Восхождение фениксов

Глава 44 Возвращение в поместье

Длина дороги между резиденцией ученого Вэя и поместьем генерала Цю составляла всего несколько десятков шагов.

Фэн Чживэй медленно отмеряла эту длину, неспешно продвигаясь от одной постройки к другой. Расстояние между девушкой и особняком теперь можно было преодолеть с той же легкостью, что и совершить простую прогулку.

Ушло в прошлое изгнание из родного дома и скитание под ночным снегом. Больше не нужно укрываться в борделе, больше никто не мог оклеветать Чживэй, и не нужно прятаться от преследования в Академии Цинмин. Вокруг девушки больше не скрывались опасности, и ее голова более не болела из-за восстания наследного принца, которое и привело ее к нынешнему твердому положению при императорском дворе…

Рядом с Чживэй были Янь Хуайши и Чуньюй Мэн. И молодой отпрыск семьи Янь казался даже более энергичным, чем Фэн Чживэй. Он только что закончил обсуждение вопроса о разведении длинношерстных овец с Министерством доходов, и несколько дней назад в ответ на его письмо домой в столицу прибыла группа старейшин клана Янь, несомненно, доставившая немало комплиментов своему успешному потомку. Брови и глаза юного мастера Яна изгибались полумесяцами, и в счастливой улыбке на лице юноши как будто читалось: «Жизнь удалась».

Чуньюй Мэн недавно стал военным советником конной кавалерии Цэ гвардии Чанъин. У гвардии Чанъин было три ветви: Сюнь, Юй и Цэ. И Цэ была самой доверенной и близкой к Императору, с гарнизоном, стоящим близко к покоям государя. Ее гвардейцам даже разрешалось оставаться спать в самом дворце. Изначально у Чуньюй Мэна было мало шансов вступить в стражу Цэ, но во время восстания и чистки в гвардии Чанъин освободилось порядочно мест, не говоря уже о том, что его отец Чуньюй Хун получил должность заместителя главнокомандующего Северного похода. Разве мог молодой господин Чуньюй не получить теплое местечко?

Из-за того, что еще до восстания наследного принца Фэн Чживэй убедила Чуньюй Мэна не отправляться немедленно на службу в Чанъин и тем самым спасла его от смуты, тот теперь безмерно восхищался девушкой и с того момента служил ей верой и правдой, готовый даже стать ее маленьким слугой.

Гу Наньи шел в трех чи от Чживэй — не слишком близко, но достаточно, чтобы протянуть руку и коснуться ее.

Несколько человек одновременно остановились и услышали торопливые шаги внутри поместья, когда ворота распахнулись. Слуги быстро выбежали наружу и вытянулись по стойке «смирно» по обе стороны от входа, в то время как главный управляющий поместья Цю с улыбкой низко поклонился Фэн Чживэй:

— Ученый Вэй, наша госпожа приглашает вас к себе.

Фэн Чживэй искоса глянула на управляющего. Девушка все еще помнила тот день, когда ее выгнали, хотя госпожа номинально сказала, чтобы она «затаилась, пока неприятности не улягутся». Тогда все присутствующие, намеренно или нет, «забыли» даже о том, чтобы дать ей сколько-нибудь денег или еду в дорогу. В тот день Чживэй вышла только со свертком за спиной, а этот управляющий сидел у привратника, скрестив ноги и ковыряя в зубах. Он небрежно сплюнул на землю, когда девушка проходила мимо, и маленький кусочек мяса из его рта упал прямо у ее ног.

— Управляющий Чжан? — Фэн Чживэй улыбнулась и хлопнула его по плечу. — Я слышал, что управляющий поместья Цю — один из самых способных во всем Дицзине, и он один прекрасно справляется со всем в резиденции. Увидев вас сегодня, я могу сказать, что вы, конечно, не простой человек.

Чжан Чэн был очень польщен Он никак не ожидал, что этот знаменитый молодой человек, высокопоставленный Несравненный ученый, в самом деле знает его имя. Желтое лицо мужчины покраснело, и он принялся кланяться:

— Я не смею принять похвалу ученого Вэя… Я не смею…

Я не смею…

Фэн Чживэй улыбнулась ему, ее глаза были наполнены теплом: «Лучше тебе принять этот комплимент сейчас, потому что достаточно скоро ты, возможно, больше никогда не услышишь подобного».

Девушка отвернулась от кланяющегося Чжан Чэна, стремительно вошла в ворота и воскликнула:

— Приглашение госпожи? В самом деле? Пригласите этих двух молодых господ в передний зал на чай, а я пройду на задний двор. Поместье Цю — это дом лучшего друга моего отца, так что, можно считать, и мой дом. Не стоит быть такими вежливыми.

Чжан Чэн на мгновение обомлел, но тут же двинулся вперед, чтобы остановить Чживэй, обеспокоенный нарушением приличий, но в этот момент Гу Наньи уже пронесся мимо.

Его глаза были опущены и ни на ком не сфокусированы, но Чжан Чэн вдруг почувствовал, как будто перед ним выросла стена, и отшатнулся назад, чуть не упав на каменный экран[109] перед воротами.

Фэн Чживэй даже не обернулась, проводя Гу Наньи мимо него.

Девушка не пошла прямо в покои госпожи во внутреннем дворе поместья, а сначала остановилась в безлюдной крытой галерее, чтобы снять кожаную маску. Теперь у нее снова были опущенные брови и желтая кожа. С тех пор как Чживэй увидела настоящее лицо принцессы Шао Нин, она знала, что ее собственное не удастся так легко раскрыть. Сняв маску, девушка вошла в небольшой дворик в северо-западном углу поместья Цю.

Как только она свернула за угол, то очутилась перед лицами группы слуг, несущих мимо подносы с чайной посудой и легкими закусками, явно направляясь из кухни в главный двор.

Фэн Чживэй увидела этих людей и улыбнулась.

Такая случайная встреча была поистине судьбоносна и казалась слишком большим совпадением. Разве это не те же старые служанки, которые устроили в тот день шум на кухне? Та, что шла впереди, разве это не тетушка Ань, которая ударила Фэн Чживэй по лицу?

Служанка тоже заметила девушку и остановилась, разразившись заливистым смехом:

— О, глядите, кто здесь, разве это не наша молодая госпожа Фэн?

Телушка Ань не стала действовать неосмотрительно и сначала обглядела Фэн Чживэй с ног до головы. На той был красивый нежно-голубой халат из батиста Цинсы, простой, но хорошо скроенный. Этот прекрасный летний батист — новая ткань, которую соткали в провинции Цзянхуай и которая недавно вошла в моду. Батист Цинсы был легким, удобным и почти светился гладким водянистым блеском. Эту ткань невероятно сложно изготовить, и она баснословно дорогая, поэтому ее всегда приберегали в подарок Императору. Одеяние Фэн Чживэй подарил девушке правитель Тяньшэн два дня назад, и такой наряд был доступен только избранным в Дицзине.

Поскольку ткань слишком редкая, даже служанка из богатой и влиятельной семьи, такая как тетушка Ань, не смогла ее распознать. Женщина решила, что халат был сшит из обычного батиста. С ее точки зрения, одежда Фэн Чживэй не была бедной, но и не на уровне знати. Она не выглядела как девушка, которая вернулась домой в расшитых шелковых одеждах[110]. От этой мысли тетушка Ань расслабилась и продолжила, ее тон тут же изменился:

— Молодая госпожа Фэн, должно быть, выбилась в люди! Взгляните на нее: одета не как женщина и не как мужчина, а в одежде, вероятно, подаренной каким-нибудь молодым господином в борделе?

Другие служанки захихикали, прикрывая рот руками, и глаза их наполнились презрением. Фэн Чживэй повернулась и посмотрела на тетушку Ань с легкой улыбкой на лице:

— Как вы себя чувствуете в последнее время, тетушка? Выглядите так, словно ваше здоровье только крепнет.

— Молодой госпоже не нужно льстить этой старухе, — закатила глаза та и усмехнулась. — У такой старухи, как я, все хорошо! Госпожа даже сказала, что позаботится обо мне в старости, а недавно пожаловала серебро на покупку дома. Поэтому эта старуха готова служить поместью Цю до самой своей смерти.

Другие служанки тут же начали хвалить женщину, поливая лестью, и тетушка Ань стала похожа на луну, окруженную звездами. Она надменно посмотрела в сторону девушки и продолжила:

— Молодая госпожа, ты сейчас живешь хорошей жизнью и вернулась, чтобы увидеть госпожу? Она собирается принять важного гостя. Позже, когда он уйдет, хочешь, замолвлю перед ней словечко, чтобы она встретилась с тобой? Надеюсь, ты пришла не умолять о помощи. Даже если семья Цю богата и влиятельна, мы не можем позволить себе помогать такой непристойной родственнице!

Фэн Чживэй улыбнулась, сцепив руки за спиной. Девушка стояла в углу галереи, с интересом разглядывая эту старуху Ань. Тетушка радостно задирала нос, пока наконец не заметила взгляда Фэн Чживэй.

Глаза девушки были спокойны и глубоки, без счастья и печали, без боли и обиды, — они ничего не выражали. Словно божество, живущее в облаках, смотрело сверху вниз на нелепых мелких людишек, что бродили вокруг в погоне за властью и прибылью.

Эти глаза заставили тетушку Ань подумать, что Фэн Чживэй не сердится, и отсутствие гнева было связано с тем, что она попросту не заслуживала ее злости.

Старая служанка вздрогнула от страха, вспомнив взгляд Фэн Чживэй в тот день, когда она отвесила ей пощечину. И вдруг вновь тетушка Ань отчетливо услышала слова, что ей сказала тогда эта девушка, улыбаясь так же мягко. А фраза вызвала у нее кошмары еще много ночей.

Служанка напугалась, но поскольку Фэн Чживэй не сопровождали никакие слуги, да и новостей о молодой госпоже тоже никаких не было, она снова набралась смелости и хмыкнула:

— Какая нахальная девчонка, зачем ты преграждаешь нам дорогу? Не доставляй нам хлопот, мы должны доставить закуски важному гостю госпожи!

— Верно, чего же я тут стою? — улыбнулась Фэн Чживэй и повернулась к неподвижному Гу Наньи, который все это время находился рядом. — Эй, молодой господин, меня тут только что оскорбили.

Гу Наньи в замешательстве обернулся. Следует простить молодого господина Гу за это: он никогда не сталкивался с утонченными оскорблениями среди родственников большой семьи. В его понимании неприязнь выражалась в брызгающей слюне, убийственных взглядах, тыкающих пальцах и размахивании клинками и мечами, и только с ними нужно было бороться.

Фэн Чживэй приподнялась на цыпочках и прижала губы к его уху, сказав:

— Они ударили меня по лицу…

Прежде чем девушка успела закончить фразу, молодой господин Гу уже ринулся вперед. Его тело размылось в воздухе, голубая ци вспыхнула в темно-фиолетовой крытой галерее. Тетушка Ань и другие почувствовали, как их глаза застелила небесная пелена, а затем услышали серию пощечин, и боль исказила их лица.

Шлеп-шлеп-шлеп!

Чашки, миски и тарелки упали, разбиваясь на осколки, а изо ртов вылетело семь окровавленных передних зубов. Семь служанок — семь зубов, ни больше ни меньше.

Раздались жалкие вскрики, когда Фэн Чживэй невинно моргнула и наконец закончила свою фразу:

— … несколько месяцев назад.

Гу Наньи на мгновение застыл среди разбросанного фарфора и крови, но вскоре осознал, что это место, на его вкус, слишком грязное Поэтому воин спокойно переступил через семерых женщин, лежащих на полу, и подошел обратно к Фэн Чживэй.

Как только тетушка Ань, свернувшаяся калачиком, подняла трясущийся палец, собираясь указать на Фэн Чживэй и извергнуть шквал проклятий, ее голова упала от нового толчка…

Еще три служанки получили сильные удары в грудь…

Чживэй улыбнулась, проходя мимо семерых стонущих женщин, каждая из которых корчилась в разных судорогах от страданий. Девушка великодушно стерла сапогом немного пролитого чая с головы и тела тетушки Ань. Сначала очень тщательно очистила лицо женщины, потом спину, потерла макушку и подбородок Вытирая чай, девушка приговаривала:

— Знаешь, преграждать дорогу плохо, но еще хуже лежать здесь и мешать всем пройти. Даже глупые собаки так себя не ведут, а вы и не собираетесь вставать? Ведь важный гость госпожи по-прежнему ждет, когда вы принесете закуски.

— Ты… — Глаза тетушки Ань покраснели от ненависти, и она со всей злобой прикусила носок сапога Фэн Чживэй, но, к несчастью для нее, обувь девушки была набита хлопком. Чживэй улыбнулась старой служанке и дернула ногой, с глухим звуком пиная ее по зубам. Снова брызнула кровь.

Фэн Чживэй двинулась дальше, не оглядываясь, и равнодушно проговорила:

— Тетушка, напоследок скажу вам одну мудрую фразу: от беды, что навлек на себя сам, не укроешься, поэтому с сегодняшнего дня живите правильно.

Девушка прошла мимо стонущих служанок и, прежде чем стража поместья Цю успела отреагировать, уже привела Гу Наньи в небольшой дворик на северо-западе.

Спустя некоторое время охрана резиденции наконец прибыла и помогла тетушке Ань подняться. Старая служанка с трудом встала на обе ноги; ее лицо распухло, а тело было в крови. Цепляясь за перила, женщина тряслась, выплевывая сломанные зубы в носовой платок и пытаясь отдышаться. Она ядовито посмотрела в сторону, куда ушла Фэн Чживэй, и хрипло прошипела:

— От этой женщины только проблемы! Почему вы еще здесь и не схватили ее?!

Охранники поместья Цю неловко застыли, не зная, стоит ли им подчиняться приказу служанки. Тетушка Ань выругалась, топнув по земле:

— Идиоты! Разве вы не видите, как меня избили? Быстро идите за ней! А я пойду и немедленно доложу обо всем госпоже! Она обязательно отправит ее в ямэнь! Идите!

Я возьму на себя полную ответственность!

Старая женщина была личной служанкой госпожи Цю, которая вошла с ней в дом вместе с приданым, и поэтому занимала высокое положение на заднем дворе. И поскольку ее действительно жестоко избили, охранники перестали колебаться и бросились к маленькому дворику.

Тетушка Ань поправила взлохмаченные волосы и выровняла дыхание, а затем приказала другим слугам собрать разбросанные осколки.

— Возьмите это и отнесите госпоже. Шестеро раненых, идемте со мной! — Ее лицо исказилось от злобы, а в глазах вспыхнул холодный блеск — Я заставлю госпожу убить тебя! Ты посмела явиться сюда, но больше никогда отсюда не выйдешь!