Начало православной публицистики:Библия, апологеты, византийцы

Так; удостоенный председательства, как и свойственно мужам, которые сделавшись ему подобными, удостоились такой же благодати и приобрели столько к себе уважения. Василий ничем последующим не посрамил ни своей философии, ни надежды доверивших ему служение. Но в такой же мере оказывался постоянно превосходящим самого себя, в какой до тех пор превосходил других, рассуждая об этом превосходно и весьма философски. Ибо быть только не злым, или сколько ни есть и как ни есть добрым, почитал он личной добродетелью человека. А в начальнике и предстоятеле, особенно же в имеющем подобное начальство, и то уже порок, если не многим превосходит он простолюдинов, если не оказывается постоянно лучшим и лучшим, если не соразмеряет добродетели с саном и высотою престола. Ибо и тот, кто стоит высоко, едва успевает вполовину, и тот, кто преисполнен добродетели, едва привлекает многих к посредственности. Лучше же сказать (поразмышляю об этом более возвышенно), что усматриваю (а думаю, усмотрит со мною и всякий мудрый) в моем Спасителе, когда Он был с нами, показав в Себе и то, что выше нас, и нашу сущность, то же, как рассуждаю, было и здесь. И Христос, по сказанному, преуспел как в возрасте, так; в премудрости и благодати (Лк. 2, 52), не в том смысле, что получал в этом прибавление (что могло стать совершеннее в Том, Кто совершен от начала?), но в том смысле, что это открывалось и обнаруживалось в Нем постепенно. И добродетель Василия получила тогда, как; думаю, не прибавление, но больший круг действий, и при власти нашла она больше предметов, где показать себя.