Восхождение фениксов

Глава 11 Ты надо мной надругался

Там была строчка, написанная человеком с красивым почерком: «Смеяться над нами тоже бесстыдно!»

Фэн Чживэй поразилась — книга говорила о ней? Это ведь она посмеялась над авторами!

Но Чживэй тут же отмахнулась от этой мысли, думая, что просто пугает себя. Как это могло быть возможно? Эта книжица была такой старой и потрепанной. Люди, оставившие в ней записи, уже давно умерли. Как могли авторы предсказывать будущее и обращаться к ней?

Девушка подняла книжицу, прочитала следующие строчки и снова вздрогнула: «Ваше благородие, не бойтесь. больше не роняйте книгу, будьте осторожны — она может развалиться.»

Фэн Чживэй была потрясена до глубины души, но, как это ни парадоксально, ее паника быстро исчезла. Теперь девушка была уверена, что эти слова написали для нее.

Чживэй пришла в голову озорная мысль. Она не стала читать дальше, а вместо этого сделала вид, что хочет бросить книжицу в огонь…

Фигура в черном плаще в ужасе вздрогнула и метнулась вперед, чтобы остановить девушку. Фэн Чживэй быстро подхватила книжицу:

Она прочитала следующую строчку, написанную мужчиной: «Эта книга сделана из кожи Золотой шелковой обезьяны. Ее нельзя сжечь. — В следующей строке тон слегка изменился, словно человек вновь обратился к главному автору. — Этот ребенок такой же непослушный, как и ты.»

Женщина ответила, и в ее словах было какое-то беспомощное разочарование: «Все это происходит сотни лет спустя. Зачем ты используешь свой изначальный дух, чтобы разузнать все это? Хватит пугать ребенка».

Дальше переписки не было, и Фэн Чживэй порадовалась, поглаживая страницу книжицы. Может быть, герои отложили свои перья и спрятались где-то, чтобы пошептаться о любви.

Девушка представила себе эту сцену — счастливые супруги: прекрасная женщина рядом со своим мужчиной поджигает благовония. Они переписываются под луной, а затем, отложив перья, с улыбкой переглядываются — какая восхитительная картина!

Фигура в плаще молчала. Человек спрятал свою голову под глубокий капюшон, явно не желая показывать свое лицо. И только когда Фэн Чживэй притворилась, что хочет сжечь книжицу, он сдвинулся с места.

Запах и дым трав поднимались к небу через отверстия в крышке котелка, к ним примешивался слабый аромат, исходивший от древней книжицы. Глаза фигуры в широком халате сверкнули, обратившись к пальцам Фэн Чживэй. На их кончиках непонятно когда появился слабый красноватый свет, и чем ближе девушка стояла к котелку с травами, тем ярче он сиял, а затем постепенно исчез. Глаза человека в широком халате засветились, но Фэн Чживэй этого не заметила. Закончив с котелком, она помахала книжицей перед носом хозяина:

— Можно я возьму это почитать?

После секундного раздумья девушка добавила:

— Я буду осторожна, чтобы никто больше не увидел книгу.

Фэн Чживэй понимала, что эта книжица была не просто случайным дневником. Девушка впервые слышала о Золотой шелковой обезьяне, но тот, кто может использовать кожу такого редкого существа для своих заметок, явно незаурядная личность. И слова, оставленные этим человеком, безусловно, очень ценны. Как говорится в старой поговорке: «Беда настигнет невинных за их богатство». Но хотя Фэн Чживэй знала, что будет гораздо безопаснее без этой маленькой книжицы, она не хотела отдавать ее обратно.

Фигура в широком халате, казалось, совсем не беспокоилась — небрежно махнула рукой и отпустила девушку. Чживэй спрятала книгу за пазуху и повернулась, чтобы уйти.

В этот момент она почувствовала, что что-то изменилось. Но, проверив себя с ног до головы, не смогла ничего обнаружить, поэтому просто усмехнулась и толкнула дверь.

Фэн Чживэй вышла на улицу и удивленно вскрикнула, поняв, что потеряла счет времени, пока читала. Солнце уже склонилось к западу, и наступили сумерки.

Она решила пойти обратно коротким путем, так как хорошо знала многие переулки, дорога вела ее к черному ходу дома Ланьсян.

Улочка была тихой, Фэн Чживэй слышала свои шаги, ступая по тротуару, вымощенному голубым камнем.

В полной тишине до нее вдруг донесся отдаленный гул разговора:

— Мам, дай мне один серебряный таэль.

Сердце Фэн Чживэй дрогнуло — это был Фэн Хао. Девушка подошла к углу переулка и выглянула, спрятавшись и затаив дыхание. Фэн Хао шел с матерью и выпрашивал деньги:

— Всего один серебряный таэль, чтобы я мог купить себе шелковые нижние одежды[38]. Я не могу носить эту грубую одежду, когда играю в летающий мяч[39]. Она прилипает к моему телу и неприятно пахнет, — канючил Фэн Хао. — Другие сказали, что если я не смогу найти что-нибудь поприличнее, они не позволят мне играть с ними.

Летающий мяч — это игра, которая пришла из династии Великой Чэн. Предположительно, изобретена Императрицей Шэньин, и тогда это была игра, в которую мог забавляться каждый. Теперь же это роскошь, предназначенная только для знати, и один мяч для игры стоил сто золотых слитков. С тем статусом, который был у Фэн Хао, кто позволил ему играть в летающий мяч? И с кем он играл?

Взгляд Фэн Чживэй упал на переплетенные руки матери и брата, сердце девушки охватило чувство ревности.

Она перестала думать об игре.

Чживэй в одиночестве прижималась к стене на углу переулка и, кусая губы, слушала слова своей матери. Та говорила тихим обеспокоенным голосом:

— Такие люди, как мы, не должны ставить себя вровень с молодыми богатыми господами…

Но Фэн Хао только рассмеялся:

— Они уже пообещали мне. Они собираются порекомендовать меня в Академию Цинмин. Разве ты не говорила мне, что Академия Цинмин — лучшая в мире?..

Угасающий свет рисовал на земле длинные силуэты, и тень брата Чживэй сливалась с тенью матери. Что касается тени девушки, то та тянулась по земле длинной тонкой линией — словно параллельные прямые, которые никогда не пересекались.

Фэн Чживэй обняла себя за плечи. Холод, появившийся той ночью, когда девушку выгнали из поместья Цю, снова сковал ее. И в сумерках ранней весны она задрожала, стоя в безымянном переулке.

Чживэй смотрела, как мать ласково погладила Фэн Хао по голове, в конце концов он победил. Госпожа Фэн осторожно полезла в рукав, выудила серебряный слиток и протянула его Фэн Хао. Девушка наблюдала, как брат попрощался с матерью, а затем украдкой огляделся, довольно ухмыляясь.

Госпоже Фэн выдавали в поместье только один таэль серебра каждый месяц, но если Фэн Хао хотел потратить его весь целиком на покупку шелковых нижних одежд, то, разумеется, их мать была готова отдать все деньги. Чживэй просто опасалась, что этот таэль в итоге окажется в кошельке какой-нибудь проститутки из дома Ланьсян.

Деньги, которые мать сэкономила с таким трудом, ограничивая себя в еде и других расходах в течение всего месяца, могли быть отданы каким-нибудь куртизанкам на сахарные дынные семечки, которые тем были совершенно безразличны — они съедали одну половину, а вторую выбрасывали.

Девушка горько усмехнулась и решила выкинуть из головы все эти мысли о счастливой жизни матери и сына. Фэн Чживэй отвернулась, прислонилась к стене, отломила кусочек корня сахарного лотоса, начиненного липким рисом, и положила себе в рот. Ей не хотелось смотреть, как брат весело скачет по улице.

Съев половину корня лотоса, Фэн Чживэй бессознательно скользнула глазами по стене и остолбенела.

Откуда на задней стене борделя взялись следы сапог? Фэн Чживэй подняла голову и осмотрела поверхность. Огромное дерево с густыми ветвями и листьями клонилось к вершине хорошо скрытого участка стены. По следам было ясно, что кто-то забрался на это дерево и запрыгнул во двор дома Ланьсян.

Кто-то тайно навещал куртизанок? Или девушка секретно встречалась со своим слишком бедным любовником?

Пока Чживэй размышляла, кто бы это мог быть, листья над ее головой зашелестели. Сквозь зеленые ветки выглянули тонкие сапоги и пятая точка в лунно-белых нижних штанах. Фигура расслабленно уселась на ветку, не торопясь спускаться, словно оценивая вид со своей обзорной площадки.

Фэн Чживэй с некоторым любопытством обошла ствол дерева и попыталась разглядеть лицо этого человека.

Ветка, на которой сидел мужчина, закачалась, и тот скорбно и с большим чувством продекламировал:

— Цзюй Хуа, наша любовь — это вечная синева небес, и, как две переплетенные паутины, наши сердца сплетены тысячей узлов… Ты должна беречь себя, ты должна уважать себя. И никогда… не худей от тоски по мне…

Фэн Чживэй крепко схватилась за живот: она ведь съела совсем немного клейкого риса, так почему ее вдруг так сильно затошнило?

И, похоже, это чувствовала не только Чживэй — листья дерева зашуршали, словно кто-то изнутри ствола толкнул его.

— Ай-я! — воскликнул мужчина, с трудом балансируя на ветке, а затем продолжил заунывно декламировать — В прошлом году мы гуляли вместе по городской улице, а теперь в моей душе словно тучи и дождь. Я утратил всю радость жизни, находясь в этой тьме… Цзюй Хуа, как же ты жестока!

Мужчина продолжал читать бесконечный поток любовных стихов, как современных, так и древних, и даже примешивал к ним некоторые свои оригинальные произведения. Он экспромтом читал нараспев красивые строки. В действительности ум этого человека был быстрым и ясным, а язык хорошо подвешен. Фэн Чживэй вздохнула — такой редкий талант он растрачивал на третьесортную проститутку. Мужчина действительно не боялся возмездия Небес за столь низкое использование своего дара.

Вдруг из передней и задней дверей дома Ланьсян донесся сильный шум. Фэн Чживэй могла слышать вдалеке рев мужчин и вопли женщин, пререкания и галдеж:

— Хватайте этого бесстыдника, его нужно убить тысячью лезвий!

— Ай-я! — Мужчина прервал свою декламацию и громко вкрикнул, вскакивая на ноги. В спешке он забыл, что сидит на дереве, и попытался удержать равновесие, когда тело наклонилось в сторону. Затем послышался звук рвущейся одежды и сильного удара. Фэн Чживэй наблюдала, как пятая точка мужчины в белых штанах становится все ближе. С грохотом человек приземлился прямо перед девушкой на пыльную землю.

Фэн Чживэй опустила голову и увидела красивое лицо мужчины средних лет.

Он тяжело закряхтел, но тут же вскочил на четвереньки, повернул голову, в панике оглядываясь по сторонам, когда крики людей, ударяющих в заднюю дверь, наполнили воздух. Издалека послышался чей-то рев:

— Кто-нибудь, проверьте там!

Услышав это, Фэн Чживэй поняла, что дело плохо, и повернулась, чтобы убежать. Толпа пришла ловить прелюбодея, зачем ей оставаться рядом с ним?

Но девушка не смогла сдвинуться с места и, посмотрев вниз, увидела руку, схватившую ее за штанину. Мужчина в пыли поднял свое красивое лицо и заискивающе улыбнулся:

— Брат, пожалуйста, помоги мне!

Фэн Чживэй мягко улыбнулась и наклонилась. Лицо мужчины озарила надежда. Он потянулся к ее руке, в волнении отпуская ее штанину.

Но Фэн Чживэй тут же развернулась и бросилась бежать.

Почти поднявшийся мужчина снова упал в пыль.

Он смотрел, как Фэн Чживэй безжалостно убегает, пока топот ног за черным ходом становился все громче, и закричал:

— Эй, куда ты?!

Фэн Чживэй продолжала бежать очень быстро, как будто ничего не слышала.

Но затем она почувствовала, как чьи-то руки сжали ее талию. Мужчина позади нее громко произнес:

— Если ты меня не спасешь, я скажу, что ты надо мной надругался!