Развиртуализация. Часть первая

Москва, ресторан «Меч Алекса», 35 часов до начала информационной войны

– Это что–то вроде бизнес–проекта, за который, о–опля, не заплатят денег. Но который, о–опля, может продлить твою никчемную жизнь, – так было проще объяснить Димке планы выживания в ближайшем будущем. Кутялкин наклонился к другу и заговорил тише, чтобы тот понял серьезность заявлений. – Когда начнется паника, наша с тобой ударная группа заработает на полную, – поймав вспыхнувший взгляд Димки, добавил. – В смысле РАБОТЫ, а не бабок.

– Как только мне говорят «тру-ля-ля без денег» – я угадываю скользкую криминальную начинку, – Димка подмигнул Грише. Пока остроносая официантка убирала посуду со стола и меняла пепельницу, они молча рассматривали солидную публику, степенно ужинающую в «Мече». По лицам Кутялкина и Дмитрия Рогова проскальзывали тени превосходства, которое они чувствовали, зная то, на что другие поленились обратить внимание – сценарии развития мирового кризиса давно опубликованы и исполняются почти без отклонений.

– Пойми же – скоро никаких денег не будет, – продолжил Гриша, хлопнув рома (500 р. стопарь). – Ни бумажных, ни золотых, ни серо–буро–малиновых.

– Ага. Одно сплошное телевидение, – расплылся в улыбке Димка, но заметив раздраженную гримасу Кутялкина, поправился. – Ладно–ладно, остынь. Я записываюсь в твою команду. Готов признать – ты гуру, и враг у ворот. Зло шагает по планете неразборчиво. Либо мы этих пидоров, либо они нас[15]. Нас специально учат пользовать телочек, жарить шашлык, наслаждаться деталями машин и мужественно выполнять бизнес-планы. Чтобы, когда пришел враг лютый и беспощадный, мы покорно отправились в расход, – он потрогал распечатки на столе, словно набираясь веры к словам друга. Закончил с интонациями доброго, но расстроенного непослушным пациентом доктора. – Неужели ты во все это веришь?

– Ты опять?! – взорвался Гриша. – Тебе, что справку от архитекторов коллапса принести?!

– Извини. Убедил. Нам вот–вот хана. Факт. Вилы. Что дальше, учитель? Мы же не будем заранее запасать оружие. Это некрасивая уголовная статья.

– Не будем. Когда все случится, необходимо в течение суток получить контроль над чем–нибудь серьезным. Продовольственной базой, полусотней стволов, газотурбинной установкой мегаватт на двадцать. До этого момента ограничимся гладкоствольным и травматическим. Заранее наметим, где можно приобрести или приватизировать боекомплекты.

– Сутки у нас будут? – Димка огляделся. Наверное, ему так же как и Грише было невероятно сложно представить, что окружающая монументальность растает как дым.

– В лучшем случае. Наверху спланировали каждый шаг. Как только начнется, в течение трех–четырех дней введут чрезвычайное положение, комендантский час, подтянут военных, разобьют города на сектора. Мародеров и вольнолюбивых зевак с оружием будут расстреливать на месте. Спустя неделю ограничат теле– радиовещание, прикроют неконтролируемую часть Инета, сделают предупреждение говорливым редакциям, выпустят в обращение цифровые талоны.

– Талоны?

– А ты как думал? – Гриша выхватил из кипы распечаток листок с одним из возможных сценариев. – Чтобы чехарда с деревянным и прочей макулатурой не угробила особо нервных, на первое время биржи закроют, банки уполномочат совершать только ограниченный список операций. Продовольствие будут отпускать по пластику с индивидуальным штрих–кодом. Для тех, у кого нет социальных карт, пластик уже нарезали. Дополнительные многоплоскостные сканеры второй год на складах пылятся. Впрочем, либеральные коммерсанты смогут увеличить продажи майбахов, плазмы и ананасов за кэш. Потом сдадут его в ЦБ. На вес. С радостью и слезами умиления. Этот пункт тоже есть в сценарии.

Кутялкин ткнул в листок. Димка отвел взгляд, уткнулся в мобильный. Гриша попросил счет и набил смс–ку Шняге: «завис с ДР не спи к началу Безумной ночи любви УСПЕЮ». Сегодня они с женой договорились вновь играть по–взрослому – решили перебороть нездоровую привычку откладывать «это дело» на потом.

– Ты уверен, что пятисот человек достаточно?

Гриша кивнул. Он ни в чем не был уверен:

– Группируем в зависимости от их возможностей. Отдельно тех, кто будет заниматься оружием. Желательно в эту категорию побольше реальных военных. Отдельно людей на продовольствие. Вряд ли впишем агроолигарха Лисовского и прочих лис, но пяток человек, связанных с ритейлом и складами в Подмосковье, обязательно наберем. Далее идут чиновники, желательно МВД, ФСО и МЧС.

– Крупных подмосковных землевладельцев неплохо бы выделить, – вступил с инициативой Димка и по привычке оплатил счет за двоих. Гриша по привычке не протестовал – Димка зарабатывал вдесятеро больше него. – Может денежные мешки начнем охмурять?

– Сейчас лучше подружиться с пешкой из Минтранса, чем с куркулем, у которого запас зеленых, но нет производственных активов. Я же объяснял, как начнут рушить вертикали власти. Представь, у тебя сто сорок миллионов голов потенциально голодного населения, пять из них весьма агрессивного плюс великая вероятность неадекватных наездов из–за рубежа. Правильно – ставим армию и все продовольственные цепочки в стране на особый контроль. Всех, кто будет воду мутить, изолируем от кормушек. Большинство вопросов в стране начинают решать погоны. Наши рулевые обязательно будут нащупывать баланс – силовики против хозяйственников, внутренние генералы против ястребов и т.д. В эту кашу полезут и горячие головы, которые со своими оффшорами станут никем и нечем. Им быстро мозги вправят. Поверь, нашу с тобой горизонталь, нашу с тобой сеть оперативного реагирования, которую и вооружать особо не надо, быстро отметят и приспособят. Пятьсот верноподданных боевиков – не безделка. Возможно, они будут много интереснее и практичнее, чем весь кадровый резерв Президента и Правительства.

И здесь Димка задал самый главный вопрос:

– Почему ты думаешь, что наш план сработает? Что мы впишемся в новую систему? Ты же сам говоришь – сценарии исполняются. За всеми разворотами в глобальной экономике уже стоит гвардия с золотыми погонами.

– Точно. Но общая расстановка групп влияния давно превратилась в очаровательный хаос. Большинство конспирологических связей внутри нашего информационного общества надуманы. Мировая закулиса – как «волшебник из страны Оз»: сдернешь занавес и поймешь, как он на самом деле слаб. Все эти Ротшильды и Ко полагаются на иллюзию. Как только иллюзия исчезнет, они превратятся в кучу слабых и старых людей. Эта бесконечно запутанная сеть, ячейки, клубы, комиссии, группы влияния перестанут что–либо значить. Наступит время, когда будут сломаны прежние иерархии богатства и власти. Достижение вершины каждой из них будет укладываться в несколько незамысловатых действий. Сейчас никто уже не понимает, что происходит в мире и к чему вся эта несуразица приведет. Однако, все делают примерно одно и тоже – укрепляют силы, вербуют сторонников, собирают вокруг себя тех, кому можно доверится.

– А как же война, о которой ты говорил?

– Я говорил о виртуальной войне. Будут изнуряющие попытки оппонентов разбудить как можно больше внутренних врагов. Телефонные номера личного состава почти любого мало–мальски состоятельного воинского подразделения давно в базах основных разведок мира. Вот и будут смситься до полнейшего саморазложения да подавлять голодные бунты. Никаких танковых атак. Большие батальоны больше ничего не решают. Да не тряси ты головой! Конечно, те, кого уже списали в расход, арабы, Центральная Африка, повоюют вволю друг с другом, но тех, кто с разделяющимися боеголовками гоняет по Красной площади, это не коснется.

– Страшно всё это, – Димка улыбался.

– Не похоже, что тебе страшно, – Гриша насупил брови. – Страшно, что процесс дезинтеграции – стал для многих крайне любопытной штукой. Они наслаждаются его изучением. И ты – закупайся попкорном, ромом и тащись. До финала нынешних катаклизмов осталось совсем немного.

– Откуда у тебя уверенность, что мы сможем переломить события?

– Представь песочные часы, – Кутялкин нарисовал на салфетке два овала, соединенных горловиной. В нижней части Гриша расставил множество точек, чернила из щедрой гелевой ручки расплывались по салфетке. – Это старый миропорядок. Все эти песчинки обозначают взаимосвязанные группы влияния, плетущие экономические, компьютерные заговоры, заговоры нефтяников, иллюминатов, масонов, фармацевтов и других сект, заговоры сокрытия внеземных цивилизаций и правды о нашей с тобой эволюции. Именитые песчинки конечно на самом верху, и они первыми устремятся в горловину, когда время нынешней финансовой системы истечет.

Кутялкин перевернул салфетку:

– Если не вмешаться – после смены эпох прежние демиурги первыми заполнят собой все открывающиеся им пространство. И вновь выползут наверх.

Гриша перечеркнул узкое горло часов:

– Но мы будем стоять на входе и пустим в новый мир только тех, кто этого заслуживает.

– Революционное правосудие? Тройки?

– Зачем? Они и сами пожрут друг друга. Мы со своей сетью будем уже в нижней части часов и распределим роли. Поэтому сейчас нет необходимости разбираться в тонкостях мироустройства. Кто сильнее масоны, иллюминаты или ФРС. Главное быть первыми и сделать так, чтобы новый мир начинался с нас, а не со старперов, просравших свой мир. Ок?

– Ок. Если мы будем строить сеть, кто будет здесь? – Димка ткнул в горлышко часов.

– Самоубийцы, – пожал плечами Кутялкин. – Их давно уже вербуют на ратный подвиг. Ты знаешь, какова главная задача истории человечества?

Димка покачал головой.

– Перерасти человека, – Григорий Александрович ткнул указательным пальцем в папочку с оплатой ресторанных удовольствий. – Став самоубийцей, ты почти выполняешь её.

– Почти?

– Полностью ты решаешь её, когда убив в себе человека, ты остаешься жив.

Отплевываясь от тополиного пуха, они направились к метро Новослободская.

У припаркованного рядом со Сбербанком «Патриота» Димка задал вопрос, которого Кутялкин ждал весь вечер:

– Ты же понимаешь, что если обещанного крушения финансовых рынков не произойдет, твой сетевой маркетинг тоже пригодится?

– Пригодится, – уверенно ответил Кутялкин. Он и сам задумывался, куда приспособить пятьдесят человек, которые уже попали в его сети. – Храните гордое терпенье, не пропадет ваш скорбный труд и дум высокое стремленье, – уклончиво ответил Гриша и навсегда попрощался со своим лучшим другом.

Когда Кутялкин смотрел на рванувший к третьему кольцу джип, ветер швырнул к его ногам стопку буклетов. Он поднял один из них – рекламка салона трехмерного тату на Остоженке.

«Набрать – не набрать?», – размышлял Кутялкин о планируемом звонке. Вчерашняя уверенность в необходимости встречи подостыла. Потом он решил, что терять ему по–прежнему нечего, и нашел в записной книге нужный телефон.

– Сегодня? – удивился он после вступительных приветствий. – Не поздно ли?

По невероятной случайности Олег Андреев проезжал по Садовому в районе Сухаревки и готов был подхватить Гришу. Через десять минут Кутялкин усаживался в блестящий черный Brabus. Он не стал интересоваться, откуда ОСА узнал местоположение своего будущего волонтера. Чувствовал, как неуместны здесь слова «узнал», «будущего», догадываясь – ОСА живет исключительно настоящим.