огромное влияние. Народ там, правда, тоже имеет влияние, но большое, а в России — маленькое. Его не слышно. Поэтому с такой легкостью в 96-м году за 6 месяцев кардинально меняется политический расклад. Ельцин имеет до выборов рейтинг 5 процентов, а через 6 месяцев побеждает на выборах Зюганова, который имел до выборов 25 процентов, в то время как Ельцин — 5. Потому что народ безмолвствует, к сожалению.

Так вот, в России определенной политической силой являются элиты. Их в России, по моей классификации, — 8. Кто-то может сделать другую классификацию. 1-е — это региональные лидеры — губернаторы и бизнес вокруг губернаторов, и, может, еще «братки» вокруг губернатора. 2 — это олигархи, это бизнес федерального уровня, как я это называю. Причем я сейчас говорю в порядке уменьшения степени политического влияния. Самое высокое влияние имеют губернаторы и элиты рядом с ними — региональные элиты. 3 — бюрократия. 4 — спецслужбы. 5 — армия. 6 — журналисты, работники СМИ. 7 — церковь. И 8 — интеллигенция. Вот в такой последовательности эти элиты, причем заметьте, там есть пересекающиеся, ничего страшного в этом нет. В такой последовательности я их расположил по степени влияния в стране.

Теперь давайте проанализируем, как они относятся к сегодняшней власти. Нужна им сегодня власть или нет и насколько.

Самыми большими противниками сегодняшней власти являются региональные элиты. Именно они в результате прихода Путина потеряли больше других. Они потеряли и политическую власть и финансовую. Началось перераспределение бюджета в пользу центра и т.д. Вся идея укрепления вертикали власти связана с уменьшением функций регионов за счет увеличения функций федерального центра. Значит, они потеряли больше всех, и они больше всех не хотят продолжения этой власти.

Другое дело, что они трусливые, что поделаешь — это свойство нашего народа, он испугался. Они забились в щель, но это не значит, что они согласились с тем, что есть.

2-е место — олигархи. Чем олигарх отличается от просто очень богатого человека? Вот такой вопрос простой. По крайней мере, один критерий известен. Олигарх озабочен прежде всего не увеличением своего богатства, а сохранением своего богатства. У него приоритеты по-другому устроены, чем у богатого человека. Богатый человек хочет стать еще богаче, а олигарх хочет защитить то, что у него есть. Поэтому отношение к власти нужно оценивать с точки зрения этого критерия прежде всего. Так вот, эта власть не устраивает олигархов сегодня. Когда Путин начал бороться с Гусинским и Березовским, олигархи сказали: «Ладно, они вмешиваются в политику, и поэтому он с ними и борется». Это естественно. Но когда Путин стал забирать «СИБУР», когда стало повсеместно происходить перераспределение собственности с участием бюрократии и спецслужб, когда стали отбирать то, что когда-то уже было однажды распределено, это был ясный сигнал

всему бизнесу, в первую очередь олигархам. Почему олигархам? Потому что они чувствительнее других. Они очень хорошо поняли, что

и у них могут отобрать, когда Путин решит, чтобы газ, нефть были национализированы. Почему нет, если можно национализировать СМИ? Даже логично. Более того, Путин выстроил вертикаль власти (он ее не выстроил — это ему так кажется), выстроил вертикаль СМИ, и сейчас ему необходима 3-я вертикаль — экономики, бизнеса. Потому что какой смысл брать под контроль власть и СМИ, если не можешь взять под контроль деньги? Деньги любят самостоятельность и поэтому опасны больше всего. То, что я вам и пытаюсь доказать. Поэтому олигархов, бизнес федерального уровня, сегодняшняя власть не удовлетворяет. Они недовольны им. Другое дело, что они, к сожалению, слабые, они не могут предложить альтернативу, они тоже боятся. Но это не значит, что им сегодняшняя власть нравится. Это не только теория, это и практика моего общения с ними.

3-е — это бюрократия. Бюрократия — это инструмент механизма реализации всех решений власти. Это самая мощная опора для власти. Бюрократия — это реальная опора существующей власти, и очень мощная опора. Более того, я хочу сказать, что нет у бюрократии большего любимца, чем Путин. И вы знаете почему? Потому что только по своей биографии Путин — сотрудник спецслужб, а по своему духу, по своему менталитету он — плоть от плоти бюрократии нашей. И они видят в нем абсолютно своего, и он видит в них абсолютно своих, поэтому они его мощнейшая опора. Бюрократия, в которой есть транспортный поток огромного количества денег, бюджетов и прочее, прочее, которой дано право непосредственно участвовать в перераспределении собственности. Бюрократия сейчас такой же полноправный по российским новым законам член бизнеса, общества, как раньше были только олигархи. Или просто крупные собственники или мелкие собственники. Бюрократия сегодня тоже собственник в России. И поэтому она является мощнейшей опорой Путина.

4 — спецслужбы. Конечно, спецслужбы приобрели значительное влияние в России с приходом Путина. Все министерства, все СМИ, все госструктуры заполнены сотрудниками спецслужб, которые осуществляют официальный или неофициальный контроль над их деятельностью. И конечно, Путин на уровне среднего звена абсолютно устраивает. Но есть элита в этой элите, для которой Путин не только не является идеалом, а является просто случайным человеком. Он случайно вознесся в полковники, потом в фельдмаршалы, став

президентом России, и, безусловно, элитная часть этой элиты Путина не приемлет. Им нужен был бы Юрий Владимирович Андропов или на худой конец Евгений Максимович Примаков. Вот они бы их устроили полностью. Поэтому они Путина рассматривают как промежуточное звено в окончательном построении государства черных не полковников, а черных генералов и генералов армий. И конечно же, отношение к нему внутри этой элиты двойственное.

Теперь дальше: армия. Армия, с моей точки зрения, глубоко чужда Путину, и Путин чужд армии. Так как российская армия традиционно является наиболее патриотической частью среди всех элит, среди тех, которых я перечислил, и эту элиту не устраивает, что Россия уступила всем все. Все свое влияние на всем постсоветском пространстве. Это — правда.

Смотрите, что произошло. Я не буду сейчас далеко ходить в Ирак, а я поблизости — на постсоветском пространстве. Даже в отличие от того времени, когда я был исполнительным секретарем Содружества Независимых Государств, Россия сейчас имеет совершенно другое положение. Для того чтобы быть влиятельной силой среди других, меньших по масштабу, по мощности государств, нужно как минимум удовлетворять двум условиям: гарантировать этим государствам военную безопасность, то есть безопасность в случае внешней агрессии, и гарантировать элитам этих государств преемственность власти.

Я не говорю сейчас, что мы им не гарантируем никакой военной безопасности, мы публично и формально от этого отказались. Фактически отказались. Но мы не гарантируем им преемственность их власти. А все без исключения режимы, которые существуют на постсоветском пространстве — Украина, Белоруссия, Узбекистан, Грузия, Азербайджан, — все они прошли через революции. Революция

— это не только замена одной политической системы на другую, одной экономической системы на другую, — это смена элит. И эта смена не происходит без ошибок.

В России была куча ошибок наделана. Вот обвиняют, что и Кучма криминальный, и Лукашенко криминальный. Почти всех президентов западная пресса обвиняет в том, что они криминальные. И Назарбаев криминальный. Я не буду сейчас заниматься исследованием этого вопроса. Я знаю только, что революция без ошибок не обходится. И поэтому говорят, что революция пожирает своих детей. Так вот, эти элиты остро нуждались в защите. Таким гарантом в защите являлась Россия, и она утеряла это качество. Потому что, если

завтра президент Кучма, которого я очень хорошо знаю и который много сделал для становления СНГ как монолитного государства… А потом против него начались процессы, например по делу Гонгад– зе. Я не знаю, правда это или нет. Я не хочу в это лезть. Но если завтра Кучма вынужден будет уехать с Украины (у него есть только одно место, куда он может приехать, — это Россия) и попросить, чтобы его защитили, а послезавтра президент Америки Буш скажет: «Послушай, Володя, вот я смотрю в твои честные глаза и вижу, что ты участвовал во взрыве домов в Москве в 1999 году; что участие спецслужб в теракте в Театральном центре очевидно; что в Чечне происходит геноцид народа; и по совокупности нужно трибунал открывать против тебя, Володя. Но мы не откроем, потому что Кучма, который сидит сейчас в Москве, поедет в суд прямо под трибунал». И что, вы думаете, сделает Путин? Он сдаст Кучму без всяких сомнений, без вариантов. И это не потому, что Путин плохой (я сейчас не об этом говорю), а потому, что сейчас в России нет силы гарантировать защиту тех, кто раньше был рядом с ней.

Я специально остановился на этой части мира, чтобы показать ту проблему, с которой столкнулась Россия. Так вот армия чувствует потерю этого превосходства. Американские войска — в Средней Азии, они же завтра будут в Грузии, ну и вообще везде, где захотят, грубо говоря. Мы закрыли военную базу во Вьетнаме, на Кубе. Я не говорю, хорошо это или плохо, что американские войска там. У меня есть свое к этому отношение и своя аргументация этого отношения. Есть плюсы, есть минусы, но Путин как президент обязан был объяснить не только армии (армии прежде всего), но и народу: почему это выгодно для России, почему это выгодно нам. Он этого не сделал, потому что у него нет аргументации. Он может сказать: «мочить в сортире», «замучаетесь пыль глотать», «отрежем так, что больше не вырастет». Вот и вся терминология президента РФ, а большинство населения — не блатная часть населения. Ей нужна другая аргументация. Блатная ее не устраивает. И армию в том числе. Поэтому я считаю, что армия является, безусловно, не открытым противником президента (нет ни одного открытого, все готовы поднимать даже две руки). Армия является скрытым противником президента. Он не устраивает ее.

Дальше — журналисты. Тут, я думаю, все понятно. Журналисты озлоблены больше всех, им заткнули рот. Они привыкли говорить то, что они думают. Да, может быть, больше, чем полагалось говорить интеллигентным людям, резче. Но тем не менее они привыкли

к этой свободе. И конечно, журналисты недовольны тем, что СМИ — давайте называть вещи своими именами — поставлены под контроль государством почти полностью. Я очень много общаюсь с журналистами, в том числе из тех газет, которые я контролирую. Я знаю, под каким давлением они находятся. Тем не менее я сам не предпринимаю никаких действий, чтобы звать их на баррикады, потому что считаю, что это верная гибель их, тех СМИ, которые они продолжают поддерживать хоть на каком-то уровне. Тем не менее совершенно очевидно, что есть глубокое внутреннее раздражение журналистского корпуса России действиями президента по отношению к СМИ, не только по отношению к ним, но и в том числе к ним.

Наконец, следующая элита — это Церковь. Церковь традиционно имеет колоссальное значение в России. Я сейчас буду говорить про Православную церковь. И традиционно Церковь разделена на две части: та, которая лижет власть, и та, которая верит в Бога. Так вот та, которая лижет, она, конечно, с Путиным, а та, которая верит, она, конечно, не с ним, потому что для нее совершенно очевидно, что Путин — человек неверующий. Это абсолютно понятно. Особенно меня потрясло интервью с его так называемым духовным отцом. Вы, если его прочитаете, вам тоже будет ясно отношение Путина к Церкви и отношение к вере.

Ну и наконец последняя, к сожалению, в политическом смысле по влиянию — это интеллигенция. Интеллигенция в России традиционно высокоморальна и абсолютно импотентна с точки зрения действия. Честно сказать, за последние три года, когда стало очевидно возрождение авторитарного режима, а это произошло не так давно, интеллигенция один-единственный раз подняла голос по поводу войны в Чечне. Когда вдруг спонтанно, не по чьей-то указке, несколько десятков известных людей России написали письмо, провели демонстрацию, вышли на площадь, что совсем не просто в России. И сказали свое «нет» войне и геноциду в Чечне.

Вот такая классификация.

Извините, забыл. Есть одна суперэлита — это Кремль. Это суперэлита, которая из себя представляет президента, администрацию и попеременно пристяжных. Это могут быть какие-то губернаторы, какие-то олигархи, какие-то сотрудники спецслужб и т.д. Это попутчики, которых на этом пути Кремль выбирает для того, чтобы усиливаться. По существу эта суперэлита, с одной стороны, пытается интегрировать силу всех других элит, а с другой — находится в противопоставлении с этими элитами, которые я описал.

note 444 Капитал в любой стране мира не только вмешивается во власть, а влияет на нее огромным образом. При этом капитал надо понимать не вульгарно — человека с мешком денег, а как концентрированный потенциал наций, который распределен неравномерно. Это и деньги, и фабрики, и заводы, и мозги. Чем его больше, тем он больше влияет на политику. Вы скажете, что Ходорковский не является политическим фактором в России? Откройте любые рейтинги. Или владельцы «Боинга» не являются политическим фактором в Америке? Или семья Бушей не являлась, пока Буш не стал президентом? Во всем мире капитал оказывает колоссальное влияние на политику. Активно, в большинстве случаев тайно, вмешивается в принятие решений и выборные кампании.

Капитал нанимает на работу власть. Поэтому русские олигархи отличаются от других богатых людей тем, что в переходный период они раньше других поняли новое время. Они, по сравнению с другими странами, оказывают большее влияние на власть. Влияние будет уменьшаться по мере становления в России все большего числа богатых людей, среднего класса. Вы считаете, мне просто было, когда все считали, что Зюганов будет президентом, заявить, что он им не будет? Собрать всех богатых людей, объединить их с реформаторами, поскольку конструкция заключалась в объединении сил реформаторов, которых возглавлял Ельцин, и олигархов, новой нарождающейся власти в России? Или в 1999 году, когда при назначении Путина наши крупные политические деятели (Немцов, например) говорили: кто такой Путин? Он никогда не будет президентом, наш президент — Евгений Максимович Примаков. Вы не знаете, чему тогда была равна цена поражения? Она была почти равна жизни. А вы думаете, что я трусливенький? Вы не знаете начала истории, почему я здесь, а вы там? Не потому, что вы не были знакомы с Путиным, как я, а потому, что я сказал ему, что не хочу дальше с ним вместе. Инициатива разорвать отношения принадлежала мне лично, потому что я увидел, что Путин разворачивает страну в никуда.

Есть логика развития любой политической системы. Россия наполовину рыночной — наполовину авторитарной не будет никогда. Либо либеральной, демократической, либо авторитарной. Мы увидим это, если досмотрим кино до конца. Это недолго — год, два, три. Картина очевидна, так как очевидны исторические процессы. note 445

— Не кажется ли вам странным, что фактически из 8, даже 9 названных вами элитных групп получается, что безоговорочно поддерживают Путина только бюрократы и некоторые представители спецслужб? Все

остальные колеблются туда или сюда в зависимости от ситуации. Странность не в том, что все эти 8 или 9 групп делегировали, скажем так, вам, или вы взяли на себя смелость противопоставить той власти, которой остальные эти элитные группы недовольны. note 446

— Я отстаиваю прежде всего свои интересы. Все, что я делаю в жизни,

— для себя, просто и другим иногда перепадает. Помните, что написано в Библии: «возлюби ближнего, как самого себя». Там не написано «отца», «мать» или «своего ребенка», а «как самого себя». Я считаю, что те, кто говорит, что делают что-то во имя кого-то, они лицемерят. Все, что мы делаем в жизни, — только ради себя, просто остальным от этого бывает хорошо или плохо. Я никого не вызывался защищать, просто делаю то, что считаю нужным, потому что по– другому не могу. Если вы приходите к выводу, что я борюсь за права третьих лиц, то мне от этого приятно. note 447

Оказалось, что я защищаю не только свои интересы. Например, Александр Матросов — историческая фигура — бросался на амбразуру не потому, что хотел кого-то защитить, он просто по-другому не мог. Ему было бы лучше не жить. Или во Вторую мировую войну немцы в концлагерях экспериментировали: подводили к эшафоту мать и ребенка и говорили: или ты, или он. История не знает ни одного примера, чтобы мать сказала «он». Она не смогла бы тогда жить. Такая же ситуация у меня: если я буду делать по-другому, мне будет тошно жить. Мне тошно лизать, как это делает большинство в Москве, тошно улыбаться человеку, который не произносит ничего разумного, а все делают вид, что он произносит что-то феноменальное, тошно аплодировать. Я никого не обвиняю: кто хочет — аплодируйте, кто хочет — улыбайтесь. note 448

Методы я выбрал экстремальные, я эпатирую общество, и тогда это вступает в противоречие с тем, что я пытаюсь себя защищать. Если бы я хотел себя защищать, то действовал бы по той модели, о которой вы говорите. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что раздражаю общество и согласен, что в России много людей меня не любит. Меня это абсолютно не волнует. Мне интересно, что я сам о себе думаю, что думают мои дети, семья, товарищи, единомышленники. Сегодня в «ЛР» десятки тысяч людей, которые не побоялись встать рядом с Березовским против власти. Все комедии, которые устраивает Министерство юстиции, когда признается мнение 25 с половиной инвалидов против мнения десятков тысяч. «Параллельно собрались две партии»,— как любит говорит Минюст. Какие две?! Там собрались пятьдесят человек, а здесь — шестьсот пятьдесят от

шестидесяти одного региона РФ. Как можно не обращать на это внимания? Можно закрыть глаза и сказать: «Да пошли они куда подальше! »… Такая, к сожалению, ситуация.

ГРИГОРИЙ МКРТЧЯН: Вас не пугает осознание того, что в вашей партии люди хотят стоять не рядом с Березовским, а рядом с деньгами Березовского, поближе к кошельку.

— Нисколько. Ни одна партия без денег не существует. Если вы сравните кошелек «Единой России», то получится как в Одессе — две большие разницы. Почему люди не побежали за тем кошельком? У них была такая возможность, — но они рискуют каждый день, потому что их преследуют и убивают. Убийства Головлева и Юшенкова нельзя не назвать политическими. Они депутаты Государственной думы и основоположники оппозиционной партии в России. Мы втроем собрались и решили создать оппозиционную партию. Двоих нет в живых, а я не могу с вами пообщаться иначе, чем через телемост. Представляете, если бы это произошло на фланге партии власти, если были бы убиты руководители «Единства» — Грызлов, не дай Бог! Ужас какой!!! Покушение на конституционные основы! А когда убивают оппозицию — ничего страшного. Я сомневаюсь, что люди приходят сюда за деньгами, потому что они рискуют жизнью. Легче пойти в «Яблоко», СПС. Там тоже платят деньги, и больше, чем в нашей партии. О «Единстве» даже не говорим. НИКОЛАЙ ВОЛКОВ: В последнее время появились публикации, что трусливые олигархи готовят настоящий переворот из президентской республики в парламентскую. Как вы это прокомментируете?

— Я правильно понял, что все без купюр будет опубликовано?

-Да!

— Отлично! Я не считаю, что эти публикации инициированы олигархами. Во-первых, потому, что им невыгодны; во-вторых, потому, что они не готовы сейчас встать в открытую оппозицию против власти. А такие публикации означают именно подготовку к открытой оппозиции. К сожалению, даже наши олигархи, зайчики трусли– венькие, смелее, чем остальная часть населения, потому что есть деньги, которые придают определенную смелость. Но пропорционально деньгам они трусливенькие, поскольку если эти денежки у них забрать, то они будут нисколько не лучше, чем те, кто кричат «одобрям» по каждому поводу нашему президенту. Я думаю, что это игра тех, кому выгодно сохранение этого статуса. Это повод для исполнительной власти притопнуть на олигархов. Посмотрите: Ходорковский. Только начали писать, что он чуть ли не президентом хочет

С БЕРЕЗОВСКИЙ

стать, — и нет Ходорковского. Ничего не комментирует. С моей точки зрения, это провокация — не серьезная, а проба, прощупывание. А с другой стороны — я считаю, что замена президентской республики на парламентскую абсолютно неактуальна для России. В России должна быть твердая президентская власть. Но власть либеральная. У нас считается, что либеральная — это мягенькая, пластилиновая. Демократическая система нисколько не менее жесткая, чем авторитарная, в своем властном исполнении. Только тогда, когда в России власть либерального государства будет жестче в исполнении авторитарного, тогда у нас будет настоящее мощное либеральное государство. Не нужно много законов, не нужны жесткие законы, — все законы должны жесточайшим образом исполняться.

Так, как это сделано здесь, в Англии. Самое главное здесь, что отличает Англию от любой другой страны мира, — основной закон: здесь нельзя врать. Один раз соврал — тебя переводят в другую касту. Ты просто прокаженный.

Это абсолютная трагедия. Другое дело, что, как компенсация, это заменяется лицемерием, или, как любят говорить англичане, английским юмором.

А в России наоборот: ври сколько хочешь. Более того, если не врешь, то вообще плохой человек.

А подлость стала просто категорией морали. Здесь очень жесткая система закона, и поэтому возвращаемся к моей теме или теме Закаева: английская власть могла послать куда подальше и один ордер об экстрадиции и другой. Но она действует строго в рамках закона. Если Россия — участница договора об экстрадиции, то мы будем выполнять этот закон, передадим в суд, и пусть он решает. Исполнительная власть ушла от этого вопроса.

Она исполнила свою прямую функцию, а дальше суд — он будет решать: Закаев — террорист, который нападал на вокзалы и на районы Грозного, как пытается представить российская власть, или была реальная война с бомбежками, танками, и Закаев выполнял приказ своего командира, верховного главнокомандующего Масхадова? Это сепаратизм, это правда. Антиконституционно по российской конституции. А действия российских властей конституционны?

Нет! Мы запутаемся, если будем искать причину в случае. Пусть сегодня разбирается английское правосудие. Я тоже под ордером по экстрадиции, и я — 100 процентов — приму любое решение английского суда.