Восхождение фениксов

Пролог Гибель династии Чэн

Ночь была темна. Слоистые золотые облака быстро летели по небу Серебряная змееподобная молния опалила их края, озаряя бескрайние поля на много ли[1] вокруг.

Мрачная туча сдавила стены города, грозясь пролить ночной ливень.

Тра-та-та!

Внезапный раскат грома наконец разорвал ночную тишину. Молния осветила все вокруг. Небо и земля на мгновение побелели. Мелькнули пугающие силуэты деревьев. Между этими длинными странными тенями, словно падающие звезды, пронеслись несколько еще более темных фигур.

Цингун [2] первого мужчины был несравненным: он передвигался настолько быстро, что его очертания размывались. Казалось, каждый шаг должен обернуться падением. Поза была неустойчивой, и все же, когда, казалось, он вот-вот упадет, мужчина удерживался на ногах. А затем ускорялся и устремлялся вперед с еще большей яростью, не жалея себя и не оставляя возможности на промедление.

Мужчина слегка наклонился — нужно было экономить силы при таком быстром темпе. Обеими руками он крепко прижимал к груди и прикрывал от непогоды небольшой сверток.

Несколько фигур позади него держались на небольшом расстоянии, защищая мужчину. Их цингун был не настолько хорош, частота шагов одинакова. Они двигались единым правильным строем, который и позволял им охранять человека и его ношу. С первого взгляда становилось понятно, что эти люди прекрасно обучены. Первый мужчина, склонив голову и продолжая мчаться вперед, ни на что не обращал внимания, а сопровождающие постоянно оборачивались, словно проверяя, не грозит ли им опасность. Грохочущий дождь заглушал любой шум, но яростный ветер доносил слабые звуки: топот лошадиных копыт, плеск луж, лязг мечей, а также свист длинных кнутов, остервенело подстегивающих лошадей.

Эти звуки приближались к ним, заставляя усталых и измученных людей бежать еще быстрее. Очевидно, то была смертельная погоня, ведь она проходила дождливой ночью по извилистым горным дорогам и густым лесам. Преследователи и беглецы соревновались в физической силе и выносливости.

— В любом случае уже недалеко! — Дородный мужчина из отряда беглецов вытер капли дождя с лица, задрал голову и уставился на зеленый хребет. В его налитых кровью глазах вспыхнула искра надежды.

— Как только будем на месте, нужно немедленно осмотреть рану сяо[3] Лю, — произнес другой мужчина, с прекрасным бледным лицом, беспокойно глядя на младшего в строю с парными мечами.

Парень, которого назвали сяо Лю, выглядел совсем еще как мальчишка. Бледный, худой и с ног до головы покрытый кровью. Увидев, что все остальные уставились на него, он упрямо поджал губы и покачал головой.

— Я же сказал тебе не приходить, но ты настоял на своем. А теперь тормозишь нас! — Другой низкорослый мужчина покосился на худого парня, а затем быстро вытащил пилюлю и запихнул ему в рот.

Издав звук «пэй», молодой человек с отвращением выплюнул пилюлю в грязь под ногами и воскликнул:

— Ты!..

— Сань Ху! — низким голосом крикнул их лидер, прижимающий сверток к груди. Коротышка тут же закрыл рот и повернулся к нему. Мужчина посмотрел на худого парня с сочувствием. Сяо Лю еще не закончил обучение, поэтому ему не следовало ввязываться во все это, но… Он тяжело вздохнул и потрепал юношу по голове. — Давайте поскорее доберемся до…

Ш-ш-шух!

Яростный порыв ветра разрезал дождевую завесу, мгновенно оборвал его голос и обрушился мелкими каплями крови. Один из охранников внезапно споткнулся и бесшумно упал.

Острие стрелы, пронзившее его спину, стерло радость с лиц беглецов. Враг близко!

Лидер отряда подсознательно крепче прижал сверток к себе и поджал губы. Легким движением он стряхнул капли дождя с одежды. Резкая вспышка молнии осветила его мокрое лицо, а зоркие глаза уставились за спины товарищей.

Дородный мужчина, увидев в его взгляде сигнал, вдруг обернулся и громко рассмеялся:

— Черт побери, несчастье действительно не приходит в одиночку! — Его ладони вспыхнули синим пламенем, и он без лишних слов бросился к преследователям.

Под проливным дождем его ужасающий хохот был подобен лязгу гвоздей. Крупный мужчина, который, казалось, еще минуту назад был измучен и истощен, поднял свой меч и парой ударов убил сразу нескольких человек. Перед ним теперь лежали трупы павших врагов.

Разъяренный противник обошел его с фланга и окружил. Дождь размывал силуэты сражающихся. В грязи слышались чьи-то крики, летели брызги крови, и даже бледные молнии, казалось, окрасились красным.

По ту сторону дождевой стены вспышка высветила черную фигуру, которая сражалась в одиночку. Здесь же, остальные, без колебаний, стиснув со скрежетом зубы, продолжили бежать, не оглядываясь и не останавливаясь.

У них не было времени раздумывать, и уж тем более — горевать. Ведь уже не раз на этой дороге бегства, залитой кровью и вымощенной костями, они видели подобную сцену. Их отряд изначально состоял из трехсот человек. Сейчас же численность значительно сократилась, и лишь немногие продолжили путь.

Никто не выражал недовольство и не боялся, потому что в этом был смысл их существования. Шестьсот лет назад один великий император основал тайную стражу.

Поколение за поколением они тренировались под сенью дворца. Тайные стражи наслаждались уважением самых высокопоставленных придворных, а их семьи — жены и дети — находились под особой защитой императора. В мирное время они не воевали, никого не защищали и не прислуживали министрам. Они могли и вовсе прожить спокойную жизнь. Но когда порядку угрожал хаос, воины вступали в дело, и тогда один тайный страж превосходил сотню солдат в своем бесстрашии.

Да что там сотню! На протяжении всего пути их преследовала целая армия. Убивала, устраивала засады, строила козни, нападала и защищалась. Из трех сотен остались только пять человек Жизни остальных были обменяны на тысячи вражеских трупов.

В секретных императорских архивах стражи назывались Кровавой пагодой. Однако в будущем эти элитные воины, какими бы искусными солдатами их ни считали, никогда не станут известны миру, потому что обречены на безмолвное забвение.

Их цель — пожертвовать собой в необходимый момент.

Позади снова раздался топот вражеских лошадей. Одна отнятая жизнь лишь на драгоценное мгновение отсрочила преследование. Взгляд сяо Лю замер. Юноша развернулся, чтобы броситься в бой, но Сань Ху внезапно протянул руку и отпихнул его в сторону.

— Какая удача! — Сань Ху затянул пояс потуже: на его боку кровоточила рана. Весьма недовольным голосом он произнес:

— Так и знал, что настала моя очередь сделать что-то хорошее.

Воин вытащил меч и обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на свой отряд. Его спутники заметили, как он помахал им рукой.

— Если кто-нибудь выживет, не забудьте сказать моей дочери, что ее отец больше не возьмет наложниц в дом. Пусть будет спокойна!

Трое мужчин промолчали, а лицо сяо Лю стало еще бледнее, лидер отряда закрыл глаза и кивнул.

— Хорошо!

Троица бросилась вперед так быстро, как только могла. Звуки боя остались далеко позади. Время, за которое их товарищ заплатил жизнью, нельзя тратить попусту.

Вдруг пронзительный знакомый крик заглушил шум небес. Лидер тут же скомандовал:

— Не оборачивайтесь!

Однако сяо Лю уже обернулся. И увидел, как разлетаются в стороны плоть и кровь, как они втаптываются в грязь позади них. Его глаза покраснели от подступивших слез. Он тотчас же бросился назад, но лидер отряда схватил его за руку. Сяо Лю вырывался изо всех сил, но его запястье словно сдавили клещами. Сквозь дождь он услышал, как мужчина ясно и твердо произнес:

— A-Янь, иди ты.

Сяо Лю тут же повернул голову и со злостью спросил:

— Глава, вы это серьезно?

Высокий мужчина, улыбаясь, ответил:

— Глава, отдаю своего сына на ваше попечение.

Лидер отряда кивнул и отвел глаза. Сяо Лю хотел что-то сказать, но его перебили. Высокий мужчина потрепал его по голове с теплой улыбкой и добавил:

— Сяо Лю, теперь в клане Тяньчжань останешься только ты один. Ты обязан выжить и прожить хорошую жизнь.

Страж с блеском в глазах посмотрел на главу, а затем немедленно отделился от них. Взгляд мужчины был прикован к дождевой завесе, словно он видел за ней кого-то. В его взгляде на мгновение промелькнула тень боли и нежности. А затем, не оборачивать, ом кинулся на врага.

Мужчина еще не добежал до преследователей, а его рука уже замахнулась.

Ш-ш-шух!

Угольно-черная веревка, практически незаметная в ночной темноте, вылетела из его рукава и быстро обвилась вокруг лошади первого преследователя Мужчина откатился в сторону и туго натянул веревку. Лошадь жалобно заржала, споткнулась и упала, и в тот же миг ее наездник, застигнутый врасплох; выпал из седла прямо под копыта другой лошади. Та подняла голову и заржала. В этот момент сверкнула белоснежная вспышка, в которой были видны брызги крови, и человеческая голова упала на землю. Страж одним ударом длинного меча обезглавил первого наездника и обрубил передние ноги вставшей на дыбы второй лошади. Когда конь с грохотом свалился на землю, мужчина подпрыгнул, удобно приземлился и вонзил клинок в грудь второго наездника.

В кровавую бурю влетел и третий всадник, со свирепым свистом взмахивая своим длинным мечом. A-Янь отпрыгнул назад, тонкое лезвие его меча с лязгом скрестилось с оружием наездника.

Спустя мгновение враг почувствовал, что давление клинка А-Яня на его оружие почти исчезло. Однако не успел он обрадоваться, как вдруг острие меча соперника скользнуло по его лезвию, словно ядовитая змея, и вонзилось в шею.

За пару мгновений погибли две лошади и три человека.

Таков был первый мастер Кровавой пагоды!

Глава тащил сяо Лю за собой, но парень по-прежнему смотрел назад, не отрывая взгляда от силуэта человека. Мальчишка дрожал всем телом. Да, весь отряд беспрекословно следовал приказам главы, и они должны были защищать свою ношу любой ценой. Погибнуть мог кто угодно, но не A-Янь! Только сяо Лю знал, что тот был братом главы!

И самое главное, он был отцом. Его сын находился за три тысячи ли и был последним потомком клана. А этот ребенок., этот странный ребенок не может жить без отца! Замена А-Яня на сяо Лю будет стоить двух жизней и потушит последний фитиль рода главы Кровавой пагоды. Как же глава решился на подобное?

Он вдруг перестал сопротивляться, и мокрые волосы упали ему на глаза. Глава посмотрел на бледного юношу, с некой жалостью похлопал его по спине и разблокировал[4] его акупунктурную точку.

— Меня терзает предчувствие, что впереди может быть засада, — серьезно произнес он. — Если это действительно так, я возьму их на себя, а ты должен запомнить, что нужно доставить…

— Я пойду!

Не договорив, юноша вдруг протянул руку, выхватил сверток из рук мужчины и подбросил в воздух. Тот пролетел по широкой дуге в сторону — из свертка тут же донесся приглушенный раскатом грома плач. Глава вздрогнул от удивления, поспешно метнулся за свертком, поймал его и с облегчением выдохнул. Но когда мужчина обернулся, худая фигура юноши уже устремилась навстречу преследующим их лошадям.

Яростно сражающийся A-Янь повернул голову и посмотрел на сяо Лю, в его взгляде была и печаль, и радость. Молодой человек только улыбнулся и тихо сказал:

— Люди клана Тяньчжань готовы умереть рядом со своими братьями.

Дождь лил как из ведра, будто само небо пело свою скорбную песнь. Последний потомок последнего клана, что был верен погибшей династии, пожелал умереть с улыбкой на лице.

Глава обхватил свою ношу покрепче, издалека наблюдая за двумя людьми, сражавшимися спина к спине. В его глазах блеснули слезы, но затем он поджал губы и отвернулся.

Будь его воля, он бы умер вместо своего брата, но это было невозможно. Сверток в его руках был почти невесомым, но ответственность на плечах была огромной, и пока мужчина не исполнит свою клятву, он не сможет сбросить ее.

Звуки боя вскоре перекрыли шум дождя и ветра. Мужчина вновь перешел на быстрый, словно молния, бег. Вдалеке, в ущелье, виднелась роща.

В его глазах блеснула радость, потому что он знал, что после этой рощи все закончится. Однако восторг тут же исчез. Глава замер, обернулся и крикнул:

— Кто здесь?

Со стороны мрачного леса никто не ответил. Слышался только шелест листьев, казавшийся каким-то потусторонним, и странный звук, подобный едва уловимому дыханию в тишине. Мужчина нахмурился, собрал всю свою оставшуюся ци[5] и, как было условлено, обратился к каменной хижине, скрытой за рощей:

— Наследник Императора просит аудиенции у Хозяина долины и молит выполнить тайное соглашение, передаваемое из поколения в поколение!

Он крикнул трижды, но все оставалось неподвижным, и в хижине за рощей не было ни огонька.

У мужчины душа ушла в пятки. Он почувствовал, что что-то пошло не так, но не подал виду и сделал три медленных шага назад. Затем оглянулся и прислонился к старому дереву на возвышенности.

С этого места открывался широкий обзор, а позади него находилась естественная преграда. Даже если роща полна врагов, они не смогут окружить его и атаковать незаметно. В любой неблагоприятной ситуации прежде всего нужно занять самую выгодную для себя позицию — это то, чему всегда учили во время тренировок Кровавой пагоды.

Мужчина был очень осторожен — прежде чем прислониться к старому дереву, он убедился, что ствол совершенно обычный и ловушек нет. Однако, как только его спина коснулась коры, глава тут же взревел и что есть мочи дернулся вперед. Отскочив, он обнаружил, что его нога в крови.

В роще мелькнули фигуры, и из-за деревьев молча вышли несколько стариков в серых халатах, окружая мужчину со всех сторон. Глава с бледным лицом обернулся в сторону основания дерева, где, казалось, был только мох и изогнутые корни. Его глаза вспыхнули, как будто он увидел злого духа, появившегося из-под земли. Только то был не дух — из корней вдруг медленно вытянулась рука.

Белая и маленькая, похожая на руку ребенка.

Лес вокруг был иссиня-черным, а серые капли дождя падали косыми нитями. Краски выглядели настолько тусклыми, что крохотные бледные руки, медленно появлявшиеся из-под старого ствола, разглядеть сразу было сложно. Как ни крути, все это выглядело странно.

Лицо мужчины с трудом оставалось спокойным, а сердце, бьющееся до этого ровно, пропустило удар.

Сначала ладони, потом запястья… Замаскированные корни и мох раздвинулись, обнажая угольно-черную макушку, пока человек не вылез полностью.

Он поднял голову, и мужчина в изумлении отступил.

В самом деле, ребенок.

Мальчик не больше шести-семи лет. Одежды чистые и опрятные, но их цвет напоминает дождь, льющий в этой глухой чаще — темный, слякотный, грязный и холодный.

И несмотря на это, он носит их, словно императорское одеяние.

Парнишка замер у дерева в непринужденной позе, и у всех присутствующих промелькнула в сознании одна и та же мысль: красив, как нефрит.

Его лицо действительно светилось, словно чистый, влажный от дождя нефритовый камень. Он еще ребенок, а уже производит на людей такое впечатление — что же будет, когда он возмужает? Тогда никто не сможет противостоять этой необыкновенной красоте.

Мужчина по-прежнему крепко прижимал к себе сверток и настороженно смотрел на мальчика. Да, он выглядел безобидно, но пугало то, что в столь юном возрасте парень тихо и терпеливо прятался под деревом в проливной дождь, собираясь незаметно напасть на закаленного в боях воина.

Если прекрасно обученным элитным мастерам Кровавой пагоды угрожала опасность в лесу, то они становились в позицию «спиной к большому дереву». Это обеспечивало наилучший обзор. Но, так как люди обычно смотрят прямо, а не себе под ноги, мужчина даже представить не мог, что в пространстве между корнями дерева кто-то спрячется.

Мужчине не повезло выбрать это дерево или все было подстроено заранее? Если второй вариант, то мальчик был поистине устрашающим. Он хорошо ознакомился с тактикой самозащиты Кровавой пагоды и понимал, где спрятаться. Смелый и осторожный, но поступивший безжалостно, когда пришло время нанести удар.

Если бы воин не успел вовремя увернуться, нож бы вонзился ему в поясницу.

Мальчик слегка наклонил голову, с интересом изучая его, а затем скользнул глазами по свертку и равнодушно сказал:

— Некоторые люди такие глупые. Какой смысл было посылать в погоню столько людей? Вместо того чтобы гнаться за вами тысячу ли, как стая бешеных собак, не лучше ли было терпеливо дождаться зайца под деревом[6]? Что думаете?

Мужчина облизнул губы и метнул взгляд в сторону.

Мальчик снова заговорил:

— Бессмысленно туда смотреть. Человек, с которым ты хотел встретиться, уже ушел.

Мужчина вздрогнул. Хозяин долины заключил договор с Императором-основателем и не мог уйти, пока не выполнит свою часть уговора. Сейчас в этой роще они очень сильно пошумели, но в каменной хижине за деревьями было все так же тихо. Неужели тот человек действительно ушел? При мысли об этом сердце главы сжалось от отчаяния, но он старался не выдавать своей паники, продолжая молча разглядывать ребенка.

Мальчишка как будто умел читать мысли, поэтому усмехнулся — его улыбка была изящной и нежной, но глаза оставались холодными, как кинжалы.

— Не веришь? На самом деле это было довольно легко Как думаешь, что бы произошло, если бы кто-нибудь пришел в эти леса с жетоном Кровавой пагоды до тебя, неся такой же драгоценный сверток в руках, и попросил бы помощи у Хозяина долины?

Мужчина вздрогнул всем телом и в страхе уставился на мальчика. Через некоторое время он спросил низким ГОЛОСОМ:

— Откуда ты мог узнать?..

Эту тайну императорская семья охраняла сотни лет. Как этот ребенок мог ее раскрыть?

— А ты как думаешь? — На губах мальчика застыла холодная и насмешливая улыбка. — Достаточно того, чтобы у человека был рот, тогда рано или поздно о его тайне узнает весь мир.

Мужчина крепко сжал кулак Кровавую пагоду кто-то предал!

Династию свергли, вся знать сдалась, а старых министров, верных прежнему императору, безжалостно убили. И теперь под бескрайним небом осталась только Кровавая пагода. Поколение за поколением они жили под покровительством императорской семьи, были свободны от любой политической борьбы и имели только одну обязанность — защищать родословную императора.

За тысячу ли погони сколько человек погибло? Сколько мужчин отдали свои жизни, защищая этот маленький сверток? Теперь их осталось лишь несколько человек. A-Янь, лао[7] Ши, Сань Ху, сяо Лю — самые элитные воины Кровавой пагоды. Их верность бесспорна. Каждого из них он считал братом, которому мог доверить свою жизнь из за которого был готов умереть.

Так кто же их предал?

Он не мог сомневаться. Он не смел сомневаться. Эти мысли несли только разрушение и бесконечную тьму. Если их предали, значит верность и самопожертвование, что в них воспитывались, фальшивы и ничего не стоят. Разве можно это принять?

Глубоко вздохнув, мужчина отступил назад — сейчас не время выяснять, кто предатель. Куда важнее исполнить свою клятву.

Когда глава шагнул, несколько стариков в пепельных халатах сделали шаг вперед одновременно с ним. Движения казались обычными, но мужчина внимательно следил за ними.

Расстояние между главой и врагами осталось таким же, как и было прежде. Это открытие заставило его сердце сжаться. Не было никаких сомнений в том, что все они — мастера боевых искусств с отличными навыками и силой. И в его нынешнем состоянии невозможно скрыться даже от одного из них, не говоря уже о нескольких.

Шум дождя утих. Осталось лишь тяжелое дыхание людей. Старик в сером халате поднял руку и указал на сверток в руках мужчины.

Мужчина в ответ прищурил глаза и спокойно произнес:

— Хочешь его? Тогда отдай свою жизнь взамен.

Мальчик, что стоял рядом, рассмеялся и слегка махнул рукой. Раздался глухой звук к ногам мужчины что-то кинули — в тусклом ночном свете вырисовывались очертания неясной красноватой фигуры, с которой что-то капало. Сначала было трудно что-либо разглядеть, поэтому глава просто уставился на непонятное нечто, лежащее перед ним. И лишь после осознания увиденного его кисти его рук крепко сжались, а ногти впились в ладони.

Перед мужчиной лежало тело Сань Ху, вернее… то, что от него осталось. Если бы не низкий рост и жетон Кровавой пагоды, который висел на оставшейся половине талии, даже умная маленькая дочь Сань Ху не смогла бы узнать в этом трупе своего отца.

Никто не двинулся и не проронил ни слова, поэтому лес утонул в мертвой тишине, а в воздухе повисло тяжелое напряжение.

Затем один человек произнес с нарочитой небрежностью:

— Такая великая династия, но от нее остались только вы, члены Кровавой пагоды. Только вы все еще готовы сражаться за нее. — Тон ребенка был мягким и досадливым. — Должен заметить, вы действительно… по-идиотски преданные. Посмотри, что с ним стало. — Он указал на труп на земле. Несмотря на юный возраст, мальчика не удивлял и не пугал вид окровавленного тела. Такое спокойствие и равнодушие заставляло кровь стыть в жилах.

— Если ты будешь упорствовать, с тобой случится то же самое.

Мужчина медленно перевел взгляд на мальчика и неожиданно улыбнулся:

— По крайней мере, у династии Чэн все еще есть мы — дураки, готовые сражаться за нее до последней капли крови. — Он усмехнулся. — Интересно, сколько людей будет готово на это ради вас, когда ваша императорская династия рухнет в будущем?

— Жаль, что ты не увидишь этого дня. — Ребенок не рассердился, а лишь слегка улыбнулся, изменив свой тон. — Но разве ты не хочешь, чтобы твои потомки засвидетельствовали его?

Несколько мышц на лице мужчины дрогнули.

— В вашем клане с таким трудом рождаются дети… — с безразличием в голосе сказал мальчик и снова посмотрел на воина. — Вашему поколению улыбнулась удача — родились ты и твой брат. Но на этом везение, кажется, закончилось. Твой брат рано женился, но у него родился только один мальчик, да и тот… — Он хмыкнул, не закончив фразу.

Лицо мужчины побледнело, сильные руки слегка задрожали. Он уставился на маленького мальчика, не скрывая своего потрясения.

Все, что касалось Кровавой пагоды, держалось в строжайшем секрете. А информация про ее главу и членов его семьи была практически никому не известна в мире, а этот мальчишка знал все!

Ребенок сделал вид, будто не заметил ужаса, застывшего на лице мужчины, и спокойно продолжил:

— Я знаю, что ты не боишься смерти, и ни золото с серебром, ни жемчуг с нефритом не смогут купить верность главы Кровавой пагоды. Но я также верю, что тридцать седьмой глава клана, где этот титул передавался из поколения в поколение, не стал бы так глупо прерывать свой род.

Эта фраза, так легко произнесенная мальчиком, ударила по мужчине, как гигантский молот, — в полной растерянности он отступил еще на шаг. В этом мире не было героев, которые боялись смерти, но было так много великих людей, пойманных в ловушку ответственности. Если род главы прервется на нем сегодня, то он уже не сможет спокойно смотреть в глаза своим предками в загробном мире.

Ребенок посмотрел на мужчину. Уголки его рта изогнулись в довольной улыбке.

— Я не убью тебя, я даже не буду ни о чем тебя спрашивать, если ты сейчас положишь этот сверток на землю и тотчас же уйдешь. И тогда дитя твоей семьи сможет спать спокойно.

Сложив ладони перед собой, он громко произнес детским, но стальным голосом:

— Клянусь святой родословной Нин: пусть у того, кто нарушит клятву, не будет наследника!

Все собравшиеся в лесу на мгновение изменились в лице. Люди клана Нин решили свергнуть династию Чэн. Они были дальними родственниками императорской семьи и много сотен лет назад правили собственной страной, которая впоследствии стала вассалом Великой Чэн, а после и вовсе была поглощена империей. Мальчишка дал клятву на родословной бесчисленных поколений; родословной, которая даже осмелилась назвать себя «святой»[8].

Выражение лица мужчины не изменилось, но из-за клятвы мальчика в его глазах мелькнуло сомнение.

— Отдай… — Ребенок наблюдал за главой и медленно протянул вперед руки, застыв в ожидающей позе. В темных красках дремучего леса его запястья казались тонкими, ладони были подобны нефриту, а голос мягко окутывал беспокойный разум мужчины. — Ты — все, что осталось от Кровавой пагоды… Никто под Небесами никогда не узнает, что ты сделал, и никто из находящихся здесь людей не проговорится… — Его глубокий тембр обладал невероятной притягательностью. — Тебе нужно лишь опустить сверток на землю, и после этого никто и никогда не посмеет причинить вред твоему клану…

Мужчина молчал, как будто погрузившись в размышления. В его глазах отражалась печаль, и казалось, что он смотрел в ночное небо в поисках знакомых лиц.

Все ждали затаив дыхание: отступит он или нет. Ждали, пока глава собственными руками прервет род прошлой династии. Ждали, пока погаснет последняя искра империя Великая Чэн. В этот момент тяжелая тишина, казалось, сковала тела и даже мысли.

Молчание затянулось.

Наконец мужчина поднял голову, посмотрел на мальчишку и улыбнулся светлой и ясной улыбкой, которая в темноте леса казалась неуловимой, как утренний туман.

Мальчик прищурил глаза, его взгляд был холоден.

Глава уже поднял руку со свертком, и его ладонь покраснела от ци. Глаза мальчика сузились еще сильнее, но он по-прежнему не двигался. Мужчина не опустил свою ношу, вместо этого он повернул ладонь к шелковой парче, из которой был сделан сверток Его горестный смех разнесся по роще, заставляя листья шуршать.

— Страна разрушена, так что же будет с кланом? Раз уж на то пошло, пусть все будет уничтожено одним махом!

Ребенок нахмурился и бросился вперед. Когда он сорвался с места, остальные устремились следом, как тигры в погоне за добычей. Темно-серые тени сомкнулись, словно сети, окружив человека со всех сторон в попытке остановить его удар.

Но они были недостаточно быстры. И не успели подбежать к мужчине прежде, чем его ладонь загорелась красным и прикоснулась к шелку.

— У-у!.. — раздался тихий всхлип, но тут же оборвался. Он был таким слабым, что потух во тьме, как пламя свечи.

Все люди в роще побледнели.

Взгляд мальчика, обращенный к мужчине, похолодел. Несмотря на юный возраст, мальчишка уже походил на молодого дракона, что парит в небесах, следя за тигром, бегущим по полю.

Когда глаза ребенка скользнули по безмолвному и неподвижному шелковому свертку, в них все еще отражалось сомнение.

Мужчина бросил ношу и с гневным смешком произнес:

— Он умер вместе с династией, так что неважно, где будет похоронен!

Сверток полетел вперед. Все, задрав головы, смотрели, как младенец, завернутый в парчу с вышивкой из извивающихся драконов и танцующих фениксов, сделал золотую дугу в воздухе и стремительно приблизился к обрыву за густым лесом.

Мальчик в удивлении приподнял брови и поспешно отдал приказ:

— Поймайте его!

Несколько мастеров в серых одеждах тут же подпрыгнули, но глава внезапно бросился мимо них. Ладонь мужчины сверкнула холодным белым светом, а затем он ударил мальчишку по голове.

Все присутствующие воскликнули в страхе. Они развернулись и, более не обращая внимания на расшитый сверток, бросились к ребенку. Мужчина снова приблизился к мальчику и неожиданно рассмеялся:

— Кровавая пагода и царствующая династия должны жить и умереть вместе. Одна другую не переживет!

Выкрикнув это, глава протянул руку и схватил изуродованный труп Сань Ху. Затем развернулся и помчался к обрыву, опережая полет свертка.

Никто не ожидал, что после погони в тысячу ли у этого человека останется столько сил, и сейчас никто бы не смог его догнать. К тому же, увидев, что он больше не собирается нападать на их хозяина, мастера вздохнули с облегчением.

Но затем произошло нечто удивительное!

Бабам!

Темно-серое небо вдруг вспыхнуло ярким светом, и в роще распустился огромный золотой цветок из огня и дыма. Гигантской ударной волной дождь на мгновение сменился на ливень из крови и плоти.

Оказавшись в черно-красной пелене, мальчик принял на себя основной удар от взрыва и бесшумно осел на землю, теряя сознание.

Крики и вопли мастеров в серых одеждах резко оборвались, их сердца замерли от ужаса.

Ошметки плоти еще долго падали с неба, рассыпаясь по деревьям и собираясь в грязные кучки. То были останки последнего воина Кровавой пагоды, чье тело не так давно небрежно выбросили из леса.

Мужчина сделал вид, что схватил Сань Ху и попытался сбежать, но в тот момент, когда его враги ослабили бдительность, он привел в действие спрятанную на трупе взрывчатку.

Вдруг зашуршала ткань, и все мастера бросились к своему хозяину.

Облако пороха и долгий, печальный смех наполнили воздух.

— Вся наша жизнь посвящена смерти, и даже будучи трупами, мы можем забрать жизни врагов. Сань Ху, теперь ты можешь отдохнуть!

Окровавленный мужчина в черном уставился на груду плоти у себя под ногами, в его глазах отражались боль и облегчение. Все элитные стражи Кровавой пагоды поместили на свои тела взрывчатку — Громовую бомбу, — чтобы в последний момент погибнуть, унеся как можно больше врагов с собой.

Воины Кровавой пагоды обладали экстраординарными техниками выживания и убийства. Всю погоню они знали, что могут однажды столкнуться с опасным противником и что им придется использовать свое тело, дабы сломить дух врага. Поэтому, несмотря на то что воинов убивали одного за другим на протяжении всей погони, они не взрывали себя, а терпеливо выжидали, чтобы использовать свой последний козырь в самом конце.

Ведь после смерти тело не чувствует боли, а значит может послужить еще одной цели!

Глава скользнул по роще взглядом и уже без всякой грусти громко свистнул. Звук разнесся словно рев Цан Луна[9], стряхнувшего блестящие капли росы, что падают с листьев, как последние слезы героя.

Мужчины, стоявшие вокруг ребенка, были потрясены свистом. В изумлении они повернули головы и увидели, как падает человек в черной окровавленной одежде, исчезая за краем темной скалы. Ошеломляющее зрелище. Лица их казались ужасно бледными в мрачном свете луны. Когда черная ткань скрылась за обрывом, все вздохнули с облегчением. Но даже это внутреннее успокоение не избавило их от чувства потери.

Они были свидетелями величия, расцвета и падения целой династии.

Страна, процветающая шестьсот лет и раскинувшаяся на десять тысяч ли бурных рек и высоких гор. Империя, которой кланялись десять тысяч государств и перед которой когда-то весь мир, а также все живое падало ниц… Гордая, великолепная, величественная… империя Великая Чэн… с этого момента…

Сменила хозяина.

На шестнадцатом году правления «Хэгуан»[10] Империя Великая Чэн, которая существовала и процветала шестьсот лет, пала.

На разбитых ступенях среди руин Золотого и Нефритового дворцов остались лежать трупы императорской семьи.

Так начался первый год правления династии Тяньшэн.