Искусство невозможного (в 3-х томах)

12 декабря 2002 г. Media International Group (MIGnews.com), Израиль

ОПАЛЬНЫЙ ОЛИГАРХ ТОСКУЕТ ПО ДРУЗЬЯМ И ПРИРОДЕ

ВОПРОС: Как вы прокомментируете претензии российских правоохранительных органов к вашей особе? Насколько сужает возможности маневра выданный Интерполом ордер на ваш арест?

БЕРЕЗОВСКИЙ: Мне ничего не известно о выданном Интерполом ордере на моей арест. Я живу в Лондоне уже год, и вы совершенно правы

— это уже четвертое уголовное дело, которое российская власть пытается инкриминировать мне. Первое — дело «Аэрофлота», которое проваливается в суде. Второе — о том, что я «финансировал чеченских террористов», которое так и не было доведено до формального уровня. Третье — о том, что я «создавал в Чечне вооруженные бандформирования». И четвертое дело — по «АвтоВАЗу». Замечу, что все дела без исключения возникают как реакция на те или иные мои действия несогласия с политикой власти. И последнее дело возникло сразу после того, как я сказал, что буду поддерживать Закаева в юридической части его защиты, Фонд гражданских свобод, который я создал в Нью-Йорке, будет оплачивать все расходы адвокатов. Ограничивает это меня или нет? Конечно, ограничивает! Я обратился с просьбой предоставить мне резиденцию в Англии, но пока я не получу эту резиденцию, я не имею возможности отсюда выезжать. Уже год я безвыездно нахожусь в Англии. Я не хочу сказать, что это плохое место на земле, наоборот, мне здесь очень нравится; я считаю Лондон столицей мира — и финансовой, и культурной, и в огромной степени политической. Но тем не менее это ограничивает мои возможности в контактах с политиками, теми людьми, которые разде-

ляют мои убеждения. В частности, я не могу въехать в Россию. И на съезде «Либеральной России», который состоялся 7 декабря, я не мог присутствовать очно, присутствовал заочно — через телемост…

— Борис Абрамович, а как вы оцениваете шансы на предоставление вам вида на жительство в Великобритании?

— Я не могу гадать на этот предмет, дадут или не дадут мне резиденцию. Моей жене дали. Она с детьми вместе со мной живет в Лондоне. Поэтому я не вижу особых оснований для отказа мне в резиденции. С другой стороны, и такой случай я не исключаю. На самом деле я хочу сказать, по вопросу о резиденции, о требовании российских властей (о котором они говорят, но которого я пока не видел) — очень много разговоров на эту тему. Только действий не вижу, поэтому я думаю, что все разговоры связаны с тем, что российские власти не хотят, чтобы я въезжал в Россию, а не с тем, чтобы меня доставить в Россию. Меньше всего власть хочет, чтобы я появился в России. Поэтому я хочу, чтобы было понято, что по английскому законодательству вопрос о получении резиденции и вопрос об экстрадиции

— это два совершенно разных вопроса, никак не связанных друг с другом. А что касается вообще английских традиций, вы знаете, что сейчас проходит процесс по «делу Закаева»… Мы увидим, как работает английское правосудие, поскольку наше внимание привлечено к этому событию.

— Как вы думаете, может ли характер решений британских властей по делу Закаева иметь какое-то отношение к вам лично?

— Я не думаю, что английское правосудие будет связывать два случая

— Закаева и мой. У меня есть некоторый опыт того, как работает английский суд. Английское правосудие руководствуется только законом, насколько я имею опыт… Я здесь уже в течение семи лет сужусь с журналом «Форбс» — с 1990 года… И очень успешно на самом деле. «Форбс» в настоящее время заплатил все судебные издержки

— и мои, и собственные — в размере приблизительно двух миллионов фунтов стерлингов. Я убедился, что английское правосудие разбирает очень скрупулезно, не торопится по поводу любого вопроса, который вынесен на судебное рассмотрение. Поэтому я считаю: то решение, которое будет принято английским судом по отношению к Закаеву, безусловно, будет соответствовать букве и духу закона либерального демократического государства Великобритания. Закаев мог спокойно оставаться в Дании, его никто не выгонял. Датчане в общем рассматривали вопрос о предоставлении ему политического убежища, иначе не приняли бы решение его не экс-

традировать. Это решение было принято. Поэтому Закаев сколько угодно может находиться в Англии. Он прекрасно знал, что если он переедет в другую страну, то все начнется сначала. То есть это означает и полную уверенность Закаева в своей невиновности, иначе он бы не стал подвергать свою жизнь такому риску.

— Как вы прокомментируете версию СМИ о том, что вы причастны к захвату заложников в Театральном центре на Дубровке?

— Это такая же версия, аналогичную которой российские спецслужбы распространяли по поводу взрыва домов в 1999 году в Москве, когда они сказали, что к этому причастны чеченские боевики. Сегодня у нас есть неопровержимые материалы, которые свидетельствуют о том, что взрывы 99-го производились российскими спецслужбами в Москве. Есть масса вопросов к российским спецслужбам по поводу теракта на Дубровке в Москве. Например, почему были уничтожены все террористы? Если бы спецслужбы действительно хотели найти след этих террористов, как они сегодня, вы говорите, утверждают, что Березовский к этому причастен, зачем нужно было убивать всех террористов, чтобы потом не найти того следа, который они так хотели бы найти. Поэтому у меня предположение совсем другое: террористы были все уничтожены именно по той причине, что и к этому теракту какое-то отношение, не могу сказать, что в той же мере, как и во взрывах в Москве 1999 года, но какое– то отношение имеют российские спецслужбы. То есть они заметали следы в прямом смысле. note 299

— Вы не боитесь того, что участники антитеррористической коалиции попросту разменяют вас на дружбу Америки и России?

— Вы знаете, я уже устал бояться. А политика — вещь иррациональная, и мы знаем, как много раз — и в новейшей истории, и в недавней истории — поступал Запад со своими так называемыми демократическими принципами в обмен на сиюминутные интересы, как Англия выдала казаков после Второй мировой войны и как они все пошли под нож в Союзе. Было много других разменов, которые мотивировались сиюминутными интересами, как себе их представляли политические лидеры. Поэтому я не могу исключать и тот вариант, о котором вы сейчас спросили.

Михаил Белецкий, Лондон

25 февраля 2003 г. Lenta.Ru, Москва

БЕРЕЗОВСКИЙ ОБВИНИЛ ФСБ В ПРИЧАСТНОСТИ К ТЕРАКТУ НА ДУБРОВКЕ

Борис Березовский обвинил российские спецслужбы в причастности к теракту в Театральном центре на Дубровке осенью прошлого года. Об этом он заявил членам общественной комиссии, расследующей взрывы жилых домов в Волгодонске в 1999 году. Председатель комиссии Сергей Ковалев и ее члены Лев Левинсон и Валентин Геф– тер на два дня приехали в Лондон на этой неделе.

Как сообщается в пресс-релизе, поступившем в редакцию «Ленты. Ру» из офиса Березовского в британской столице, захват «Норд– Оста» Березовский назвал «логическим продолжением операции по взрывам домов в сентябре 1999 года, с той лишь разницей, что в 1999-м за взрывами в Москве последовал провал ФСБ в Рязани, а в 2002-м провокация не имела явных признаков провала».

По его мнению, теракт «был спровоцирован спецслужбами, внедрившимися в одну из радикальных чеченских группировок».

В пресс-релизе сказано, что, выступая перед членами комиссии, Березовский сформулировал пять вопросов, которые, как он считает, указывают на причастность спецслужб к теракту. Это следующие вопросы:

«1. Почему ФСБ, несмотря на многолетнее взаимодействие с кланом Бараевых, допустило теракт, о подготовке к которому оно не могло не знать?

2. Почему МВД не предотвратило проникновение в центр Москвы вооруженной группы из нескольких десятков террористов?

3. Почему все без исключения террористы, которые могли дать показания об организаторах теракта, были убиты спящими, когда они не могли оказывать сопротивление?

4. Почему ни один из террористов не привел в действие взрывное устройство, несмотря на то что усыпляющее действие газа заняло не менее 10 минтут? Была ли вообще взрывчатка в театре?

5. Почему операция спецслужб в Дубровке была проведена без соответствующей подготовки спасательных бригад? Почему погибли 137 человек?»

«Целью этого теракта, — заявил Березовский, — было предотвратить мирный процесс в Чечне, который означал бы провал политики Путина, а также оправдать перед российским обществом участие России в антитеррористической коалиции под руководством США».

В свою очередь, председатель комиссии Сергей Ковалев заявил, что вопросы, поставленные Березовским, «легитимны и обоснованны и могут быть дополнены многими другими вопросами» относительно теракта на Дубровке. Комиссия будет пытаться получить на них ответ в рамках проводимого расследования, отмечается в пресс– релизе.

Кроме Березовского, члены общественной комиссии беседовали с находящимися в Лондоне Александром Литвиненко, Ахмедом Закаевым, Никитой Чекулиным и Юрием Фельштинским. Предметом этих бесед были взрывы домов в 1999 году. Ранее в интервью Интернет– изданию «Грани.Ru» Ковалев не сказал ничего конкретного о результатах этих бесед, отметив лишь, что полученная информация может помочь по-новому взглянуть на события 1999 года и способствовать расследованию терактов.

27 февраля 2003 г. Агентство РИА «Ореанда», Москва

В МОСГОРСУД ПОСТУПИЛА ЖАЛОБА ОТ АДВОКАТА

БЕРЕЗОВСКОГО

Мосгорсуд приступил к рассмотрению жалобы, поданной адвокатом Бориса Березовского, об отмене решения Басманного суда, выдавшего санкцию на его арест, а также арест еще двоих бывших руководителей «ЛогоВАЗ» Бадри Патаркацишвили и Юлия Дубова.

Напомним, что по уголовному делу о хищениях на «АвтоВАЗе» всем троим предъявлено обвинение в мошенничестве и хищении в крупных размерах (заочно).

note 300 Слушания в Московском городском суде происходят в закрытом режиме.

3 марта 2003 г. Новая газета, Москва

КРЕМЛЬ И БЕРЕЗОВСКИЙ ОПЯТЬ РЕШАЮТ ОДНУ

И ТУ ЖЕ ЗАДАЧУ, НО С РАЗНЫМИ ЦЕЛЯМИ

Лондонский сиделец ответил на вопросы нашего обозревателя.

Корр.: Почему вас интересуют материалы, связанные с Гочияевым, настолько, что всякий заинтересованный теперь знает, к кому именно надо обратиться за оплатой интервью?

БЕРЕЗОВСКИЙ: Все последнее время я вел себя очень последовательно, занимаясь поиском информации о том, что спецслужбы имеют отношение к взрывам 99-го года в Рязани и, вероятно, в Москве.

— Ну имеют… А вам что? Точнее, а дальше что?

— Я здесь не лицемерю. Не пытаюсь объяснять свои действия человеческими побуждениями: что мне жалко погибших людей и кто-то должен за это ответить. Мои действия не носят правозащитническо– го характера. Они сугубо рациональны. Это одна из точек политической борьбы. Я занимаюсь политикой и использую любые промахи существующей власти.

— Чтобы насолить власти… Вам это надо?

— «Насолить» — не просто грубое слово, оно абсолютно неверное. Меня вообще не интересует Путин как Путин — меня не устраивает власть в России, где Путин — президент. И я открыто ей противостою. Как любая оппозиция, я капитализирую ошибки власти. Исполнительная власть в любой стране совершает ошибки, а оппозиция эти ошибки капитализирует. В этом смысле я не делаю ничего необычного. А то, что вы называете это «насолить», — и есть недостаток политической культуры в России, признак менталитета, уст-

роенного сиюминутно. Вот, мол, Путину помогли стать президентом, вот Путин вас выгнал из страны, и вот вы стремитесь «насолить »… Бессмысленно обсуждать, что Путин вовсе меня и не выгонял, а это я занял позицию, которая привела к тому, что Путин более не мог терпеть меня в стране. Это выбор не Путина, а мой собственный. И сейчас то, что я делаю, абсолютно не эмоционально, а рационально.

— И все-таки с целью чего?

— Цель — изменение существующего в России режима. И тогда я вернусь. Да, я хотел бы жить в России, но не хочу жить там ценой договоренности с существующей властью.

— Однако 99-й год, взрывы, Гочияев, начало второй чеченской войны

— это еще формально Ельцин у власти, и именно вы, таким образом, делаете Путина…

— Формально, конечно, не так — уже Путин исполняет обязанности премьера, а Ельцин принимает решение, что следующим президентом, с его точки зрения, хорошо бы, чтобы стал Путин, и я это его решение всячески поддерживаю… В то время я действительно считал, что следующим, проходным президентом России может стать Путин.

— У вас за спиной — портрет Ельцина. Чем он лучше Путина?

— Ельцин создал фундаментальные основы демократического устройства государства. А Путин…

— Извините, такого демократического устройства, которое привело к появлению Путина, с которым вы теперь боретесь…

— Путин разрушает основы, которые заложил Ельцин. Ельцин разрушал централизованную власть и монополию власти на СМИ — Путин воссоздает их; Ельцин уничтожал государственное вмешательство в экономику — Путин его возвращает. А теперь ответ на ваш вопрос: о «таком устройстве, которое привело…». Ельцин допустил три главные ошибки. Первая — война в Чечне. Вторая — то, что он не разрушил прежнюю систему КГБ, считая, что главным противником реформ являются коммунисты, а ими оказались спецслужбы. Третья — Ельцин не задумался вовремя о преемственности власти. Эти три ошибки и привели к тому результату, который мы имеем сегодня. Но это поправимо.

— То есть Путин сменяем?

— Я считаю победу оппозиции на парламентских выборах 2003 года абсолютно реалистичной. И тут важно, чтобы оппозиция пошла на парламентские выборы с именем нового президента.

— А где его взять-то теперь?

— Он есть — и не один, — но имени его обсуждать не буду. Несвоевременно. Так же как и в 99-м я не обсуждал имя Путина в течение долгого времени, хотя и говорил, что будет новый президент, неизвестный… Сегодня в полностью неизвестного сыграть уже невозможно: основные СМИ — в руках государства, поэтому за три месяца сделать из неизвестного широко известного будет невозможно.

— И правда, не новую же войну, в самом деле, опять начинать, взрывы и новые гочияевы?..

— Действительно, были использованы технологии, прямо скажем, варварские. Теперь я считаю, что главнейшим элементом технологии является объединение даже идеологически противоположных сил оппозиции ради победы на парламентских выборах.

— Коммунистов, СПС, «Яблоко» и всех — в одной банке?

— Да, это ноу-хау. Задача сегодняшнего момента состоит в необходимости раскола правых и необходимости раскола левых. Как ни смешно, и Кремль, и я решаем одну и ту же задачу, но Кремль решает ее, чтобы придвинуть и левых, и правых к «Единой России», то есть к себе, а я — чтобы отдалить их от «Единой России». В правом клане ситуация сегодня стала более или менее понятной: Кремль сделал ставку на «Яблоко», происходит раскол, и хотя СПС пошел на беспрецедентный шаг — Чубайс и Гайдар отказались от участия в СПС, только бы объединить демократические силы, но Явлинский все равно отказался, что свидетельствует о том, что он решает лишь личную комфортную проблему, а не общественную. Если через этот раскол правый спектр сможет объединиться и занять существенные позиции в новой Думе, то необходимости объединения с левыми я уже не вижу.

Но если левые, тоже через раскол, увидят, что они самостоятельно решают проблему создания в Думе эффективной оппозиции, им тоже подобное объединение не понадобится. Эффективная оппозиция (мое определение) — это не менее 150 мест в парламенте для блокирования конституционных поправок. Как задача-минимум. Она достижима при создании тактического союза правых и левых. Точки согласия в таком союзе: консенсус по вопросам изменения Конституции, восстановление Конституции РФ, которая была нарушена президентом (проблема Совета Федерации), передача ненадлежащих функций из центра на места. И наконец, Чечня.

— Вы сейчас — кукловод оппозиции. Против кого играете? Кто кукловод Путина?

— Можно задать встречный вопрос? Расшифруйте слово «кукловод».

— Это тот, кто дергает за ниточки с целью добиться нужного телодвижения. Склоняет на свою сторону. Заставляет думать так, как он хочет…

— А почему тогда вы говорите «кукловод»?

— Но я же не сказала сразу — Карабас-Барабас. Не обижайтесь.

— Поймите, все, что вы перечислили, и есть позиции реального политика! Да, за ниточки дергать — это и есть реальная политика, с моей точки зрения. В чем состоит деятельность реального политика? В том, чтобы убедить других в правоте своей точки зрения. Кукловод же — жаргонное слово. И я могу говорить на этом языке — никаких проблем. Но я — против эклектики. Либо мы говорим серьезно

— и тогда без «кукловодов». Либо продолжаем в стиле «кинуть », «мочить»…

— Так кто же кукловод на поле вашего противника?

— Это не один человек, а группы людей. Имен называть не буду. Эти группы подталкивают Путина то в одну, то в другую сторону. Поэтому мы и наблюдаем отсутствие у президента стратегии и противоречивые решения.

— Вернемся к началу — к покупке информации против нынешней власти. Так можно ли платить за доказательства подобного рода (Гочия– ев, находясь в розыске, говорит о взрывах, организованных ФСБ) против власти?

— За информацию такого рода, безусловно, нужно платить. Но абсолютно непонятно, на что эти деньги будут потрачены. Есть высокая вероятность того, что если заплатить, то деньги пойдут на финансирование террористов или спецслужбы представят это как плату террористическим организациям. Подобные риски я брать на себя не могу. Мое положение сейчас уязвимо.

— Вы имеете в виду, что это еще одна уголовная статья в дополнение к остальным?

— Нет, дело в другом. Я — в Англии, и есть договоренности России и Англии о совместных акциях против терроризма. Я абсолютно не исключаю ситуацию, когда будет устроена провокация с целью дезинформации властей Англии, что я поддерживаю террористов.

— Как бы там ни было, Гочияев — товар и на вашем политическом рынке.

— Гочияев выступает как товар на информационном рынке, связанном с расследованием взрывов 99-го года. Информацию об этом пытаются приобрести самые различные СМИ и спецслужбы. При этом

идет борьба не только за информацию, но и за информаторов — я не считаю случайной гибель нескольких людей, которые в эту историю были замешаны.

— Вы — человек бизнеса, вы в курсе и качества товара, и цены на него. Какова реальная цена этого интервью Гочияева?

— Ни один бизнесмен на этот вопрос не ответит. На него ответит только политик. И вот как политик я скажу: эта цена не измеряется в реальных деньгах. Если поверить в то, что говорит Гочияев, и его доказательства будут признаны верными, это создаст еще одну очень мощную базу для доказательства того, что взрывы в Москве организованы ФСБ. Хочу сделать существенную ремарку: что касается дальнейшего расследования истории со взрывами, считаю его почти бесперспективным на этом этапе. Поскольку достигнута главная цель, которую я перед собой ставил: цель эта — изменение общественного сознания в России.

Опросы общественного мнения последнего времени показали: больше 50 процентов людей уверены, что эти взрывы организованы спецслужбами. Более того, вопрос ставился в самой извращенной форме: верите ли вы в версию Березовского, что это дело рук ФСБ? И все равно 53 процента отвечали: да, мы верим. Учитывая, что фигурирует моя фамилия, думаю, реально верят 70 процентов. Это и было моей главной задачей. Я же понимал, что власть не может сама себя посадить в тюрьму.

— Но и вы тоже, как только что сказали, не пойдете до конца?

— Тут другая ситуация: нужно соизмерять ресурс и возможности. Считаю, тот ресурс, который потрачен на то, чтобы достичь цели в 53 процента, — это адекватные затраты. Ну поверят мне еще 5 процентов или не поверят — уже неважно. Год назад, 5 марта, на пресс– конференции в Лондоне мы инициировали этот процесс, и теперь ясно, что сделано очень много, — и 5 марта мы опять собираем пресс-конференцию. Но на ней мы пойдем дальше и поставим новые вопросы, от которых пытается уйти власть, — имею в виду «Норд-Ост». Считаю, между этими двумя событиями — взрывами 99-го года и «Норд-Остом» — связь есть.

Не хочу сказать, что она прямая, но власть явно имела отношение к этому теракту в Театральном центре, и совсем не то, о котором она говорит. Вопросы же мои будут следующие: во-первых, почему ФСБ ничего не знала о теракте, который не день и не два готовили в Москве 50 человек? Второй — к МВД: каким образом 50 человек с оружием и взрывчаткой прошли в центр Москвы, даже если ФСБ

«не знала»? Третий, самый существенный: почему спецслужбы пошли на убийство всех террористов? Если есть террористический заговор и он может повториться еще, как же можно убирать всех свидетелей? Четвертый: почему никто не нажал на гашетку и не случился взрыв? Пятый: почему власть не была готова к тому, чтобы спасать людей от отравления газом?

— Правильно ли я поняла, что вы переключаетесь на «Норд-Ост» и более не будете проявлять активности в расследовании причин взрывов 99-го года?

— Я буду проявлять активность ровно в той степени, которая, с моей точки зрения, целесообразна.

Беседовала Анна Политковская, Лондон

17 марта 2003 г. Страна.Ru, Москва

ГЕНПРОКУРАТУРА РФ ДОБИВАЕТСЯ ВЫДАЧИ БЕРЕЗОВСКОГО И ПАТАРКАЦИШВИЛИ

Генпрокуратура России настаивает на выдаче известного предпринимателя Бориса Березовского и его компаньона Бадри Патарка– цишвили. Заместитель Генпрокурора РФ Владимир Колесников заявил в понедельник в Москве, что правоохранительным органам Англии и Грузии, где в настоящий момент находятся соответственно Березовский и Патаркацишвили, направлены официальные запросы об их выдаче.

«Им предъявлены обвинения по делу о хищении более 2 тысяч автомобилей с «АвтоВАЗа"», — отметил замгенпрокурора. Отвечая на вопрос «Интерфакса», насколько реально, что грузинские власти выдадут Патаркацишвили, который, по некоторым данным, получил грузинское гражданство, Колесников заявил: «Гражданин Патаркацишвили обвиняется в совершении преступления на территории России и потому должен предстать перед российским правосудием».

25 марта 2003 г. Радио «Эхо Москвы», Москва

В ПРЯМОМ ЭФИРЕ РАДИОСТАНЦИИ «ЭХО МОСКВЫ» По телефону

Эфир ведет Ксения Ларина

ЛАРИНА: Борис Абрамович, здравствуйте. Для начала расскажите, как это все происходило, про ваш арест, поскольку у нас такая скупая информация поступает сюда.

БЕРЕЗОВСКИЙ: Вы знаете, в общем-то никакого ареста не было. Я понимаю, что Генпрокуратура пиарит себя. 5 дней назад мой адвокат сообщил мне, что меня и Юлия Дубова (который известен тем, что написал книжку, а потом по этой книжке был снят фильм «Олигарх ») приглашают в полицейский участок, поскольку пришли документы из России об экстрадиции. И в 11 часов Дубов и я пришли в полицейский участок, там нам показали бумаги, которые пришли из России, спросили меня (а потом Дубова), что я по этому поводу думаю. Я сказал то, что я и раньше говорил много раз. О том, что все это, естественно, политически мотивировано, и больше никак, поскольку каждый раз те или иные бумажки, те или иные бредовые идеи у Генпрокуратуры возникают только в ответ на мои обвинения. Вы помните, когда я с Путиным поссорился, Путин решил открыть дело по «Аэрофлоту», которое в свое время он же закрывал. Когда я заявил о том, что ФСБ непосредственно причастна к взрывам в Москве и Волгодонске 95-го года, они тут же открыли другое дело против меня, типа я помогаю чеченцам, финансирую вооруженные бандформирования и прочее. Чушь, да?

И наконец, когда я сделал заявление по «Норд-Осту», что ФСБ имеет отношение, скорее всего, ко всему этому кошмару, который был устроен в Москве, они тут же еще одно дело, еще. Теперь, действительно, прислали ордер на экстрадицию, конечно, хорошо понимая, что никакой экстрадиции не будет ни при каких обстоятельствах, поскольку никаких аргументов не предъявлено. А самое главное, что здесь ясная политическая мотивация. И в частности, я уже говорил, по-моему, об этом, в том числе и с вами, что Скотленд– Ярд сообщил мне 6 месяцев тому назад, что на меня готовят здесь покушение с целью убийства, и это все сделано в России.

— Хорошо. Смотрите, вы сказали, что каждый раз это происходит в ответ на какие-то очень откровенные ваши заявления. На сей раз, как вам кажется, что конкретно послужило причиной?

— Я считаю, то, что я говорил по Дубровке. Вначале, честно сказать, у меня тоже было такое впечатление, как у большинства, несмотря на то что я уже знал историю 99-го года, что ФСБ организовывало все эти взрывы и непосредственно Путин знал об этом, то здесь у меня все-таки были сомнения. А когда я задал 5 простых вопросов, как это так, что ФСБ ничего не знало про то, что 50 чеченских боевиков приходят в Москву, у них в каждом бандформировании, в каждом вооруженном формировании чеченском есть свои люди, уже 10 лет не вылезают из Чечни. Они, конечно же, знали об этом. Особенно то, что касается Бараева, там прямые связи были. ФСБ неоднократно выкупала у Бараева российских и иностранных граждан. Они прекрасно знали Бараева. И второй вопрос: как это милиция пропустила 50 вооруженных людей в Москву, в центр. А самый главный вопрос: почему убили всех террористов? Вот это совсем непонятно. Как — убили всех террористов? Никому не интересно знать, зачем люди пришли из УБОП и кто их туда послал. Есть естественный вопрос еще: а как это так, 15 минут шел газ, все ощущали газ и никто не нажал на гашетку, чтобы взорвать? Взрывчатки никакой не было. И последний вопрос конечно: почему не спасли этих людей, почему никто не был готов спасать? Короче, на прямые вопросы будет теперь прямой запрос. Поэтому я считаю, что и мои действия логичны, и действия Генпрокуратуры логичны. Нелогично только одно — что мне приходится как бы воевать на два фронта: против американцев по «Форбсу», против Путина и Генпрокуратуры по этому делу. Это не очень логично.

— Борис Абрамович, возвращаясь к тем документам, которые сегодня вам были предъявлены, там ничего нового, как вы сказали, для вас нет.

Но здесь говорят, что какие-то новые факты прокуратура откопала, которые предоставила в английскую полицию.

— Нет. Могу совершенно однозначно заявить, что прокуратура блефует, как всегда. Ни одного факта не было предъявлено. Вся та же сейчас история. Они поднимают эти 2 тысячи автомобилей, которые якобы я в 94-м году украл. Это чушь абсолютная, поскольку есть показания губернатора Самары Титова, есть показания генерального директора «АвтоВАЗа» Каданникова, где они абсолютно точно утверждают, что все это выдумка Генпрокуратуры, что было соответствующее решение законодательного собрания Самары, соответствующее решение совета директоров «АвтоВАЗа» по поводу этой сделки и подтверждение Минфина России, что эта сделка абсолютно легитимна, законна. Так что все это абсолютный блеф, от начала до конца, с единственной целью, как я понимаю… кстати, очень интересный вопрос: почему все-таки именно сейчас? Почему три раза они посылали?

— Я и спросила вас.

— А почему они сейчас это делают? Вот этот вопрос действительно интересный, и понятно, почему. Потому что ясно, я считаю этот год решающим с точки зрения политической борьбы, борьбы за Думу. Понятно, что так сложилось, я не хочу ни в коем случае приписывать себе какие-то заслуги, но так сложилось, что я реальный и, по– видимому, единственный серьезный оппонент у сегодняшней власти. Серьезный просто потому, что у меня есть материальные ресурсы, деньги, не подконтрольные Кремлю. Все остальные деньги подконтрольны. Сколько бы там СПС ни изворачивался и «Яблоко », понятно, что им платят деньги до тех пор, пока Кремль не дал команду не платить, абсолютно очевидно.

— Вы уверены, Борис Абрамович? Страшные такие обвинения в адрес СПС и «Яблоко». Я думаю, что они сильно обидятся, когда сейчас вас услышат.

— Понимаете в чем дело? Мы же не девушки, чтобы кокетничать друг перед другом. Мы занимаемся серьезной политикой. Пускай скажут иначе. Пускай, например, Явлинский сделает официальное явление, что ЮКОС не финансирует Явлинского. А ЮКОС скажет, что даже если Путин запретит финансировать, мы все равно будем Явлинского финансировать. Эти слова — это ответ. Тут не до обид. Я ж не говорю, что, например, даже сегодняшняя публикация, как у Немцова… я считаю ее очень важной, наконец на серьезном уровне начинается обсуждение важнейших проблем России, и открытое,

далеко не всех проблем. Опять стыдливо замалчивается Чечня. В речи политика интересно не то, что он говорит, а что он не говорит, не договаривает.

— Я понимаю, что политики не избежать. И все-таки, возвращаясь к сегодняшнему событию, вы говорите, что экстрадиции не будет в любом случае. Откуда такая уверенность? Это не нужно России, как вы думаете, или нужно? России нужно, чтобы Березовского выдали?

— Тут есть несколько составляющих, и одну из них вы назвали. Я уверен, что, конечно, больше всего, чего бы не хотели российские власти, — чтобы я появился в Москве, даже если бы они меня посадили в тюрьму. Вот этого они панически боятся. Они понимают всю безответственность того, что они делают. Сами-то они это понимают прекрасно. А самое главное — они тем самым продолжают невольно пиарить меня. Я уже давно не в России, 2,5 года. Тем не менее все делается российской прокуратурой прежде всего для того, чтобы меня не забывали в России. С этой точки зрения я им, естественно, благодарен.

Но есть другая составляющая, по существу. Конечно, с английским правосудием я очень хорошо знаком. Вы знаете, что я 6,5 лет судился против «Форбса» и выиграл, в общем, этот процесс. «Форбс» признал, что в его заявлении, его публикации приводились ложные данные. И я действительно знаю, что английское правосудие очень серьезное, скрупулезное. Тут нет суда скорого и справедливого. Тут суд неспешный и поэтому всегда правый. В общем, мой случай настолько очевиден, и вчера, когда я был в полицейском участке, так это было заявлено, что случай, с их точки зрения, — это другое ведомство, — действительно очевидный, очевидно политически мотивированный. Россия очень хорошо знает, что не принимается решение по экстрадиции, если есть политическая мотивация вопроса. Ничего, кроме политической мотивации, в этом запросе не имеется. Только политическая мотивация. И мой опыт против журнала «Форбс», и знание сегодняшнее английской судебной системы, конечно, позволяет мне на 100 процентов, (а не на 99,9 процентов, как в Чечне при голосовании), со стопроцентной достоверностью утверждать, что, конечно, ни о какой экстрадиции речь не идет. А речь идет о попытке мою мобильность, мою гибкость уменьшить, чтобы я был занят этим делом, а не выборами в парламент. Это, конечно, мотивация.

note 301 2-го числа будет слушанье в английском суде, формальное. После этого будет ясно, какие дальнейшие действия. До 2 апреля

мне сложно, мои действия — я с вами разговариваю. А что там адвокаты… Адвокаты квалифицированные, та же самая компания, которую я нанимал для суда по «Форбсу». Эта же самая компания будет представлять мои интересы в этом процессе против Генеральной прокуратуры.

— Борис Абрамович, вы допускаете такую возможность, что когда-нибудь Борис Березовский получит статус политического беженца? Или для вас это крайний вариант?

— Я такую возможность не исключаю. Более того, такой статус позволяет мне сохранить российское гражданство. Но такой статус одновременно дает мне возможность передвигаться по миру без проблем. Если, например, я сегодня из Англии перееду во Францию, и там тоже лежит ордер на экстрадицию, предположим, или в какую– то другую страну, все это опять начинается сначала. Опять полицейский участок, опять выяснение отношений, опять я даю свой комментарий по поводу того, что это политически мотивировано. Если же я обладаю статусом политического беженца, то тогда мне такого объяснения ни в одной стране, которая связана такой системой договоров, европейская страна, не надо.

25 марта 2003 г. Политика, Мониторинг телерадиоэфира, Агентство WPS, Москва

«ПОТОМУ ЧТО ПРЕДСТАВЛЯТЬ РОССИЮ

БЕЗ БЕРЕЗОВСКОГО СЛОЖНО, ЧЕСТНО ГОВОРЯ»

Вокруг ареста Бориса Березовского

Телеканал «3 Канал» Ведущий — Андрей Доброе

БЕРЕЗОВСКИЙ: Я живое свидетельство тому, что меня не арестовали, но все-таки я хочу сказать, что сильно дурят вашего брата. Я сейчас слышал, к сожалению, не вижу вас, но слышал предыдущие куски вашей передачи, как там забрасывают представителя НАТО, который на самом деле вовсе и не хотел воевать ни с каким Ираком, или вот ваш предыдущий комментарий — арестовали, подписку о явке, мне в 100 тысяч фунтов обошлось то, что я вас не могу видеть, а вы меня видите. Вы знаете, на самом деле, вот, вы знаете, я сегодня решил последовать примеру Парфенова. Помните его передачу, которую закрыли, «Намедни»? Он на каждую передачу приносил какой-нибудь предмет, который характеризовал наиболее выпукло ту или иную ситуацию.

ВЕДУЩИЙ: Да. И что вы принесли? Выкуп? Что вы принесли, интересно?

— Я принес… Выкуп было бы неоригинально. Я принес вот эту вот штуку. Как вы знаете, это калейдоскоп. Вот такой калейдоскопчик. Вы знаете, как он устроен? Он устроен следующим образом: бессмысленные стекляшки, бесформенные, и система зеркал кривых, которые превращают его в осмысленную геометрическую картинку. Так вот все, что делает Генеральная прокуратура относительно меня, ну, я думаю, что не только относительно меня, — это абсолютно бес-

смысленные факты, пытаются соединить в нечто, что можно представить как какую-то законченную картинку.

— Давайте по порядку все мы сейчас разложим, чтобы все было понятно. Скажите, как все происходило? Говорят, что произошел какой-то арест, а сегодня якобы даже представитель МИДа Великобритании говорил, что был арест. Да. Что, к вам в дом ворвались переодетые агенты? Или все было как-то проще? Что, собственно говоря, произошло вчера вечером?

— Что произошло? Произошло следующее: 2,5 года назад Генеральная прокуратура предъявила мне обвинение по делу «Аэрофлота». И объявила меня в розыск, как вы помните, в России, и долго меня искали, долго не могли найти. Вы тоже со мной общались по телевизору. А российская прокуратура все меня искала и не могла найти. Потом, после моего заявления о том, что ФСБ участвовала во взрыве домов в 1999 году, последовало новое дело — обвинение в связи с чеченскими боевиками. И опять Генпрокуратура объявила меня в розыск и выдала ордер на арест. Наконец, когда я заявил о том, что я буду расследовать историю с терактом в Театральном центре и что ФСБ, по-видимому, тоже причастна к этой истории, последовало третье дело — дело о краже автомобилей в 1994—95 годах на «АвтоВАЗе ». Именно это дело и было предъявлено Генеральной прокуратурой в Министерство внутренних дел Англии.

— Задержание-то было, я хотел бы узнать? У нас все интересуются. Вопрос-то важный такой. Что произошло вчера вечером?

— Я вам рассказываю. Вчера вечером я дома ужинал со своей семьей, а утром, 5 дней тому назад, мне мой адвокат сообщил о том, что меня приглашают в полицейский участок в связи с тем, что Россия направила ордер на мой арест. Меня, действительно, пригласили в полицейский участок вместе с Дубовым Юлием, который написал известную книжку и по сценарию был поставлен фильм «Олигарх», — его тоже пригласили. И предъявили бумагу, запрос из Генеральной прокуратуры, и попросили прокомментировать. Я прокомментировал, что, я считаю, что это вот то, что я вам перед этим рассказал. Они поблагодарили за этот комментарий, они попросили, чтобы со мной пришли те, кто гарантирует, что я приду на заседание суда, а заседание суда будет 2 апреля, и эти же люди должны были гарантировать своими деньгами, что я приду. И пришел лорд Бэлл, пришел один знакомый мой юрист, и пришел Владимир Буковский. И на самом деле, именно эти люди дали гарантию, что 2 апреля я приду в суд. Именно эти люди заплатили в общей сложности 100 тысяч фунтов стерлингов как га-

рантию того, что я действительно приду. Поэтому я не платил ни одной копейки, никакого ареста в терминах, которые любят употреблять российское правосудие, — наручники, камера, как вы сказали, ворвались в дом, — ничего этого не было, естественно. А была начата процедура, абсолютно формальная, которая находится в рамках Конвенции, в которой участвует Россия, по экстрадиции. Процедура с заведомо известным результатом. Генпрокуратура прекрасно это знает. Результат известен. Конечно же, никакой.

— note 302 Прокомментируйте, пожалуйста, высказывание о том, что все это еще и козни Абрамовича, который в контрах с вами. Так это или нет?

— note 303 Что касается моих претензий к Абрамовичу или к кому-то еще из моих бывших партнеров, у меня никаких претензий абсолютно нет. Я считаю, что, конечно же, это никакие не козни, а это серьезная политическая борьба, очень опасная. В России ничего не бывает просто так. Политика в России — это рулетка русская. Это борьба президента Путина конкретно, который в преддверии выборов парламентских чувствует себя очень неуютно, потому что, понятно, «Единая Россия» падает.

— А правда ли, что вы собираетесь подать прошение на получение статуса политического беженца?

— Я давно обсуждал этот вопрос с моими адвокатами, и они мне рекомендовали это сделать. Какие-то шаги в этом направлении уже делались. Все дело в том, что (особенно ордер на арест) это же ограничивает возможность моего передвижения. То есть если я приеду завтра во Францию, даже если здесь будет признано решением суда, что я ни в чем не виновен, что не может быть экстрадиция, завтра я приеду во Францию — и там будет опять тот же самый процесс. Вы помните все те проблемы, которые были у Гусинского. Так вот, я не хочу этих проблем. Я хочу сохранить российское гражданство. А статус политического беженца дает такую возможность — сохранение российского гражданства и одновременно право свободно жить здесь.

— То есть давайте разберемся. Во-первых, у вас, как я понимаю, с вас взяли подписку о невыезде?

— Нет, с меня подписку о невыезде не брали, а в тот момент, когда я попросил здесь резиденцию, в Англии (это я обратился за правом постоянно здесь жить, я обратился 1,5 года назад), — в тот момент, в связи с английским законодательством, я уже не имел права выезжать никуда из Англии до тех пор, пока я не получу ответ либо положительный, либо отрицательный. Если бы я выехал, я лишился бы права получить вид на жительство здесь, в Англии.

— note 304 Перспективы вот этого дела с экстрадицией, которая будет в апреле рассматриваться в суде. Как вы думаете, какие перспективы этого дела?

— Вы знаете, я, честно говоря, по этому поводу ничего не думаю, если уж на то пошло, по этому поводу должна была думать Генеральная прокуратура, когда она подавала этот ордер бессмысленный. На самом деле, чего не хочет Генеральная прокуратура, — чтобы я появился в России. Вот тут я не сомневаюсь абсолютно. Отсюда, собственно, все эти запугивания в течение 2,5 лет, весь этот фарс с «арестом» меня в России.

— А зачем вас так долго тянут в Россию-то? В конце концов, вы находитесь в Лондоне, вы там находитесь, на российскую политическую жизнь, наверное, сейчас не очень сильно влияете, так зачем вас так экстрадировать спешно? Как вы думаете?

— Вам кажется так, а Генеральной прокуратуре или президенту кажется иначе.

— А вы считаете, вы влияете на политическую жизнь в России сейчас?

— Ваш интерес через 2,5 года ко мне — есть ответ на этот вопрос. Я 2,5 года не был в России, а вы сегодня пытаетесь узнавать детали того, что со мной вчера происходило утром…

— Потому что вы фактически фигура культурного плана, я бы сказал уже. Потому что представлять Россию без Березовского сложно, честно говоря.

— Гумилев, Лев Гумилев, писал, что культура и есть высшее интеллектуальное достижение любого этноса. Поэтому, если уж вы так считаете, что я влияю на культурные процессы в России, то уж на политические на 100 процентов.

25 нарта 2003 г. Мониторинг телеэфира, Центр региональных прикладных исследований (ЦРПИ), Москва

СТРАНА И МИР

ВЕДУЩИЙ: Добрый вечер. Борис Абрамович, насколько известно, вас объявили в международный розыск еще в сентябре прошлого года, при этом ваш адрес можно найти в любом британском справочнике. Почему вас так долго искали и, когда нашли, сразу же отпустили? БЕРЕЗОВСКИЙ: Я воспользуюсь приемом, который ваш коллега, мной любимый и уважаемый Леня Парфенов применял для того, чтобы проще отвечать на самые сложные вопросы. Помните, про обрезание наш президент чего-то там прокомментировал, Леня достал предмет, я тоже достану предмет — вот такой, это детский калейдоскоп. Такие бессмысленные стеклышки бесформенные и кривые зеркала, и если вот так вращать, то складывается какая-то геометрическая картинка, одна, вторая, третья. Так же наша Генпрокуратура: набирает абсолютно бессмысленные, не связанные между собой факты и пытается их заключить в некоторую оболочку, и потом выдает за действительное. note 305 Они заведомо знают, что все это чушь. Но вопрос-то серьезный, почему именно сегодня? Почему сегодня? Почему раньше не было экстрадиции, а сегодня есть? И ответ тоже есть на этот вопрос. В декабре этого года будут парламентские выборы. Ведь власть сопротивляется любой оппозиции, тем более оппозиции, которая реально от нее не зависит. Я от российской власти не завишу никак. Сколько угодно ордеров — а я все равно не завишу. И те, кого я финансирую, они не зависят от власти. Сколько бы там ни утверждали другие партии, что они независимы, — это не упрек

им, это реальность, к сожалению. Если скажут, например, кому-то: СПС не финансировать, не финансировать «Яблоко», — конечно, и Ходорковский, и другие прекратят немедленно финансирование, потому что Кремль рулит процессом, Кремль позволяет и запрещает. Относительно меня это сделать невозможно.

note 306 Вы помните, Колесников много чего наговорил, есть абсолютно формальная процедура того, как осуществляется английским правосудием запрос на экстрадицию, в независимости от контекста, от содержания того, что там изложено. Единственное ограничение на то, чтобы экстрадиция не состоялась, — это политическая мотивация. Так вот, совершенно очевидно, что в том, что происходит, есть политическая мотивация, и поэтому я спокоен, поэтому бережно со мной здесь обращаются. Вся процедура заняла полчаса. Я пришел в полицейский участок, мне показали документ, который пришел из России, попросили меня прокомментировать этот документ. Я прокомментировал. После этого те же вопросы были заданы Ду– бову. И после этого вся процедура закончилась.

25 марта 2003 г. Известия, Москва

БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ, ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ: МЕНЯ НИКТО

НЕ АРЕСТОВЫВАЛ

О причинах своего задержания опальный бизнесмен Борис Березовский рассказал специальному корреспонденту «Известий» Миле

Кузиной.

КУЗИНА: При каких обстоятельствах вас арестовали? БЕРЕЗОВСКИЙ: Меня никто не арестовывал. Это Генеральная прокуратура умышленно вводит всех в заблуждение. Пять дней назад ко мне приехал адвокат и сообщил, что из России пришла бумага и я должен проехать в полицейский участок. Там мне показали ордер о моей экстрадиции и сказали, что суд по этому поводу назначен на 2 апреля. Вся процедура и у меня, и у Юлия Дубова заняла не больше получаса. Мы внесли по 100 тысяч фунтов стерлингов залога за каждого и уехали домой.

— Сообщалось, что у вас забрали все документы. Так ли это?

— Все документы сейчас при мне.

— То есть вы можете свободно перемещаться?

— По Англии — да, но не дальше. До тех пор, пока не состоится суд. Кстати, я не знаю еще ни одного прецедента, когда бы такой суд в Англии был выигран. Думаю, что и на этот раз никакой экстрадиции не произойдет.

— С чем связана очередная волна интереса Генпрокуратуры к вашей персоне?

— Мотивы политические, это очевидно. Первое обвинение было выдвинуто мне после моих высказываний насчет «Курска» и того,

что президент побоялся приехать на место трагедии. Второе — после того, как я сообщил о причастности спецслужб к взрывам в Москве. На этот раз — целый комплекс причин. Я снова говорил о том, что спецслужбы имеют непосредственное отношение к событиям в «Норд-Осте».

— Могут ли очередные обвинения в ваш адрес быть связаны с тем, что вы объявили о намерении баллотироваться в депутаты на предстоящих парламентских выборах?

— Конечно, и это тоже. Главная задача власти сейчас — обеспечить большинство на выборах в парламент и иметь возможность изменить Конституцию, увеличив президентский срок до 7 лет. Я же думаю блокироваться с левыми. Только такой тактический союз может принести результат. И ничего худого в нем нет.

— Как вы будете действовать в случае, если МНВК «ТВ-6» будет возвращена шестая кнопка? Говорят, что вы ведете активные переговоры о продаже своих акций.

— Никаких переговоров я пока не веду. Но считаю, что шестая частота должна принадлежать МНВК, и до конца пройду все судебные инстанции. Пока покупателей на мои акции нет, но я не исключаю, что они появятся.

— Судя по всему, у вас хорошее настроение и перспектива суда вас не пугает?

— Здесь вообще хорошо, погода великолепная.

— У нас не очень хорошо, погода плохая. Это, видимо, сказывается на настроении чиновников Генпрокуратуры. Вы не думали о том, чтобы сократить свое появление на российском информационном поле, когда за вами активно охотится прокуратура?

— Мне, честно говоря, плевать, что думает Генпрокуратура. Я считаю своим долгом говорить о том, что я знаю и вижу.