Искусство невозможного (в 3-х томах)

29 августа 2001 г. Газетами, Москва

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ БОРИСА БЕРЕЗОВСКОГО

По Интернету

Корр.: Ваше отношение к недавним сообщениям о подготовке военного мятежа в Карачаево-Черкесии? Считаете ли вы вообще возможным организацию такого мятежа на Северном Кавказе? БЕРЕЗОВСКИЙ: Странный вопрос, потому что о возможности мятежа говорить поздно, так как он уже существует — это Чечня. И это тоже Северный Кавказ, там происходит крупномасштабный мятеж. Это точное слово — «мятеж». Для того чтобы ответить на вопрос, возможен ли мятеж в Карачаево-Черкесии, я считаю необходимым понять причины мятежа, который уже состоялся и длится очень долго. Очень опасно то, что делает сегодняшняя российская прокуратура, когда пытается эксплуатировать напряженность в этом регионе, чтобы получить какие-то дивиденды. И я хотел бы интерпретировать вопрос иначе, особенно вторую часть: возможно ли прекращение мятежа на Северном Кавказе?

Кстати, возвращаясь опять к этой книге, главы из которой были опубликованы в «Новой газете» 27 августа, я хочу сказать: да, спецслужбы, с моей точки зрения, реально провоцировали конфликт в Чечне, и принимали участие — как минимум — в организации этой провокации, и продолжают принимать участие. Генпрокуратура в этом случае не оригинальна, она просто разжигает этот конфликт, что крайне опасно. Безответственно разжигает. Не знаю, какие она реально ставит цели, но результат ровно такой.

Мне, конечно, небезразлично то, что происходит в Карачаево– Черкесии. Я был депутатом и победил в очень сложной борьбе и добровольно сложил свои полномочия — именно потому, что я не видел возможности остановить эскалацию напряженности в этой республике. И влиять на ситуацию в целом на Северном Кавказе не видел возможности, потому что почувствовал, что власть не заинтересована в уменьшении этого конфликта.

Теперь важнейший вопрос: в чем причина мятежа в Чечне? Мне кажется, здесь очень важно понимать, что это сигнал всему российскому обществу, сигнал о неправильном устройстве российского государства. Считать это так узко, как межнациональный конфликт, как просто, что это — взбалмошные чеченцы, абсолютно неверно, это просто как ошибка президента Ельцина или Дудаева. Мне кажется, что все значительно сложнее, что российская государственность в том виде, в котором она существует сегодня, — она себя изжила.

Россия как демократическое либеральное государство никогда не существовало на этой огромной территории как единое государство. Не было такого опыта. Оно существовало всегда как жесткая, унитарная централизованная власть с централизованной экономикой, и никак иначе. Те центробежные процессы, которые породила либеральная революция, не затронули самого главного — не затронули конструкции самого государства. Ельцин сделал очень правильные шаги, первые шаги на пути реконструирования. А новая власть России в этой составляющей пошла вспять. Опять выстраивается вертикаль власти.

Только кардинальные принципы перераспределения власти могут сохранить Россию как единое государство, а принцип очень простой

— не центр делегирует функции субъектам, а субъекты делегируют функции центру. Кардинально другая конструкция государства. Только эта гибкость конструкции может позволить сохранить Россию как единое государство.

По существу, для многих это будет крамолой, — я говорю это сознательно: я считаю, что Россия эффективно существовать как федеративное государство далее не в состоянии. Россия должна переходить к конфедеративной модели. Но что самое явное — я считаю, что этот момент был упущен, когда распадался Советский Союз. На самом деле распадался, так как это было естественное действие, и это был не развал кем-то, а распад. Тогда уже было нужно перейти к новой модели, которая позволила бы сохранить как единое экономическое пространство, как единое политическое пространство

и военное — что важно для всего мира, не только для бывшего Советского Союза — эту огромную территорию, — это абсолютно важно сегодня.

Почему-то считают, что закончился тот постсоветский передел пространства. А передел пространства только начинается: огромное количество напряжения по всей бывшей территории Советского Союза

— Грузия, Украина, Азербайджан, Армения — везде потенциальные конфликты, серьезнейшие конфликты, и Россия — это абсолютное влияние в этом регионе. На 90 процентов сегодня ситуация в независимых государствах определяется ситуацией в России. Россия

— абсолютный политический лидер. Может быть, это кому-то не понравится, но Россия — абсолютный интеллектуальный, экономический лидер всего этого пространства. Я считаю глубочайшей ошибкой Запада попытку дезинтегрировать это пространство. Это неправильно. Считаю, что без России это пространство будет ввергнуто в катастрофическую бойню и никакие Балканы не смогут сравниться по масштабам с теми проблемами, которые могут возникнуть.

Какой же путь? Путь достаточно простой и одновременно парадоксальный: через децентрализацию власти к интеграции экономической, политической на всем постсоветском пространстве, с децентрализацией власти. То есть Россия должна пойти на построение страны по национальному признаку, то есть конфедерация по национальным республикам, по принципу независимости национальных республик, и, может быть, это сложный вопрос, — создание ряда республик на территории с преимущественным проживанием русского населения. И вот тогда совершенно естественным будет союз не только с Белоруссией, но и с подавляющим числом стран — республик бывшего Союза. Это будет естественный союз, построеннный на новых конфедеративных принципах независимости каждого государства.

По существу, надо сохранить общими три составляющие. Безусловно

— единое экономическое пространство, единую таможенную зону, а значит, внешняя таможня, общая для всех, а внутри — отсутствие таможенной зоны, и единое оборонное пространство. Вопрос: единый Верховный суд или нет — это сложный вопрос, я склоняюсь, что да, а может быть, и нет. Но вот только эти ограничения как основные, и никаких других. Тогда удастся эффективно воссоздать прежнее, географически единое, политически близкое, экономически целесообразное и целесообразное в военном значении вот это пространство. Тогда реально появится возможность интегрировать

все это огромное пространство во все демократические институты, которые сегодня так развиты в западной части мира.

То, что происходит на постсоветском пространстве в том виде, в каком оно существует, и попытка Запада втягивать отдельные республики в какие-то союзы, в том числе военные, без России — катастрофическая ошибка. И здесь нет имперского менталитета — это ошибка по существу, так как не удержать это пространство как мирное пространство без участия России. Но для этого, для того чтобы это новое пространство было эффективным, Россия прежде всего должна измениться сама, она должна подать пример нового государственного устройства.

Еще хочу подчеркнуть — это главная точка противоречия моей позиции и позиции сегодняшнего президента. Я считаю, что в этой важнейшей точке президент глубочайшим образом заблуждается, пытаясь централизовать власть. Это не получится, это порождает огромное внутреннее напряжение, которое в конечном счете приведет к взрыву и тогда уже распаду России.

Я просто хочу добавить, почему невозможен союз с Белоруссией так, как его пытаются нынешние политики реализовать. Потому что, например, Шаймиеву непонятно, почему Белоруссия стоит на одном уровне отношений с Россией, а Татарстан — на другом. Он этого не понимает, и объяснить это разумным образом невозможно, реального объяснения не существует. Только потому, что татары не славяне, не православные? Потому что их 8 миллионов, а белорусов 12? Ну и что: чеченцев значительно меньше, чем русских в России. Русских по отношению к китайцам столько же, сколько чеченцев по отношению к русским. Это означает, что мы должны уступить Дальний Восток китайцам?

— Что вы думаете о губернаторах, пришедших из бизнеса? В последнее время это стало совершенно очевидной тенденцией.

— Я считаю, что это очень положительная тенденция. В тот переходный период, в котором Россия сейчас находится, очень важно, чтобы люди разбирались в экономике, чтобы во власть приходили люди с новым пониманием пути России и были готовы взять на себя ответственность за власть. Я говорил это еще в 1996 году, в преддверии президентских выборов. Я говорил, что бизнес должен осознать свою политическую ответственность, и вы знаете, что пять лет назад именно реформаторы вместе с крупным бизнесом, которых сейчас называют олигархами, и предупредили исход схватки с коммунистами. Победили не реформаторы отдельно, не бизнес отдель-

но, а все вместе — две силы, которые смогли одолеть коммунистов. И я считал и считаю, что наступил период, когда бизнес должен сам пойти во власть. Никто за нас работу по трансформации огромной страны из одной в другую не проделает. Эту работу никому нельзя делегировать. Тут есть четкая аналогия — точно так же, когда мы стали выстраивать бизнес в России, стали организовывать свои компании, мы никому не могли передать управление. Потому что понимали, что этот кто-то разворует компанию, потому что он не имеет ответственности, которую собственность налагает на нас. Можно лицемерить, но бизнес во всех странах мира имеет колоссальное влияние на власть. И в огромном числе стран предопределяет — что есть власть. Это реалии, которые возникли уже и в России, так как бизнес активно участвует в выборах — легально или подпольно, но участвует. И то, что бизнес идет во власть, я расцениваю как положительную тенденцию, естественную, и считаю, что это поможет продвижению России по пути реформирования.

— С кем в нынешнем российском правительстве и администрации президента вы готовы взаимодействовать? Кто способен работать на благо обновленной, не тоталитарно-путинской России?

— Очень трудно сказать, чьи взгляды должностные и кто из должностных лиц разделяет мою позицию. Трудно потому, что они при должности и они, естественно, боятся сегодняшнего президента, боятся людей, работающих в администрации. В этом смысле нынешнее время кардинально отличается от того времени, когда президентом был Ельцин, когда, несмотря на должность, люди все-таки имели возможность говорить о своей точке зрения. Другое дело, что они исполняли правильно функции, приписанные к своей должности, но тем не менее они могли открыто говорить о своей позиции. Сегодня ситуация кардинально другая, и поэтому, естественно, я не слышу действующих политиков, так скажем, за редчайшим исключением, — просто те, кто не боится. Их пугает моя точка зрения, практически я не слышу от них обоснованной позиции — будь то в поддержку президента, как правило, или с небольшим отклонением от того, что предлагает президент, — в любом случае это с оговорками, в любом случае, или с реверансами в сторону президента. Говорят: ну да, вот это неправильно, но это не президент. Точно так же, как президент в ответ говорит: а я не дозвонился, звонил Генеральному прокурору, но не дозвонился. Президент хорошо знает свой народ: народ совершенно спокойно переваривает эту ложь. Это как бы уже взаимная ложь — она создает совершенно новую ауру того лицемерия, которое было

в прежней системе, и поэтому я еще раз говорю: мне дико сложно все-таки настаивать на том, что это именно так, потому что это мои ощущения, а я не живу в России уже одиннадцать месяцев. Но отсюда смрад этого лицемерия тоже чувствуется.

— Когда, по вашим прогнозам, в России случится (или «сделают») очередной финансовый кризис? Кто, по-вашему, из персоналий (новый президент или новый премьер-министр) будет расхлебывать последствия нового кризиса в России?

— В мае 1998 года я заявил о неизбежности девальвирования рубля. Тогдашнее руководство ЦБ расценило это как провокацию, нацеленную на подрыв национальной валюты. В августе 1998 года произошел крах. И причина не в моем прогнозе, естественно, а в недальновидности тогдашнего руководства ЦБ и правительства во главе с Кириенко. При этом хочу подчеркнуть, что крайне редко делаю какие-либо прогнозы и комментарии экономического характера, поскольку не являюсь специалистом в экономике и финансах, и позволяю себе высказываться в исключительных и очевидно вопиющих ситуациях. Отвечая на ваш вопрос, могу сказать следующее: очередной финансовый кризис произойдет вслед за серьезным падением цен на энергоносители, которые, в свою очередь, находятся в прямой зависимости от развития ситуации на Ближнем Востоке. Финансовый кризис произойдет вследствие недальновидной и популистской политики президента и правительства, которые не используют благоприятную экономическую конъюнктуру для структурной перестройки российской экономики. Расхлебывать будет, как это обычно бывает в России, не тот, кто виноват. Например, в прошлый раз расхлебывали не Кириенко и Чубайс.