Восхождение фениксов

Глава 48 Из гостьи в хозяйку

Вслед за голосом появилась и его владелица — девушка, одетая в светло-зеленое, вошла в комнату. Это была Цю Юйло, Третья молодая госпожа Цю, всего на год моложе Фэн Чживэй. Хотя они и выросли вместе, их характеры были совершенно разными. Молодая госпожа была невероятно упряма и заносчива.

Цю Юйло ворвалась внутрь, даже не взглянув на Фэн Чживэй, прямо подходя к матери и недоверчиво переспрашивая;

— Матушка, я столько раз просила у тебя павильон Цайся, а теперь ты не только не дала его мне, но и разместила там постороннюю?

Внутри у госпожи Цю все оборвалось. У нее не было возможности объяснить дочери, почему так произошло, но она также не могла позволить обращаться с семьей Фэн как прежде. Избавиться от десятилетней привычки за один день — подобное она могла приказать своим слугам, но что касалось ее собственных сыновей и дочерей, все обстояло сложнее. Лицо rocпожи стало еще темнее, когда она взглянула на Фэн Чживэй; та не предпринимала попыток вмешаться, напротив, девушка откинулась на спинку кресла и с интересом смотрела на них, будто ожидая отличного представления.

В разгар тревог у госпожи зародились и семена сомнений: с нынешним статусом Чживэй не нужно было возвращаться в поместье Цю. Вернулась ли она сюда за матерью и младшим братом? Или отомстить за годы обид? Или из-за какого-то другого плана?

Госпожа Цю подавила все сомнения и повернулась к дочери, с улыбкой беря ее за руку:

— Твоя старшая сестра Фэн наконец-то вернулась, разве ты не хочешь поскорее поприветствовать ее?

— Моя старшая сестра находится в поместье Чан хоу[115]уезда Гаоян, — холодно ухмыльнулась Цю Юйло. — Какая еще старшая сестра Фэн?

Девушку предупредили, чтобы сегодня она не искала госпожу и послушно оставалась в своей комнате, занимаясь вышиванием, но не успела она закончить один узор, как к ней прибежала тетушка Ань. Опухшее лицо старой служанки напугало девушку. Цю Юйло с детства воспитывала эта тетушка, и их связь была глубокой. Выслушав слезливую жалобу тетушки Ань, молодая госпожа тут же разозлилась, бросила вышивку и направилась к матери.

— Юйло! — Лицо госпожи Цю помрачнело. — Ты ведешь себя как ребенок!

Цю Юйло ткнула в Фэн Чживэй:

— Когда это она отправилась к дедушке? Почему я не знала? Матушка, будь осторожна, чтобы тебя не обманул этот ничтожный человек.

— Дела поместья тебя не касаются. — Госпожа Цю жестом приказала слугам увести ее дочь. — Ты уже не дите, почему до сих пор такая несдержанная? Действительно хочешь, чтобы наше поместье потеряло лицо? Возвращайся к своей вышивке!

Все казалось правильным до последнего предложения, и как только оно было произнесено, Цю Юйло пришла в ярость. Лицо девушки побледнело, когда она крепко сжала свою подушку с тонким шелковым узором «Драконьи усы», и глаза ее наполнились слезами.

— Что еще за вышивка? Какую вышивку ты хочешь? Почему я должна ее делать? — К третьему вопросу слова Цю Юйло уже превратились в рыдания.

Выражение лица госпожи Цю снова изменилось: она начала винить себя за то, что на нервной почве поведение ее было бестактно. Женщина глубоко вздохнула и только собиралась сказать что-нибудь ласковое и отослать дочь, как Фэн Чживэй поднялась с кресла с улыбкой.

— Третьей молодой госпоже не о чем беспокоиться, — сказала Чживэй. — Как Чживэй осмелится жить в доме старшей молодой госпожи? Я изначально думала о павильоне Цуйфан. Досадно, что он стоит пустым, так что мне он отлично подойдет.

— Хорошо, что ты знаешь свое место! — холодно буркнула Цю Юйло.

— Разумеется. — Улыбка не сходила с лица Фэн Чживэй. — Эта старшая сестра не посмела бы огорчить Третью молодую госпожу. Вышивка требует спокойствия ума. Если она не получится, это точно будет по вине этой старшей сестры.

— Ты… — тут же вспыхнула Цю Юйло. Чживэй возмутительна! Она явно знала, что эта тема для нее табу, но все равно решила надавить на больное!

Цю Юйло сразу вспомнилась суматоха вокруг ее свадьбы в эти последние полгода. Девушка никак не могла забыть, как бросила мимолетный взгляд на того человека, стоящего под первым снегом во внутреннем дворе: чарующе красивый светло-золотистый цветок дурмана на его накидке, его взгляд, когда он оглянулся, — томный и нежный… Молодая госпожа все еще помнила ту мечту, что зародилась в ее мыслях в тот день. А теперь все ее надежды и будущее рухнули[116]. Девушке оставалось видеть его только во сне, пока днем она вышивала свое свадебное платье. У них больше не было ни шанса на будущее, и даже теперь это горе переполняло сердце, вызывая слезы. Но молодая госпожа сдержала их. Цю Юйло вздернула подбородок, взмахнула рукавами и быстро вышла.

— Юйло еще ничего не понимает… — Госпожа Цю беспомощно смотрела, как ее дочь уходит, а затем повернулась к Фэн Чживэй. — Давай пообедаем вместе.

Фэн Чживэй смотрела вслед двоюродной сестре, вспоминая информацию, которую для нее раздобыл Янь Хуайши. Третья молодая госпожа Цю была помолвлена, но когда жених собирался отправить подарки в дом невесты, вспыхнуло восстание наследного принца, и семья жениха потеряла всю свою власть и была сослана на границу.

Сразу после этого состоялась еще одна помолвка — со Вторым молодым господином семьи гуна Инго, но вскоре гун был вовлечен в дело о клевете на старейших министров, и вторую помолвку тоже расторгли.

В ходе расследования Янь Хуайши удалось выяснить, что сейчас семья Цю присматривалась к недавно получившему благосклонность Императора принцу Чу Старшая молодая госпожа Цю уже была замужем за старшим сыном хоу уезда Гаояи из семьи Чан. Это был знатный и могущественный клан матери Пятого принца.

Если бы Третья молодая госпожа Цю вышла за принца Чу, то две дочери семьи были бы связаны с двумя фракциями при дворе, что гарантировало бы семье Цю безопасность во время борьбы за трон.

Но поскольку Цю Юйло уже дважды разрывала помолвку сплетники в Ди цзине заклеймили ее как женщину, что приносит плохую удачу мужчинам. Какой бы толстой ни была кожа лица Цю Шанци, он не мог просто проигнорировать приличия и попросить Императора подарить этот брак. О том, чтобы отправить дочь от главной жены в дом принца в качестве наложницы, речи также не было. Поэтому Цю Шанци пришлось отказаться от этого плана. Когда генерал оправился от своего разочарования, он обручил свою дочь со старшим внуком Чжуншу, ученым Ли. Семья Ли славилась своей безупречной репутацией, и такой достойный гражданский чиновник имел бы высокий статус независимо от того, кто сядет на трон. Цю Шанци извлек уроки из ошибок прошлого и, похоже, наконец принял правильное решение.

Поскольку молодой господин Ли учился вдали от Дицзина, свадьбу назначили на следующий год.

Фэн Чживэй задумалась, почему слова «молодой господин Ли» звучат так знакомо, и после некоторого тщательного размышления она вспомнила — не тот ли это молодой господин Ли, которому она отрезала яйцо?

У замужества Третьей госпожи Цю действительно много странных поворотов…

— Давайте вместе пообедаем, на кухне уже все готово. — Фэн Чживэй услышала, как госпожа Цю предложила это ее матери и Фэн Хао, а затем как та вежливо и тихо отказалась.

Фэн Чживэй строго улыбнулась.

— Матушка, не уходите. — Она нежно взяла руку госпожи Фэн в ладони. — Разве вы не соскучились по мне спустя столько времени?

Девушка неоднократно повторяла себе держать сердце и разум холодными, планируя лишь притвориться нежной и больше не доставлять неприятности. Но когда эти детские слова сорвались с ее губ, она не могла не ощутить зависти, зародившейся в сердце.

Госпожа Фэн посмотрела на дочь и молча коснулась ее лица. Тонкий запах матери ударил в нос Фэн Чживэй, и чувство зависти стало лишь сильнее. Девушка отступила на шаг.

— Госпожа, матушка. — Она превратилась из гостьи в хозяйку, с улыбкой наливая по чашам вино. — Это вино «Шкатулка с жемчугом» действительно неплохое. Вкус богатый и мягкий, с приятным послевкусием. Давайте выпьем по чаше.

Праздничное угощение было очень обильным, но оказалось съедено наспех. Кроме несчастного обжоры Фэн Хао, все остальные слишком погрузились в свои мысли, ковыряясь в еде, как стрекозы, скользящие по поверхности воды.

После обеда Фэн Чживэй отправилась в павильон Цуйфан. Управляющий поместья Цю отлично справлялся со своими обязанностями — к этому времени там все уже убрали. Госпожа Цю объявила, что завтра отправит туда некоторую мебель и другие вещицы и пригласила госпожу Фэн и ее сына тоже переехать, но госпожа Фэн немедленно отказалась.

Фэн Чживэй ничего не сказала и ушла во двор. Закрыв двери дома, она наконец смогла выдохнуть. Через некоторое время Фэн Чживэй и гу Наньи переоделись и выскользнули наружу, встретив Янь Хуайши у задней стены резиденции.

— Гости пришли, — просто сказал Янь Хуайши.

Фэн Чжи вэй изучила его выражение лица и улыбнулась:

— Это не могут быть те важные люди, не так ли?

— У тебя действительно хрустальное сердце, — улыбнулся Янь Хуайши. — Хочешь спрятаться?

— Где? — хмыкнула Фэн Чживэй и шагнула вперед, направляясь обратно в свое поместье. — Я уже давно вошел в это болото.

— Какое болото? Поместье Вэй элегантно, его павильоны и галереи красивы. Если это болото, то резиденция этого принца, должно быть, загон для овец, ха-ха! — раздался глубокий и громкий смех, за которым последовали тяжелые размеренные шаги. К ним направлялся мужчина, но по его виду казалось, что это он владеет поместьем Цю.

Фэн Чживэй улыбнулась и шагнула вперед, приветствуя его:

— Этот ничтожный не знал, что Ваше Высочество принц Вэй прибыли. Не выйдя и не поприветствовав вас, я оскорбил вас. Прошу меня простить.

Второй принц Нин Шэн, имеющий титул принца Вэй, рассмеялся и шагнул вперед, хватая Фэн Чживэй за руки и останавливая ее попытку упасть на колени. Его намерения были искренними и дружелюбными, а отношение — сердечным и добродушным, и только в глазах плескалось явное раздражение.

— Второй брат, даже если ты скромен, все равно не следует так говорить. — С холодной улыбкой на лице к ним приближался еще один мужчина. — Твоя резиденция Вэй собрала так много выдающихся талантов, так как она может быть загоном для овец? Это, по крайней мере, загон для быков!

Чуньюй Мэн не смог подавить смешок — Второй принц Нин Шэн любил боевые искусства и не читал книг, за что его часто ругал Император Тяньшэн. Однажды Император заметил, что «Второй сын бестолков, как глиняный бык и деревянный конь»[117]. Эти слова разнеслись по всему императорскому двору и долгое время были популярной шуткой. Теперь, когда Пятый принц снова заговорил об этом, честный и откровенный Чуньюй Мэн не мог не разозлиться.

Когда Нин Шэн бросил кровожадный взгляд на Чуньюй Мэна, Фэн Чживэй любезно шагнула вперед, вставая между ними и улыбаясь:

— Ваше Высочество Пятый принц удостоили посещением мое скромное жилище. Для меня это большая честь.

— Ученый Вэй не должен скромничать перед ним. — Второй принц Нин Шэн положил руку на плечо Чживэй. — У Пятого брата отстраненное выражение лица, но, по правде сказать, горячее сердце. Когда происходит что-то интересное, он не может упустить это.

Слова Нин Шэна косвенно высмеивали Пятого принца Нин Яня за причастность к делу о клевете на старейших министров. Фэн Чживэй горько подумала о том, что эти два брата несовместимы, как огонь и вода, да еще и принесли свои склоки к порогу ее дома.

— Старшие братья, что вы здесь делаете? Встали у ворот, чтобы хозяин даже не смог вернуться домой? — окликнул их нежным голосом так называемый «добродетельный» Седьмой принц, Нин И[118], мгновенно превратив себя в посредника.

— Сегодня действительно особенный день. — Фэн Чживэй улыбнулась, приподнимая брови и приветственно складывая руки. — Ваши Высочества, прошу вас.

Несколько принцев рассмеялись и последовали за Чживэй в особняк Все они давно решили завязать с ней дружбу, но на самом деле принцам нельзя было сближаться с министрами, поэтому они не осмеливались действовать опрометчиво. Однако несколько дней тому назад, когда отец-император проверял их занятия в Императорском кабинете, он в раздражении бросил им одну фразу:

«В империи столько выдающихся ученых, а вы, идиоты, не догадались ни у кого спросить совета?» Казалось, что тучи неожиданно рассеялись, и в ночном небе над их головами показалась яркая луна — теперь что могло быть естественнее, чем спросить совета у нового Несравненного ученого?

Итак, Второй принц созвал всех своих прекрасных наложниц и сравнил одну за одной. Наконец он выбрал самую красивую и в приподнятом настроении на следующий день покинул свою резиденцию только для того, чтобы «случайно» столкнуться с Пятым принцем на улице Дунъян. Мужчина был вынужден отослать красавицу обратно и продолжить путь с Пятым братом. Когда они проходили мимо книжной лавки «Шаньюэ», Пятый принц внезапно объявил, что забыл взять с собой книгу, по поводу которой хотел посоветоваться с ученым Вэем, и поскольку они здесь, он как раз купит новый экземпляр. Но внутри они снова «случайно» встретили Седьмого принца, и группа из двоих превратилась в группу из троих.

Второй принц Нин Шэн молча лелеял свои обиды, улыбаясь со скрытой холодностью всем, кого встречал.

Фэн Чживэй наблюдала за каждым принцем, когда все они входили в поместье. Согласно слухам, бродившим по империи, Второй принц был свирепым, Пятый — беспощадным, Шестой — повесой, а Седьмой — добродетельным. Но казалось, что слухи не совсем верны: характер Второго принца считался взрывным, но только что он с большой гибкостью парировал словесный выпад Пятого принца. Вот уж правда: если у члена императорской семьи нет определенной хитрости и проницательности, он бы давно превратился в прах.

Тем не менее, несмотря на эти братские ссоры у дверей, Чживэй все еще полагало оставаться благодарной — по крайней мере, единственный человек, которого она действительно не хотела видеть, не пришел. Хорошо, очень хорошо.

Несравненный ученый и три принца зашли вместе, каждый из них преследовал свою скрытую цель. Фэн Чживэй улыбнулась и заметила:

— В этот жаркий летний день в комнатах будет довольно душно. Ваши Высочества, не пойти ли нам в беседку Ланьюэ на заднем дворе? Там прохладнее.

— Прекрасная идея, — хмыкнул Второй принц. — Я помню, что раньше это поместье принадлежало лао Вану, прежнему правому советнику. Беседка Ланьюэ стоит на возвышенности и прекрасно подходит для того, чтобы любоваться луной и наслаждаться прохладным ветерком. Оттуда открывается действительно один из самых лучших видов в Дицзине, а с винными чашами и рекой, что течет у беседки, мы также можем устроить состязание в стихах[119].

— Ваше Высочество выглядит так героически, я не ожидал, что он также искушен в маленьких развлечениях ученых, — с улыбкой ответила Фэн Чживэй. — Я полагаю, что Вашему Высочеству в таком случае лучше подходят слова «умеет сочинять стихи, держа копье наперевес»[120]…

Девушка неожиданно замолкла на полуслове, замерев на месте.

Принцы тоже остановились, широко раскрыв глаза и глядя вверх, на их лицах появилось удивление.

Перед ними лежал невысокий холм, вымощенный белым камнем, а на его вершине стояла беседка, изогнутые ступенчатые карнизы которой раскинулись в стороны, как крылья летящей птицы. С карнизов свисали маленькие нефритовые колокольчики. Они нежно звенели на ветру. С каждым порывом их звучание было иным.

В беседке стоял мужчина.

Он держал нефритовую чашу и пил прозрачное вино, прислонившись к перилам беседки. Его светло-голубые рукава были вышиты золотыми драконами, а блестящая жемчужно-золотая корона стягивала часть полураспущен-ных темных волос. Порыв ветра пронесся сквозь беседку на холме, отбросив его волосы назад, и все наблюдали, как мужчина осторожно заправил прядь за ухо.

Все служанки, которые находились в беседке, казалось, на мгновение забыли, как дышать.

Непревзойденная красота этой эпохи.

Мужчина стоял небрежно и элегантно, как будто все, что лежало перед ним, было его владениями. Допив одну чашу, он наклонил ее, и служанка тут же с энтузиазмом двинулась вперед, подливать ему вина.

Стоящие внизу все еще были в изумлении.

— Все в сборе? — спросил человек с вершины холма. Гость играл в хозяина, поднимая свою чашу. — Поднимайтесь скорее, вино сяо Вэя «Безмятежная весенняя река» вполне неплохое. Вкус богатый и мягкий и оставляет прекрасное послевкусие. Не будьте слишком вежливыми, выпейте по чаше.