Искусство невозможного (в 3-х томах)

5 сентября 2000 г. Коммерсантъ-Daily, Москва

ПРЕЗИДЕНТУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ВЛАДИМИРУ ПУТИНУ

О СВОБОДЕ СЛОВА И АКЦИЯХ ОРТ

Уважаемый Владимир Владимирович!

На прошлой неделе высокий чин Вашей администрации предъявил мне ультиматум: передать в течение двух недель в управление государству контролируемый мной пакет акций ОРТ или отправиться вслед за Гусинским — по всей видимости, речь шла о Бутырской тюрьме. Причина такого предложения — Ваше недовольство тем, как ОРТ освещало события, связанные с аварией подлодки «Курск». «Президент сам хочет управлять ОРТ», — заявил мне Ваш представитель.

После фактической высылки Гусинского из страны и перехода НТВ под контроль «Газпрома» (читай «государства») ОРТ является единственным, не полностью зависимым от власти национальным каналом. Если я приму ультиматум, в России прекратится телеинформация, ее заменит телепропаганда, контролируемая Вашими советниками.

Я согласен — в освещении аварии подводной лодки «Курск» СМИ подвергли Вас резкой, но, на мой взгляд, во многом справедливой критике. Ваше желание взять СМИ под контроль понятно: в следующий раз, если, не дай Бог, произойдет нечто подобное — взрыв, катастрофа или скандал, некому будет Вас критиковать и люди будут узнавать о событиях из западных «голосов» — совсем как в недавнем прошлом.

Вам станет легче править, народу будет спокойнее жить, а желающих задавать неприятные вопросы станет гораздо меньше — ведь

у них не будет мощной защиты, которую дает массовая телегласность. Вам не придется прерывать отпуск и срочно изыскивать деньги на помощь семьям погибших. И в один прекрасный день люди, проснувшись, узнают, что они единодушно одобрили ввод российской армии в какую-то далекую страну для оказания кому-то братской помощи.

При всех недостатках и проблемах, которые переживает Россия, есть несколько неоспоримых достижений, и важнейшее в том, что миллионы людей перестали бояться власть, а власть вынуждена в какой-то степени быть подотчетной народу. Это стало возможным в первую очередь благодаря независимым от власти СМИ. Впервые за многие десятилетия у людей появилась управа — и на милиционера, и на бюрократа, и на начальника. Проштрафившиеся чиновники прячутся от журналистов. Поставив СМИ под административно– силовой контроль, Вы вернете в нашу жизнь страх. Мы опять станем бояться управдома. И опять некуда будет жаловаться.

Должен отметить, что дело не в деньгах, как пытаются объяснить обществу профессиональные провокаторы. Вам хорошо известно, что ОРТ очень убыточно. Слабость рекламного рынка делает любые СМИ убыточными. Ежегодное содержание ОРТ обходится в 150 миллионов долларов. На протяжении шести лет частные акционеры ОРТ, и я среди них, субсидировали передачи первого канала за счет средств других доходных предприятий.

Мне и моим коллегам нечего стыдиться — благодаря финансированию нами независимых СМИ в России за несколько лет удалось создать предпосылки гражданского общества и обеспечить демократический процесс, в том числе и два цикла свободных выборов, пусть и с безусловными издержками, присущими любой нарождающейся демократии.

Я не знаю, где Вы собираетесь отыскать деньги на содержание ОРТ — быть может, из тайной статьи нового бюджета, а может быть, из того же секретного фонда ФСБ, из которого выплачивается помощь семьям экипажа подводной лодки «Курск». Страшно, когда в вопросах общественной значимости — будь то забота о сиротах или содержание средств массовой информации, власти не на кого опереться, кроме спецслужб.

Предъявив мне ультиматум, Вы, по существу, поставили перед обществом важный вопрос: имеют ли право на жизнь в России негосударственные СМИ. Очевидно, что для себя Вы на этот вопрос ответили, разъяснив родственникам моряков погибшей подводной

лодки: «Телевидение? Значит, врет… Там есть на телевидении люди, которые сегодня орут больше всех и которые в течение десяти лет разрушали ту самую армию и флот… Вот сегодня они в первых рядах защитников… Тоже с целью дискредитации и окончательного развала армии и флота! За несколько лет они денег наворовали и теперь покупают всех и вся! Законы такие сделали!»

Мой ответ Вам — частный капитал, пусть он корыстен и своенравен, но не начинает войн и не скрывает потери; не он замалчивал Чернобыль и трагедию другой подводной лодки — «Комсомолец». Частный капитал не занимается выселением народов и не ликвидирует классовых врагов. У власти есть много способов поставить частный капитал под контроль. У российского общества остается сегодня только один способ ограничить власть — независимые СМИ.

Прошу Вас, господин Президент, остановиться, пока не поздно! Не выпускайте из бутылки джинна беспредельной власти, который опустошал нашу страну семьдесят с лишним лет. Вы с ним не справитесь. Он погубит и страну, и Вас.

Владимир Владимирович, я начал это письмо с упоминания о том, что чиновник Вашей администрации предъявил мне ультиматум. Один известный американский публицист, Генри Менкен, сказал: «У всякой проблемы всегда есть решение — простое, удобное и, конечно, ошибочное». По-русски говоря: «Есть человек — есть проблемы, нет человека — нет проблем». Угрозы и шантаж — недопустимые аргументы власти в разрешении споров со своими гражданами. Они — свидетельство ее слабости, несостоятельности и потому опасности для всего общества. Вы неплохо меня знаете и поэтому, в отличие от Ваших советников, не сильно удивитесь, узнав, что я не подчинюсь диктату.

Если рассуждать в стиле Вашей администрации, то в этом месте мне следовало бы завершить письмо. Но я искал и нашел конструктивный подход к проблеме повышения эффективности управления ОРТ.

Развивая идею строительства гражданского общества, я решил передать контролируемый мной пакет акций ОРТ в управление журналистам и другим представителям творческой интеллигенции.

Уверен, что аналогичный шаг со стороны государства, инициатива которого могла бы принадлежать Вам, позволит первому телевизионному каналу страны полностью соответствовать своему названию

— «Общественное российское телевидение».

С уважением Б. Березовский 4 сентября 2000 г.

5 сентября 2000 г. Новости на ОРТ, Москва

БОРИС БЕРЕЗОВСКИЙ УТОЧНЯЕТ СВОЮ ПОЗИЦИЮ

В ОТНОШЕНИИ СВОБОДЫ РОССИЙСКИХ СМИ

БЕРЕЗОВСКИЙ: note 336 Вы знаете, я всегда серьезно относился к тому, что говорят государственные чиновники, и в частности чиновники в Кремле. Вы знаете, я и в тот раз доказал, и сегодня еще раз хочу сказать тем, кто имеет вот такие цели: я не боюсь, не боюсь, и, может быть, в этом есть сильное отличие меня от Гусинского. Гусинский всегда честно говорил, что он занимается бизнесом, а не политикой, а я честно говорил, что занимаюсь политикой, а не бизнесом. И поэтому бизнесмен, конечно, не готов сидеть в тюрьме, а политик

— он всегда должен быть готов сидеть в тюрьме — если он настоящий политик.

7 сентября 2000 г. Агентство Federal News Service (FNS); Мониторинг СМИ. НТВ, Центр региональных прикладных исследований (ЦРПИ), Москва

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ БОРИСА БЕРЕЗОВСКОГО

ТВ-6, 7 сентября 2000 года

БЕРЕЗОВСКИЙ: Несколько дней тому назад я обратился к президенту с предложением отдать под контроль журналистам и творческой интеллигенции находящийся сейчас под моим контролем пакет акций ОРТ. Это первая часть предложения. Вторая часть предложения — сделать то же самое государству.

Я считаю, что все думающие люди в России убедились, что без того, чтобы построить гражданское общество, нам здесь не жить. И я считаю вот этот шаг одним из маленьких продвижений в строительстве гражданского общества.

С 94-го года, когда ОРТ перестало быть чисто государственным каналом, вокруг ОРТ ведутся бесконечные бои, баталии, споры ожесточенные. Причем спорят все — самые различные люди, самые различные лица самых различных взглядов, партий, движений.

Я как человек, который находился в центре всех этих баталий, могу сказать, что против нас последовательно воевали — против ОРТ последовательно воевали— коммунисты, фашисты, демократы, реформаторы — все!

Я принял это решение по веским причинам, и одна из них — усталость. Это действительно так. Вы знаете, я давно стал об этом говорить. А еще и потому, что я считаю, что действительно эту ответственность невозможно одному нести, неправильно. И я считаю, что те люди, которые решат взять на себя эту ответственность, — это

серьезный гражданский поступок. Особенно после того, как всем известно, что такое ОРТ и какому давлению оно непрерывно подвергалось, подвергается и будет подвергаться непременно.

Вот я уже сегодня, изучая реакцию на мое предложение, прочитал массу интересного, и конечно, основной огонь провокаторов направлен в русле разреза между моим предложением и президентом. Выстраивается картина, когда те люди, которые возьмут на себя эту ответственность (я повторяю: это — не подарок с моей стороны, это — глубочайшая и тяжелейшая ответственность тех людей, которые возьмут на себя это бремя), — они точно понимают, что значит быть в центре этого боя. А бой продолжается. И это провокация, которая сегодня выстраивается в очередной раз, когда говорят, что те люди, которые на себя возьмут эту ответственность, берут на себя ответственность борьбы с президентом — так формулируется, в прямом смысле. Это профессиональные провокаторы. Они все время пытались провоцировать не только ОРТ — и другие средства массовой информации. Они хорошо выстроены. Они все с прежнего времени. Они просто перестраивают свои ряды. Я-то на себе, может быть, больше, чем другие, это ощущаю. note 337

Поэтому я сейчас хочу просто огласить список тех людей, которые сегодня уже дали согласие взять на себя эту ответственность, тяжелейшую ответственность. Также я хочу несколько слов буквально сказать о механизме, который на сегодняшний день разработали профессионалы, формализации вот этих новых отношений между собственником и теми, кто на себя берет ответственность управлять этими акциями без всяких изъятий, полностью, в соответствии с российским законодательством. Собственник после этого не имеет права вмешиваться в процесс принятия решений этими людьми.

Итак. Вообще, я хочу сказать, я думал предложить это небольшому числу людей — пять—семь человек, или назвать большее число людей, то есть попросить большее число людей разделить эту ответственность, именно вследствие того, что я знаю, как тяжело это давление, с одной стороны, а с другой стороны, я знаю, как это будет опять истолковано, если было бы там пять или семь человек.

Я на самом деле обратился к достаточно большому числу людей, которые прежде всего разделяют демократические взгляды, на которых трудно давить, то есть давить-то, может быть, и легко, но они трудно подчиняются давлению, людей, которые, безусловно, известны в обществе.

Перечислю их фамилии в алфавитном порядке: Василий Аксенов, Наталия Геворкян. Я не буду пояснять… не нужно — кто откуда? Я думаю, что они действительно широко известны, поэтому вряд ли в этом есть необходимость. Игорь Голембиовский, Георгий Гулия, Сергей Доренко, Анна Качкаева, Кирилл Клейменов, Отто Лацис, Владимир Познер, Генри Резник, Виталий Третьяков, Игорь Шабдурасулов, Егор Яковлев, Леонид Якубович.

Я также обращаюсь с предложением подумать над тем, чтобы тоже разделить ответственность за будущее Общественного российского телевидения, господину Бенедиктову, господину Евгению Киселеву, Пархоменко, главному редактору журнала «Итоги», Бергеру, главному редактору газеты «Сегодня». В числе тех, кто уже дал согласие (тоже я обращаюсь еще раз продумать это и еще раз взвесить),

— это господин Флярковский.

Я также обращаюсь с предложением к Юрию Любимову, к писателю Пелевину, Хандамову и к Искандеру с этим же предложением. note 338

Я уверен, что вот этот коллективный разум сделает, безусловно, лучше, чем это делал я как частный акционер, и уверен, что всем нам это будет на пользу. На пользу не только в части того, что делает ОРТ, а на пользу в части того, чтобы строить всем вместе реально институты гражданского общества, одним из которых, важнейшим, может быть, одним из важнейших, являются свободные средства массовой информации.

Пресс-конференция с Борисом Березовским завершилась примерно 15 минут назад. Действительно, основным событием этой пресс– конференции было оглашение Березовским списка тех лиц, которым он передает в доверительное управление, именно так это называется на юридическом языке, на 4 года 49 % своих акций. Это 14 человек, с которыми Березовский уже точно договорился, и еще нескольким людям он предлагает присоединиться к этим 14-ти.

Березовский напомнил, что примерно неделю назад ему позвонили из Кремля. Ему позвонил представитель администрации президента и в жесткой форме потребовал передать имеющиеся у него акции ОРТ в управление государства. В противном случае Березовскому была обещана, дословно, участь Владимира Гусинского. Из зала тут же уточнили. Верны ли слухи, что тот человек, который разговаривал с Березовским, — это был глава администрации президента Александр Волошин. Березовский ответил односложно: «Я подтверждаю это».

10 сентября 2000 г. Мониторинг СМИ. Радио «Эхо Москвы», Центр региональных прикладных исследований (ЦРПИ), Москва

В ЭФИРЕ «ЭХА МОСКВЫ» ПРОЗВУЧАЛО ИНТЕРВЬЮ ПО

ТЕЛЕФОНУ АЛЛЫ КЕЧЕДЖАН С БОРИСОМ БЕРЕЗОВСКИМ.

ОБСУЖДАЛАСЬ ПРОБЛЕМА СМИ В РФ, ЗАТРАГИВАЛАСЬ

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПУТИНА, ДОРЕНКО, ЭРНСТА

КЕЧЕДЖАН: Считаете ли вы вслед за Доренко, что лично Путин виноват в том, что программа была снята с эфира, и каковы, на ваш взгляд, истинные мотивы произошедшего?

БЕРЕЗОВСКИЙ: Я точно могу сказать, что это, конечно, не решение Эрнста. Я просто хорошо знаю Константина Львовича, знаю, в какой сложнейшей ситуации он сейчас находится — и моральной, и душевной; как ему противно жить на самом деле. Это не его решение. Решение ли это лично Путина и тех людей, которые подталкивают его все время на абсолютно неправильные и неадекватные действия, мне сказать трудно. Но есть и другая сторона — в любом случае президент за эти решения отвечает. Ведь эти решения очень громкие и очень значимые для общества, и не только значимые для России, но и для всего цивилизованного мира. Поэтому решения, принятые по Доренко, конечно же, демонстрируют с абсолютной, непререкаемой однозначностью, что в России идет серьезная кампания по ущемлению свободы слова со стороны властей. Тут уже никаких сомнений не остается.

Я вам хочу сказать, что вначале, когда были выяснения отношений с НТВ, я могу абсолютно искренне сказать, я действительно считал, что это не является ущемлением свободы слова, поскольку

НТВ выступало с позиций неконструктивной оппозиции, не предлагая власти никаких конструктивных решений, неаргументированно ее критикуя. Поэтому мне казались действия властей достаточно разумными. Человек так устроен, что пока сам не наступит на грабли, опыт других ему нипочем. Сегодня я могу совершенно однозначно сказать, что эта сконструированная властью последовательная цепь событий — НТВ, ОРТ, Доренко — это звенья одной цепи, которую я квалифицирую как безусловное ущемление свободы слова в России, не просто ущемление, а по существу запрет на свободу слова в России. Тут никаких сомнений уже нет.

— Сейчас, по логике вещей, Доренко в своей следующей программе должен опять затронуть эту тему. В связи с этим не может ли ситуация повториться, не могут ли его снять насовсем?

— Я не хочу гадать, я только хочу сказать, что власть действует очень жестко, не обращая никакого внимания на реакцию оппонентов. И по существу, власть готова к следующему шагу, который обычно следует за шагом по ограничению или запрету свободы слова, — это уже другие акты власти, направленные на ущемление прав граждан. Какие угодно: могут быть и репрессии в самых различных формах, может быть и изменение Конституции — все что угодно. Абсолютно. То есть площадка расчищена.

Сделано два важных шага. Один полностью, а другой — наполовину. Первый шаг — это полная концентрация политической власти в одних руках. Произошла, по существу, ликвидация Совета Федерации и разрушение сложившейся системы распределения власти по вертикали — между федеральным центром и регионами, местным самоуправлением. Все сконцентрировано в одной точке теперь, в руках президента. Это уже сделано, по крайней мере на формальном уровне. Конечно, есть ментальное сопротивление, но, таким образом, три ветви власти: законодательная, исполнительная и судебная, и, кстати, губернаторская, местное самоуправление — формирование власти по вертикали — оказались в одних руках. Это уже сделано, остается только одно — четвертая власть, как называют СМИ. Вот сейчас идет попытка получения в свои руки четвертой власти. Ну и все. Вот тебе и полностью конструкция авторитарного, если уже не тоталитарного, государства.

— Есть ли в сложившейся ситуации у Доренко шансы выйти в эфир?

— Я не хочу строить предположения.

— Но, однако, вы строите предположения, какие за этим последуют действия в отношении всего общества.

— Это не предположение, а это естественная конструкция, много раз исторически повторенная. А что касается Доренко, то все равно это частный случай, поэтому здесь очень сложно говорить. А вот то, о чем я говорил, — это конструкция, много раз исторически проверена, тут не нужно гадать. Это закономерность.

— Вчера в специальном выпуске программы Larry King Live Путин говорил о совершенно обратном, что никакого ущемления, никакой цензуры в России не существует.

— Президент берет на себя ответственность за то, что он может говорить одно, а действовать совершенно противоположным образом. Это ответственность президента.

— Но все-таки многие возлагают ответственность не на президента лично, а на чиновников из его окружения.

— Но вы же говорите про конкретный случай. У Кинга же разговаривал не чиновник, а президент, поэтому эту ответственность взял конкретно президент, а что там про чиновников говорят, то я же сказал, когда мне задали вопрос, кто отвечал за решение о Доренко, что решение принимал точно не Эрнст. Что касается Путина, мне неизвестно, но точно, что Кремль.

Я неплохо знаю Константина Эрнста. С моей точки зрения, он находится в тяжелейшей для него лично ситуации. Вот в этом мне и видятся как раз главные пороки того, что происходит, поскольку заставляют идти против своей воли людей. Ведь Константин Эрнст, конечно же, идет против своей воли, он же… Ну, я не хочу называть, каким словом он сам себя называет, уничтожая, уничижая себя, он просто говорит, что я… и многоточие. К этому его толкают эти люди, которые выстраивают авторитарный режим. Они, по существу, уничтожают личность. А Константин Эрнст — личность, но они провели огромную работу по уничтожению личности. И это меня больше всего расстраивает.

— Считаете ли вы совпадением, что такое произошло сразу после того, как вы передали акции.

— Нет. Я, конечно, считаю, что это не совпадение, а последовательные действия президента и его окружения.