Восхождение фениксов

Глава 34 Благоуханные травы и прекрасный человек[92]

Нин И смотрел на девушку.

Она стояла на вершине небольшого холма, окруженная ярким солнцем и мягким ветром. Темные волосы и одежда танцевали на ветру. И хотя девушка стояла выше, чем Нин И, у него не возникло чувство, будто она смотрит на него с высокомерием и пренебрежением. Как и если бы она находилась ниже его, то в ее взгляде не было бы робости и неуверенности.

Всегда такая спокойная и безмятежная, как море в штиль, но, как и само море, скрывающая под этой гладью бушующие волны.

Сильная и непоколебимая.

Их глаза встретились, и в этот момент в обоих взглядах появилось что-то, что они обычно скрывали.

От той первой хаотичной встречи, когда жизнь и смерть Чживэй были полностью в руках принца, до сегодняшнего взгляда, в котором каждый скрывал свои планы, маскируясь улыбкой.

Нин И понял, что девушка видела его насквозь, а она осознала, что он заметил ее взгляд.

Странное предчувствие охватило Нин И: с этого дня она будет неизбежно приближаться к нему, но становиться все более неуловимой.

Мужчине вдруг захотелось подойти и что-то сказать, но что именно, он не знал. Тем не менее он уверен, что расстояние между ними было достаточным, дабы он успел обдумать свои слова.

Как только принц поднял ногу, девушка вдруг повернула голову.

Рядом с Фэн Чживэй появилась нефритовая статуя в небесно-голубом халате. Мужчина не смотрел по сторонам, а просто застыл около нее, подставив подбородок лучам восходящего солнца.

Тонкий яркий свет падал на его вуаль и высвечивал изгиб белого подбородка. Солнечные лучи, как веселый танец воды, отражаясь от его гладкой нефритовой кожи, падали на зеленую траву на земле. Можно было почти увидеть слабый ореол света, колеблющийся в воздухе.

Девушка повернулась и улыбнулась этому мужчине; что-то сказала, а он все стоял, словно не обращая на нее внимания, подняв закрытые глаза к солнцу и вдыхая сладкий мускусный аромат дерева и трав. Чживэй наклонилась к земле и сорвала сладкую травинку, тщательно очистила побег от листьев и сломала его пополам. Половину она дала молодому человеку, а вторую половину положила себе в рот. Глаза девушки сверкали, пока она объясняла, что это такое.

Молодой человек, похожий на нефритовую статую, долго смотрел на травинку, прежде чем скопировал действия Чживэй и засунул ее себе в рот.

Теплый ветер, гуляющий по траве на вершине холма, и лучи рассвета, казалось, окрасились сладким ароматом, когда девушка спокойно и умиротворенно улыбнулась этому мужчине.

Эту ее сторону принц никогда не видел раньше.

Чживэй всегда производила на него впечатление хитрой и безжалостной искусной интриганки, которая всеми силами его избегала.

Внезапно Нин И почувствовал беспокойство.

Лучи света как будто утратили свою яркость, а ветер уже не казался нежным и плавным — разноцветный свет разбивался о травинки, слепя глаза, а жара стала невыносимой.

Нин И поднял руку и указал на Фэн Чживэй.

Фэн Чживэй повернулась и увидела, как лицо принца Чу по какой-то причине потемнело. Когда его губы сжались, а на лице отразилось недоброе выражение, она могла только пожаловаться про себя: «Ваше Высочество только что были спокойны, и довольны, как вы можете меняться так быстро, словно небо в июньский день?»

Он указал на нее, а затем на императорский дворец, прежде чем взмахнуть рукавом и уйти.

«Веди себя хорошо».

Она поклонилась, со слабой улыбкой глядя, как он уходит.

«Как прикажет Ваше Высочество».

По прошествии половины утра Янь Хуайши и его слуги принесли закуски для Фэн Чживэй, хотя в основном они предназначались для Гу Наньи. Попутно девушка устроила все так. чтобы Янь Хуайши «случайно» столкнулся с некоторыми важными чиновниками с целью оставить о себе первое впечатление.

Янь Хуайши принес новости из Дицзина, и, как и ожидалось, борьбу наследного принца с Императором можно было описать всего четырьмя словами: «Попытка разбить камень яйцом»[93].

— Наследный принц потерял рассудок, — покачал головой Янь Хуайши. — Хотя кажется, что Император почти не вмешивается в текущие дела, он никогда не терял контроля над двором и армией. Действительно ли наследный принц верил, что с половиной столичной стражи можно захватить власть? — Юноша насмешливо цокнул языком.

Фэн Чживэй сцепила руки за спиной и посмотрела вдаль, прищурив глаза, словно могла видеть кровавый пожар, полыхающий вокруг императорского дворца. Спустя несколько минут она медленно произнесла:

— Самая большая разница между наследным принцем и принцем Чу в том, что последний никогда не недооценивал Императора Тяньшэн.

Верно понимать время и анализировать обстановку, а также использовать возможность, когда она представится, — эти качества требовали огромной силы воли, которую обычные люди едва ли могли себе представить. Даже Фэн Чживэй сначала не могла понять, почему Нин И потратил десять лет на заговор против посредственного наследного принца, которого, как все считали, несложно свергнуть.

Правда заключалась в том, что хотя наследника можно было легко победить, было чрезвычайно трудно не вызвать подозрений у Императора.

Если девушка угадала правильно, то солдаты, которых она видела в ночь перед убийством, стояли по всей Академии, чтобы обеспечить беспрепятственный проход убийцы во внутренний двор, а также чтобы взять под контроль всех отпрысков важных и могущественных чиновников.

Академия Цинмин являлась неотъемлемой частью заговора, и с помощью этого учебного заведения известный по всей столице принц Чу уже тайно завладел жизненной силой многих министров.

Когда они начали готовиться к этому заговору? С основания династии? А может быть, раньше?

Когда высокий статус Академии Цинмин широко признали, Нин И немедленно покинул ее, «преданно» передав управление наследному принцу.

После этого талантливый и одаренный принц Чу возглавил столичную группу молодых избалованных господ из родни императорской семьи. Мужчина создавал себе образ распутного, бесполезного принца без политических амбиций, ежедневно навещающего каждый цветок Дицзина и любующегося каждой встречающейся ивой[94].

В те два роковых раза, когда Чживэй и Нин И встречались — в публичном доме и на улице, — за ним всегда следовали другие молодые господа.

Волей-неволей наследники и отпрыски знатных семей и министров медленно привязывались к принцу Чу и в течение многих лет эти связи переросли в неразрывные узы на основе взаимных интересов. Будь то вопрос частной жизни или общественные дела Академии, все оказалось в крепких руках Нин И и Синь Цзыяня.

План Нин И состоял не просто в том, чтобы свергнуть наследного принца, но и в том, чтобы завоевать доверие Императора и заручиться его поддержкой.

Он никогда не смотрел свысока на Императора Тяньшэн, который собственными руками основал династию, хотя тот и состарился, устал от политики и редко оказывал кому-то благосклонность.

Нынешний наследный принц, попавший в ловушку в императорском дворце, никогда не узнает, насколько злым на самом деле было сердце его способного помощника.

Наследника уже довела до безумия окружавшая его армия Хувэй и его безвыходное положение. После того как императорский дворец захватить не удалось, принца постепенно оттеснили в Восточный дворец. Император Тяньшэн хотел ограничить сражение в той части, предпочитая запятнать Восточный дворец, чем позволить пролить кровь в главном дворце Чаохуа.

В данный момент Император казался очень спокойным и играл в вэйци с Фэн Чживэй в большом шатре посреди лагеря. Девушка выигрывала одну партию после двух проигрышей, и Император был очень доволен.

Время от времени приносили военные отчеты, и он читал каждый с непроницаемым выражением лица. Глаза правителя казались бездонными в свете свечи, а каждая морщинка на лице скрывала опыт и мудрость.

Сердце Фэн Чживэй похолодело, как прозрачный нефритовый камень для вэйци, который девушка держала в руке.

Императорскую семью засасывало в бездну.

Они играли в вэйци до темноты, пока топот лошадиных копыт не нарушил ночное спокойствие. Послышался голос, взывающий к Императору, и, хотя тот продолжал сидеть и играть в вэйци, он, казалось, потерял контроль над своей силой и ударил по столу камнем, заставив пламя свечи задрожать и чуть не погаснуть.

Фэн Чживэй молча вздохнула, поднялась на ноги и поклонилась:

— Этот младший министр не слишком искусен в вэйци, Ваше Величество, прошу меня простить!

Император Тяньшэн улыбнулся и собрал камни в чашу.

Фэн Чживэй собиралась немедленно откланяться, но вздох прервал шаги девушки, когда она отступила к выходу.

— Послушаем донесение вместе.

Ее сердце подпрыгнуло, но она не могла отказаться, поэтому опустила глаза и поклонилась:

— Слушаюсь.

Фэн Чживэй взглянула вверх и увидела усталые глаза Императора. Внезапно она вернулась в тот день, когда наблюдала из-за ширмы, как принцы обвиняли Нин И.

В тот день лицо правителя было таким же.

Подали запечатанный военный отчет, и Император Тяньшэн сломал печать. Его брови дернулись, он сердито хлопнул по столу:

— Негодяй!

Непонятно, что за безумие напало на наследного принца, но он обстрелял пушечными ядрами стену Восточного дворца и сломал ее. Этот дворец был также известен под именем «дворец Минъи» и изначально считался частью императорского дворца, а позже его символически изолировали недавно возведенными стенами:

Этот взрыв позволил наследнику отчаянно продвинуться вперед и открыл путь в императорский дворец. Выжившие телохранители наследного принца и солдаты армии Шувэй уже знали о своей жалкой судьбе и яростно ринулись вперед, сжигая и убивая все на своем пути. Они даже захватили Десятого принца и принцессу Шао Нин в заложники, крича, чтобы Император рассудил по справедливости.

Удар Императора по столу опрокинул свечу, и вскоре она покатилась по столешнице, поджигая военный рапорт. В дыму Император Тяньшэн выглядел разъяренным — он думал, что его сын обладает лишь посредственной храбростью и не отважится на что-либо возмутительное. Правитель также полагал, что близкие отношения Шао Нин с наследным принцем помогут ей убедить своего брата. Он намеренно оставил дочь во дворце, но теперь наследный принц был в такой ярости, что не собирался щадить даже собственную младшую сестру!

Несколько старых министров бросились к шатру с потрясенными лицами. Никто не пытался оправдать необъяснимую дерзость наследного принца. Все они только твердили, что человеческий разум — штука хрупкая и что наследника окружают презренные люди, сетуя на то, что он стал таким огромным разочарованием после того, как Его Величество оказал ему свою благосклонность.

Фэн Чживэй спокойно наблюдала, вспоминая сына дасюэши Восточного двора, молодого господина Яо, которому Гу Наньи отрезал кончик пальца. Она несколько раз видела его рядом с Нин И.

Император Тяньшэн долго бушевал, но постепенно успокоился. Наконец он тихо проговорил:

— Ученый Вэй.

Ну вот, настал и ее черед… Фэн Чживэй напряглась, но не могла уклониться от ответа. После того как ее так быстро вытащили из Академии Цинмин, а затем призвали сопровождать Императора в военный лагерь, девушка надеялась, что десять тысяч солдат и множество советников на стороне этого старика означают, что она ему не понадобится. Но сегодня дело приняло такой неожиданный поворот.

Молодому господину Гу не следовало врываться в павильон в тот день, потому что теперь это никогда не будет забыто.

Четверть часа спустя тысяча солдат Хувэй подготовились к отбытию, и Фэн Чживэй неохотно забралась на лошадь, уговаривая Гу Наньи:

— Поедем выпьем.

Молодой господин Гу очень не любил вылезать из постели посреди ночи и немедленно потребовал:

— То же самое, что и в тот день.

— У Чуньюй Мэна есть еще, я отвезу тебя к нему, — ответила Фэн Чживэй.

Молодой господин Гу казался довольным и протянул руку, чтобы сорвать травинку, разломить ее пополам и дать ей половину в качестве награды.

Фэн Чживэй прикусила ее — слишком горько.

Сжимая губами травинку, Фэн Чживэй подскакивала на лошади, пока они двигались ко дворцу, и вспоминала прощальные слова Императора Тяньшэн. У него, всегда спокойного, на лице была написана тревога, когда он настойчиво повторял снова и снова:

— Ты должен спасти принцессу.

Девушка не ожидала, что в сердце Императора действительно есть какие-то отцовские чувства к Шао Нин. Быть может, даже в императорской семье Нин сохранились какие-то родственные узы?

Лошади устремились к городу. Дицзин был опечатан, а армия Хувэй разместилась в каждом ямэне по всей столице. Эта армия находилась под командованием Императора Тяньшэн, когда он был простым родственником императорской семьи, отдаленно связанным с династией Чэн. Теперь отряд возглавляли главнокомандующий Сюй Юаньлян и заместитель командующего Чуньюй Хун, оба потомки министров, внесших выдающийся вклад в основание империи.

Из-за Западных дворцовых ворот валил дым, крики и грохот сотрясали небо. Нин И и Сюй Юаньлян яростно атаковали остатки армии наследного принца, а самого наследника оттеснили к пагоде Тяньбо. Там он оказался в ловушке вместе с Шао Нин и Десятым принцем.

Фэн Чживэй сидела на лошади, спрятав руки в рукава, и смотрела на окрашенный в красный цвет угол императорского дворца. Темно-красное сияние мерцало в ее глазах, придавая лицу водянистый блеск.

Девушка не послала тысячу солдат Хувэй на поле битвы и не отправила Гу Наньи спасти заложников. Она тихо выжидала.

Через некоторое время, как и предполагала Чживэй, к ней подъехал Нин И, молча остановившись рядом.

Мужчина и женщина безмолвно сидели в своих седлах, глядя на кровавую битву.

— Некоторые люди не должны выжить, — медленно проговорил Нин И спустя время.

— Некоторые люди также не должны умереть, — улыбнулась Фэн Чживэй. — Например, заложники.

— Ты можешь спасти Нин Цзи, — нахмурил брови Нин И. — Для Его Величества этого будет достаточно. — Он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Я могу помочь тебе.

Фэн Чживэй поверила его словам, но ничего не ответила. Это был первый раз, когда девушка смогла договориться об обмене услугами с Нин И. Ее сердце, казалось, заледенело от этой мысли.

Несколько слов определят исход жизни, и хотя для Нин И было естественно смотреть на это без трепета, разве она могла так спокойно наблюдать за подобным?

Бессердечие старого Императора, скрытность принца Чу… Чживэй только недавно вышла на это поле боя, и ее первой заботой была она сама.

Тогда и оказалось, что Чживэй от природы бессердечное существо.

— Не разочаровывай меня. — Улыбка Нин И была прекрасна в темной, меняющейся ночи. — Иначе ты окажешься в отчаянии.

В выражении его лица был скрытый смысл, но темные глаза оставались непроницаемыми.

Фэн Чживэй дернула поводьями своей лошади.

— Не заставляй меня впадать в отчаяние, — улыбнулась она в ответ, — иначе я обезумею.