Искусство невозможного (в 3-х томах)

16 февраля 1999 г. Агентство «Интерфакс», Москва

НОВОСТИ ДНЯ

Заместитель Генерального прокурора России М. Катышев опроверг сообщения ряда российских СМИ о том, что якобы выдана санкция на арест исполнительного секретаря СНГ Б. Березовского.

«Это очередная «утка», которую иначе как провокацией не назовешь », — сказал М. Катышев в интервью «Интерфаксу» во вторник. Замгенпрокурора отметил при этом, что все санкции на обыски, аресты, другие следственные действия, тем более в отношении высокопоставленных чиновников, как правило, выдает именно он. «Ничего подобного на данный момент я не подписывал», — подчеркнул М. Катышев.

1 нарта 1999 г. Агентство Federal News Service (FNS), Москва

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО СЕКРЕТАРЯ

СНГ БОРИСА БЕРЕЗОВСКОГО

Агентство «Интерфакс», 1 марта 1999 года

БЕРЕЗОВСКИЙ: note 258 Мы живем в государстве, в котором существует закон, существует право. Или мы живем в государстве, которое сегодня уже живет по понятиям? К сожалению, у меня сложилось впечатление, что действительно, в самом деле, мы все больше и больше сваливаемся в эту пропасть, когда не закон, не право доминируют в принятии решений вполне ответственными государственными людьми, а решения принимаются по понятиям.

Я хочу вам сказать, что, конечно, прекрасно понимал, что я делал, осознавал, когда писал открытое письмо директору ФСБ Путину Владимиру Владимировичу. Я прекрасно понимал, что я делаю, когда я сделал резкое заявление после первого антисемитского выступления Макашова, когда я предложил запретить Коммунистическую партию. При этом я хочу сразу сказать, там последовали комментарии, что нельзя запретить идеологию.

Я хочу быть точным: идеологию запретить, безусловно, нельзя; она живет в душах, в сердцах. Никто не в состоянии запретить идеологию. А запретить организацию, которая проводит, как сегодня уже совершенно очевидно, никакую не коммунистическую (в терминах прежних идеалов коммунистических) — абсолютно фашистскую идеологию, я считаю, необходимо. Эта организация не имеет права существовать в такой стране, как Россия. Вообще она ни в какой стране не имеет права существовать. Но в России особенно опасно.

Я действительно считаю, что сложившуюся систему силовых ведомств в России необходимо изменить. При этом я хочу сказать, что эти абсолютно недобросовестные люди говорят о том, что я хочу разрушить систему. Никогда таких слов я не произносил и действий таких не предпринимал. Но я считаю, что система должна быть изменена кардинальным образом. Объясню почему — потому что генетически эта система семьдесят с лишним лет воспитывалась таким образом или генетически создавалась так, что она должна была бороться за то, чтобы все были равны.

note 259 Существовала идея равенства всех. Понятно, что система, которую мы сегодня выстраиваем, принципиально отличается, потому что в ней появилось слово «предприниматель». «Предприниматель » — тот, кто отличается от других. Он активнее других, он первым видит, куда можно вкладывать деньги, куда должно двигаться общество, и он своим поведением дает сигналы, отличные от тех, которые подает большинство в обществе.

Естественно, система натренирована так, чтобы таким людям отрубать головы. Она просто устроена так, она так создана! Поэтому, естественно, эта система не может быть перестроена снизу. Она глубоко ненавидит тех, кто пытается отличаться от других.

Единственный способ перестройки этой системы — это перестройка сверху, то есть от начальников и вниз. К сожалению, нам в России не повезло, не появилось начальников, которые реально понимают, что такое либеральные ценности, реально понимают, что свобода — это система внутренних ограничений, а диктат — это система внешних ограничений и что система внутренних ограничений

— главное, что определяет поведение человека.

Я хочу просто привести ряд примеров из своей жизни. Они известны, но я еще раз хочу на них остановиться очень коротко. Это когда я столкнулся воочию с этой системой, когда я видел, как она работает, когда я видел, как она работает не на защиту, а на борьбу с жертвой этой же системы. Я действительно имел возможности, существенно отличающиеся от возможностей рядового гражданина, апеллировать к власти. Но даже этих возможностей оказалось абсолютно недостаточно, чтобы принять совершенно очевидные решения, построенные на абсолютных фактах, — это данность.

Более того, я был свидетелем того, как эти факты последовательно, на протяжении многих лет извращаются предумышленно. Коротко абсолютно: в 1994 году было на меня покушение, в результате чего погиб мой водитель, в результате чего был ранен тяжело мой ох-

ранник. Я обратился, естественно, в правоохранительные органы. Не далее как недавно я прочитал: «как классно Березовский организовал взрыв». Это результат многолетнего разбирательства.

А ведь должен заметить, что лично президент Ельцин (я был членом президентского клуба) при мне отдал указание бывшему тогда министру внутренних дел Ерину (Степашин возглавлял ФСБ или ФСК — как тогда называлось, не помню) о том, что нужно все-таки довести то дело до конца. Ничего не произошло за все эти годы! За все эти годы только я стал «бандитом», вместо того чтобы искать бандитов, которые организовали этот взрыв. Это я говорю по факту того, что в конечном счете происходит.

Где вообще обсуждение темы: «Кто же организовал этот взрыв?» Да нет, их нет просто! Обсуждается, зачем Березовскому нужно было устраивать этот взрыв.

Второе, непосредственно связанное с первым, — убийство Влада Листьева. Через шесть месяцев после того, как произошел взрыв (покушение на меня), ко мне пришли два сотрудника МВД — тогда майор Кожанов Сергей Львович и сотрудник того же РУВД Коняев Николай. Пришли этакие люди, которые «расследовали» мое дело. Просто служба у них такая: расследовать это дело. Пришли ко мне с членом организованной преступной группировки Плехановым Николай Александровичем и говорят: «Борис Абрамович, вы не хотите, чтобы больше вот повторялось то, что было?» Я говорю: «Ну естественно, не хочу». — «Вот господин Плеханов знает, как это происходило, опять имеет «заказ» на вас, и мы вот готовы вам посодействовать в том, чтобы этого не произошло».

Наученный горьким опытом, зная о том, как работают наши службы за эти шесть месяцев, я, естественно, сказал, что да, мне это интересно. Мне было предложено заплатить 500 тысяч рублей за то, чтобы этого больше не произошло.

Я обратился к своей службе безопасности и попросил все следующие разговоры записать на видео— и аудиопленки. Абсолютно официальная служба безопасности; абсолютно формальное мое обращение. И к счастью, это было сделано. Почему «к счастью», я поясню дальше.

28 февраля 1995 года я передал под запись 100 тысяч долларов Плеханову в присутствии вот этих самых милиционеров. А 1 марта (сегодняшний день тоже 1 марта, так что в некотором смысле годовщина) я улетел в командировку вместе с тогдашним премьер-министром Черномырдиным в Лондон. И вечером получил сообщение, что убит Влад Листьев.

Я срочно вернулся назад (тогда не связывал никак эти события), срочно вернулся назад и по совету вот того самого господина Литви– ненко, о котором сегодня много пишут… (А господин Литвиненко, когда был организован взрыв на меня, ФСБ именно в лице господина Литвиненко устраивало разбирательства этого дела. Мне было сказано, что вот господин Литвиненко — не я к нему пришел, а меня направили туда — будет заниматься этим разбирательством или выяснением причины этого взрыва.) И по совету Литвиненко я передал эту видео– и аудиозапись под расписку ФСБ абсолютно официально. А уже через один день ко мне пришли сотрудники РУВД с попыткой организовать мой привод в милицию. Может, помните эту историю? Тогда это не удалось сделать. Но у меня нет никаких сомнений, что между этими двумя обстоятельствами существует прямая зависимость

— между тем, что ко мне приходили сотрудники, вымогали деньги и вынудили меня эти деньги дать преступнику; и если бы я не записал это на видео– и аудиопленку, я уверен, что сегодня, а может быть уже давно, я был бы обвинен в убийстве Влада Листьева.

Я по этому поводу написал очень много заявлений, очень много бумаг, в том числе и следователю, который ведет сегодня дело Листьева, и многим другим. Обращался и к прежнему министру внутренних дел Анатолию Сергеевичу Куликову; обращался к прежним руководителям ФСБ, указывая конкретные данные, фамилии, факты, видео– и аудиозапись — все есть абсолютно! Ноль реакция, ноль!

Преступники (а я утверждаю, что это преступники) на свободе. Потому что у меня есть вещественные доказательства, что они преступники: они вымогатели, они взяли взятку, они пытались организовать, сфабриковать дело на меня по убийству Влада Листьева.

У меня фактически нет никаких сомнений, что за всем этим делом (я имею в виду: за делом по убийству Влада Листьева) стоят спецслужбы российские, и прежде всего господин Барсуков и господин Коржаков. Я это утверждение делал неоднократно — никакой реакции. Никакой реакции с их стороны не следует. Никакой реакции со стороны правоохранительных органов не следует.

Следующая история — история с ФСБ. Действительно, ко мне обратились восемь сотрудников ФСБ с информацией о том, что на меня готовится покушение Федеральной службы безопасности. Это был второй случай в моей жизни, когда я попросил свою службу безопасности записать разговор с представителем Федеральной службы безопасности в своем офисе, на что я имею полное и законное право, когда речь идет тем более об угрозе жизни.

И такая запись была проведена. И я эту запись предоставил следственным органам, которые сейчас ведут разбирательство этого случая.

Вместо того чтобы пытаться реально разобраться в том, что происходит, опять происходят действия ровно противоположные. Я обвиняюсь в интриге против ФСБ. В средствах массовой информации появляются сообщения, что дело уже закрыто. Я специально сегодня позвонил следователю Главной военной прокуратуры господину Лешкину Сергею Николаевичу. Я спросил: «Сергей Николаевич, скажите, пожалуйста, вот я прочитал сообщение, что дело, оказывается, уже закрыто». Он говорит: «Ничего подобного, дело продолжается».

Я, к сожалению, мог бы привести еще целый ряд примеров, участником которых я оказался лично, и, к сожалению, никакого действия со стороны власти, реального действия, которое может предотвратить преступление, даже в таких громких делах, о которых я не первый раз говорю: в камеру, по радио, пишу в газетах — никакой реакции нет. О какой защищенности может идти речь для человека, которого услышать никто не может и не хочет никто слушать?

Но все-таки окончательно побудило меня на этот разговор сегодняшний, конечно же, обращение Думы. Это действительно занимательный документ. Это такое полное единомыслие заблуждений народных избранников России. Этот документ содержит ряд совершенно конкретных утверждений. Порой они просто смехотворны по своей логике.

Чего стоит, например, такой перл, что в эту же схему укладываются «неправомерные действия отдельных работников подконтрольной Березовскому охранной организации «Атолл», которые прослушивали разговоры членов семьи президента Российской Федерации, в связи с чем в настоящее время Генеральной прокуратурой России проводится проверка». Но если идет проверка, как вы можете делать утверждения, как вы можете расписываться в своей просто логической безграмотности?

Все пункты до одного, которые здесь перечислены, всё является ложью. И то, что я пришел в бизнес из криминала. Вы знаете, сколько времени я нахожусь под таким пристальным вниманием правоохранительных органов. Где хоть один факт? Где хоть одно судебное разбирательство, реальное, против меня? Где я признан виновным, чтобы делать такие утверждения? Что меня действительно восхитило своей прелестью, это единогласие: 315 человек голосует за этот маловразумительный, просто позорящий каждого из голосовавших документ.

Но начнем все-таки сначала. Я хочу еще раз — раз они возвращаются

— вернуться к этой истории тоже. Первое — то, что мне инкриминируется, это агрессивная попытка решительно отрицать наличие гражданства в момент назначения на должность секретаря Совета безопасности России. Все здесь извращено до неузнаваемости.

Ну начнем с того, что я был назначен в Совет безопасности, проработал там уже месяца полтора, когда всплыла эта история. Более того, я хочу сказать, что никого я не вводил в заблуждение, потому что никаких бумаг касательно того, чем я занимался раньше, какие службы я проходил, являюсь я гражданином одной или другой страны, я не заполнял. Мне никто эти бумаги не предлагал заполнять. Ни одного документа такого сорта не существует. Поэтому попытка здесь представить дело так, что я жаждал получить эту должность и поэтому скрыл, абсолютно сама по себе безосновательна.

Второе, что касается гражданства. Я сказал, что в тот момент, когда я был назначен на должность секретаря Совета безопасности, я подал заявление в посольство израильское с просьбой о том, чтобы я перестал быть гражданином государства Израиль. Эта просьба была удовлетворена. Так что «агрессивная попытка отрицать» пускай остается на совести тех, кто составлял этот документ.

Я действительно с огромным уважением отношусь к государству Израиль. Это — родина моих предков. И я горжусь, что они пришли оттуда в Россию — из Израиля. Но для меня приоритеты расставлены совершенно очевидным образом. И первый для меня приоритет

— безусловно интересы России, безусловно будущее России. Потому что как-то никто не задает вопрос: почему я отказался от одного гражданства, а не от другого? Ну, сейчас скажут: потому что здесь Березовский грабит младенцев. Там у него такой возможности не будет.

Конечно, можно и так объяснять. Можно так же объяснять, как объясняют это по Чечне, — что я сам «сдавал людей в плен, а потом ночами ездил в Чечню, чтобы их освобождать, чтобы зарабатывать и на том, и на другом». Можно говорить о том, что я много заработал на чеченской нефти или на том, чтобы отстоять интересы России и чтобы нефтепровод все-таки проходил и первая каспийская нефть пошла по территории России. Это как бы все-таки лирика.

Дальше. Общеизвестно, что Березовский занят интригами, расставляет своих людей. Я не скрываю абсолютно, что я действительно крайне заинтересован, чтобы во власти было как можно больше людей либерально мыслящих. И в этом смысле я, естественно, осу-

ществляю лоббирование. А вот кто мне докажет, что я осуществлял его в других целях? Вот тогда и можно будет делать такое утверждение. Сегодня это утверждение абсолютно ложно.

Ну и дальше, конечно, «беспрецедентно разнузданная кампания против Федеральной службы безопасности в целях ее дискредитации и разрушения». Это я уже прокомментировал. Считаю, что российские спецслужбы должны быть коренным образом реформированы, в том числе и Федеральная служба безопасности. Я предъявил факты, а не досужие рассуждения по поводу того, насколько она прогнила, эта система. Я не сомневаюсь, что действительно существует взаимосвязь между коммунистами, которые сегодня представлены в различных спецслужбах: и в Федеральной службе безопасности, и в Министерстве внутренних дел, и в Генеральной прокуратуре, которые, по существу, превратились в фашистов. И именно они создают организованные акции. Ну, уж никого не нужно сегодня особенно убеждать, что все, что происходило в последнее время вокруг моего имени, — это хорошо спланированная провокация спецслужб. Я это утверждаю.

Хочу прокомментировать еще один пункт — два даже пункта, извините. Это по поводу того, что я шантажировал президента, когда подписывал доверенности об управлении акциями на имя президента. Тут вообще ситуация смехотворная. Я так понимаю, что Коржаков Александр Васильевич тоже проголосовал за это постановление Думы. А ситуация в том, что именно Коржаков обратился ко мне с просьбой, чтобы были написаны такие доверенности, дабы оградить государство от возможных изменений моей позиции. И Коржаков сам в интервью признался в этом. Он просто четко совершенно говорит, что да, именно он обратился ко мне с этой просьбой.

Сегодня делаются Думой утверждения — ну спросите, в конце концов, Александра Васильевича, — Думой делаются утверждения, что я шантажировал президента, я подтасовал факты, я специально создал вот эту доверенность для того, чтобы потом шантажировать президента. Но все-таки как-то разобраться хотя бы в логике. Есть свидетели, помимо всего прочего, которые смогут подтвердить мою правоту, что именно Александр Васильевич Коржаков настоял на том, чтобы были написаны такие доверенности. И не только мной. Господин Бойко тоже написал такую доверенность.

А уж что касается моих взаимоотношений с членами семьи президента, специальных отношений. Может быть, я не уделил этому должное внимание в правильный момент, когда только эта кампа-

ния развернулась и началась. Но я так понимаю, что не один я знаком с членами семьи президента. И все утверждения, касающиеся каких-то специальных отношений, от начала и до конца являются, безусловно и безоговорочно, ложью.

Мне просто даже как-то неловко — еще раз я говорю — за такое единодушие депутатов, которые абсолютно не потрудились привести хоть один реальный факт: когда имеют место специальные отношения между мной и кем-либо из членов семьи президента?

Я, честно сказать, не хочу дальше углубляться во все эти подробности. Хочу только еще раз вернуться к тому, с чего я начал, — что, безусловно, сегодня Россия опять, к сожалению, находится на переломном моменте. Безусловно, опять сегодня решается вопрос — куда будет движение России дальше, в какую сторону?

Мне кажется, что сегодня реально поднимает голову то, что можно с уверенностью назвать «система». И не система, которую Юрий Михайлович создавал, она просто детский лепет по сравнению с той системой, которую пытаются возродить коммунисты в России. Это — та худшая часть спецслужб российских, которая устраивала слежки, гонения, провокации против всех граждан Советского Союза, против всех граждан России.

Я хочу сказать, что все-таки не могу не затронуть один вопрос: Советский Союз распался. С моей точки зрения, главная причина распада Советского Союза в том, что Россия, а потом и Советский Союз не смогли решить главную проблему: национальную проблему. Потому что если взглянуть на карту распада, там не нужно никаких комментариев, там все очевидно. Распалась по национальным образованиям, не нашла в себе силы интеллектуальная Россия за многие века создать единую общность народа. Это сложная была задача, правда, действительно сложная задача, — не нашла в себе эту силу.

Самое печальное, что сегодня Россия не находит в себе силу создать даже общность на территории самой России. Вот то, что происходит сегодня, этот шабаш, который начался, эти черносотенцы, которые сегодня вылезли из всех щелей и которые абсолютно безнаказанно, по существу, призывают к насилию, по существу, призывают к убийству — и фантастическая реакция Думы и коммунистической фракции, которая до сих пор считает, что они интернационалисты, и фантастическая реакция правительства российского, которое просто не замечает этого. Мне кажется очевидно — это свидетельство того, что мы подошли к краю пропасти.

При этом абсолютно известно, кто будет самой большой жертвой вот этой начинающейся войны. Самой большой жертвой, конечно же, будет русский народ прежде всего.

Русских просто больше в этой стране, просто больше русских, начнут с евреев, татар и прочее, но закончат-то русскими — это же всё истории известно, неужели забыли? Поэтому я просто хочу сказать, что да, сегодня нелегкие времена и для средств массовой информации, но мне кажется, это — единственный реальный оплот возможного сопротивления вот этому откату или, наоборот, накату, который «система» осуществляет на права человека в России. note 260

Я действительно принимал участие в создании практически всех структур, за исключением вот упоминавшегося вначале «Атолла». Я имею в виду и «Сибнефть», и участвовал в переходе «АвтоВАЗа» с государственной колеи на коммерческую, и «ЛогоВАЗ», и другие структуры.

Я действительно не считаю случайным то, что происходит вокруг этих структур. Я глубочайшим образом убежден, по крайней мере за тот период, когда я непосредственно руководил этими структурами (или теми из них, которыми я руководил), что никаких нарушений закона там просто не существует. Более того, я еще раз хочу сказать, что если бы что-то существовало с точки зрения правоохранительных органов, давно было бы выявлено, потому что не раз устраивались такого сорта (но, может быть, не в таком объеме) кампании против меня. Поэтому в этой части я совершенно спокоен.

В чем я не спокоен, это в части провокаций. Провокации — это излюбленный прием спеслужб. И сейчас осуществляется крупномасштабная провокация.

А вот что касается ареста не ареста, я вам должен честно сказать, я на эту тему вообще не думаю. И не думаю просто потому, что я все– таки до сих пор считаю, что мы живем пока еще в правовом государстве; я считаю, что у меня есть возможности самостоятельно себя защищать. Более того, я хочу сказать, что полтора месяца прошедшие (не знаю, так случилось, можете оценивать это по-другому) я практически самостоятельно противостоял этому фантастическому «наезду » и спецслужб, и средств массовой информации (вовсе не хочу вам какой-то упрек бросать, но это просто по факту), с моей точки зрения абсолютно несправедливому.

Я понимаю, что есть хорошо осведомленный Хинштейн. Ну хорошо осведомленный Хинштейн. Но вы же все понимаете, что отделяет грань осведомленности от грани осведомителя. Все-таки это

вопрос серьезный, интересный. И в этом смысле я могу совершенно прямо отвечать на ваш вопрос: «Не боюсь». А вот все остальное — это уже результат работы и правоохранительных органов, и спецслужб. note 261 Более того, если вы почитаете даже те же самые статьи Хинштейна, вы обнаружите удивительный факт: там приводятся разговоры меня с кем-то и никаких других. Возникает вопрос: извините, кто кого прослушивал? Я создал специальную службу для того, чтобы прослушивать себя, для того, чтобы потом выбрасывать компромат? Я уже как-то комментировал это. Давайте с логикой хотя бы разберемся. Я уже не говорю о том, что там допущен ряд чистых проколов, когда появились материалы, которые возникли уже после того, как был арест в «Атолле» и прочее.