Восхождение фениксов

Глава 47 Потревожили, остановив повозку

Выражение лица госпожи Цю становилось все более и более сложным. Фэн Чживэй взглянула в сторону выхода и схватила Гу Наньи за руку — тот уже собирался наброситься на кричащих с ударами, но тут же замер, уставившись на тонкие пальцы на своем запястье.

— Более не буду беспокоить госпожу и откланиваюсь. — Фэн Чживэй поднялась с места. — Завтра Чживэй будет ждать за городскими воротами вашей повозки, чтобы вернуться в поместье Цю. Не забудьте.

Когда госпожа Цю горько кивнула, Фэн Чживэй заметила, что у той душа ушла в пятки да так и не вернулась, поэтому девушка легко улыбнулась и напомнила:

— Разве вам не следует уговаривать важного гостя задержаться?

Хозяйка поместья неуверенно поднялась на ноги, сделав несколько шагов вслед за Фэн Чживэй, пока они шли к двери, оцепенело и громко воскликнув:

— В моем скромном доме приготовили несколько блюд, может быть, ученый Вэй сможет остаться на ужин перед уходом?

— Этот племянник очень ценит теплое гостеприимство госпожи, — низко поклонилась Фэн Чживэй. — К сожалению, у меня еще есть дела. В следующий раз я обязательно приду за материнским советом к тетушке.

Сказав еще несколько вежливых фраз, Чживэй прошла мимо суетящихся вокруг охранников, которые искали ее и наемного убийцу, подосланного ею. Глаза Фэн Чживэй остановились на Чуньюй Мэне и Янь Хуайши, которые стояли вдалеке и наблюдали за суматохой. Обняв себя руками и почти сложившись пополам, Чуньюй Мэн восторженно хохотал:

— Охранники генерала Цю такие внушительные! Преследовали убийцу с востока на запад по всему поместью и даже не нашли его тени!

Семья Цю и семья Чуньюй были известными военными кланами и принадлежали разным фракциям при дворе. У двух семей были не самые лучшие отношения, поэтому Чуньюй Мэн радовался возможности бросить несколько оскорблений.

Госпожа Цю не узнала этих двух мужчин и еще больше удивилась, когда управляющий представил их, — откуда у Фэн Чживэй столько мощи? Она даже успела свести знакомство с семьями Чуньюй и Янь!

Наконец госпожа достигла вершины лестницы и бросила раздраженный упрек командиру стражи:

— Я прямо здесь, откуда тут взяться убийце? Устроили такой шум, не боитесь стать посмешищем в глазах нашего гостя?

— Госпожа! — Тетушка Ань, не глядя под ноги, бросилась к лестнице. — Эта старая служанка была только что избита той девушкой из семьи Фэн… Смотрите…

Госпожа Цю даже не взглянула на синий нос и опухшее лицо тетушки Ань.

— Ты и правда на старости лет совсем выжила из ума! Ты где находишься?! Как смеешь ты приходить сюда и поднимать такой шум? Хочешь, чтобы другие говорили, что в моем поместье Цю не соблюдают правил?! Уведите ее и надавайте ей по щекам[113]…

Не дожидаясь, пока охранники уволокут ошеломленную тетушку Ань, госпожа Цю холодно обратилась к служанкам и другим тетушкам:

— Из родового поместья моей семьи Шэн в провинции Цзянхуай возвращается Вэй-эр, и сейчас она еще за пределами столицы. Как она могла кого-нибудь избить здесь? Пусть лао Лю приготовит завтра повозку и пошлет несколько служанок, чтобы они привезли молодую госпожу Фэн обратно в поместье.

Все слуги остолбенели от удивления. Дочь из семьи Фэн бесследно исчезла после изгнания, и никто ни разу не слышал, чтобы госпожа упоминала ее имя, поэтому они просто решили, что девушка мертва. С тех пор это давно никого это не волновало. Почему же теперь оказалось, что она была в доме семьи Шэн в Цзянхуай? И почему она возвращалась сюда?

— Госпожа! — Тетушка Ань вырвалась из хватки других слуг и бросилась вперед. — Пожалуйста, вы должны выслушать меня, это действительно была та девушка из семьи Фэн…

— Уберите ее! — сердито закричала госпожа Цю и, взмахнув рукавами, направилась обратно в покои.

Фэн Чживэй с улыбкой прошла мимо тетушки Ань, горестно рыдающей на земле. Рукава девушки развевались на ветру а походка была так легка, что не потревожила ни одной пылинки.

На следующий день Фэн Чживэй не нужно было отправляться на службу, поэтому, дождавшись часа Зайца[114], она снова переоделась самой собой и отправилась дожидаться у городских ворот, чтобы ее «привезли обратно домой».

Как только девушка подъехала к воротам, то увидела большую группу мужчин в чужеземных нарядах верхом на лошадях с богатой упряжью, которые со свистом неслись к городу, поднимая клубы пыли. Люди, собравшиеся у ворот, поспешно разбежались в стороны, но не смогли избежать последовавшего за ними облака грязи и сора.

Солдаты, охранявшие ворота, нахмурились и начали переговариваться:

— Двенадцать племен Хучжо! С каждым днем они все более бесстыдные!

Взгляд Фэн Чживэй проследил за своевольными всадниками, и она тоже нахмурилась.

Двенадцать племен Хучжо вместе были самой большой народностью, которая жила в Долуньских степях. Они происходили из той же родословной, что и народ Великой Юэ, но предки Хучжо проиграли борьбу за власть и бежали на юг, в итоге обосновавшись в юго-западном районе Долунь. С тех пор эти люди постоянно проигрывали Великой Юэ и в результате добровольно присягнули на верность Тяньшэн и стали платить дань. Но на самом деле требуемая дань являлась всего лишь символом, поскольку Двенадцать племен занимали степи между владениями Великой Юэ и землями Тяньшэн, выполняя роль грозного защитного барьера империи. Взамен династия каждую зиму посылала им зерно.

Теперь, когда Тяньшэн и Великая Юэ готовились к войне, лояльность Двенадцати племен Хучжо была важнее, чем когда-либо. Ходили слухи, что племена отправили десять тысяч солдат и наследника своего короля в Дицзин, чтобы продемонстрировать свою верность и поддержку Императору Тяньшэн. В свою очередь, императорский двор встретил их очень тепло, и казалось, что это великодушное обращение вывело высокомерие степняков на новый уровень.

Фэн Чживэй не собиралась навлекать на себя неприятности, поэтому спокойно встретилась с управляющим поместья Цю и села в повозку, но как только та тронулась, кто-то постучал по стеклу.

Хотя это был просто легкий удар, дорогостоящее оконное стекло вдребезги разбилось от одного касания.

Снаружи повозки послышался мужской смех:

— Я слышал, что молодые знатные особы Дицзина несравненно красивы и нежны. Их так трудно встретить, позвольте мне взглянуть хоть одним глазком.

Говорил человек небрежно, но в его легкомысленности крылось крайнее самодовольство, как будто все в этом мире подчинялось его приказам и никто не посмел бы преградить ему дорогу.

Чжан Чэн, управляющий поместья Цю, был в ужасе — до того, как он покинул резиденцию, госпожа неоднократно напомнила ему со всем уважением отнестись к молодой госпоже Фэн. И хотя мужчина был недоволен этим приказом, он не осмелился пойти против воли хозяйки. Но потом их постигла эта неожиданная катастрофа!

Несмотря на то что чиновники и знать династии Тяньшэн отличались беззаботностью и свободными нравами, в отношении своих дочерей они были очень строги. Если с незамужней девушкой открыто заигрывал незнакомец на улице, это бы определенно повлияло на ее репутацию и перспективы замужества в будущем.

Управляющий Чжан тут же подозвал охранников, но в тот момент, когда он сделал шаг, несколько сильных лошадей преградили ему путь, копыта подняли клубы пыли. Восемь багрово-золотых кнутов взметнулись в один миг, как проворные змеи, и охранники поместья Цю разлетелись в стороны.

Всадники двигались быстро и слаженно, их лица скрывали широкополые шляпы, оставляя на виду только острые бородатые подбородки.

Человек, разбивший стекло пальцем, не обратил внимания на суету и заглянул внутрь в поисках богатой юной леди.

Когда поднялась занавеска и внутрь хлынул яркий свет, Фэн Чживэй поспешно отвернулась.

Но все равно была слишком медленна — орлиные глаза мужчины уже успели увидеть ее лицо, и после мгновения ошеломленного молчания он разразился смехом.

— Ай-я, бессмертные Небеса! — Мужчина смеялся так сильно, что все его тело начало содрогаться. — Неудивительно, что знатные молодые госпожи Центральных равнин прячутся! Такое желтое лицо и правда стыдно показывать на людях! — Он с любопытством потянулся рукой вперед, чтобы повернуть подбородок Чживэй к себе. — Ты больна? Неужели женщины Центральных равнин такие слабенькие?

И туг его рука замерла.

В полумраке повозки что-то сверкнуло.

На три пальца ниже запястья, прямо под главным сухожилием его руки, замер осколок разбитого стекла, без колебаний прижатый к коже.

— Женщины Центральных равнин и вправду так слабы. — Свет мерцал в глазах Фэн Чживэй, когда она говорила, а ее тон был теплым и нежным. — И если я испугаюсь, мои пальцы могут дрогнуть, тогда ваша рука, натягивающая могучий лук, станет такой же слабой.

Мужчина снаружи, казалось, на мгновение задумался, хотя со своего угла обзора Фэн Чживэй могла видеть только угловатый подбородок и прямой нос.

— Женщины Центральных равнин не только желтолицые, но еще и хитрые, — снова громко рассмеялся мужчина, не отодвигаясь. Вместо этого он вывернул запястье и щелкнул по осколку — тот разбился надвое, одна часть вошла в его кожу, а вторая полетела прямо в глаз Фэн Чживэй. Этот человек был готов скорее рискнуть повредить руку, чем отступить!

— Наньи! — тихо позвала Фэн Чживэй.

В темном углу повозки служанка в голубом одеянии отложила грецкие орехи и подняла руку, раздался грохот.

Рукав халата затрепетал, как летящее облако, но последовавший за ним порыв ветра был подобен бушующей грозе, вспыхнувшей всего на мгновение. Прежде чем эта буря стихла, она врезалась в мужчину. Крупное тело человека не удержалось на месте, и его отбросило назад, он врезался в лоток торговца у городских ворот.

Толпа зевак вокруг видела только высокомерного мужчину, который смеялся над девушкой в повозке и даже протягивал руку внутрь. Но прежде, чем они успели пожалеть эту юную леди, человека как ветром сдуло и с треском откинуло на большое расстояние.

Пока все приходили в себя от удивления, изящная черная повозка тронулась с места, и послышалось только брошенное вскользь замечание девушки в ней:

— Какая выдающаяся демонстрация приема боевых искусств «Полет к небесам вне дороги и ворот, одна нога в ад, где демоны пустились в пляс, другая — на все четыре стороны, одна рука — восьмиугольная пипа, вторая — дикие гуси садятся в песок с заболоченной реки»!

Люди застыли на месте, пытаясь расшифровать название этого странного боевого приема, и к тому времени, как они сообразили, повозка уже давно уехала.

Подоспевшие телохранители вытащили мужчину из лотка с порванной одеждой и носками. На голове у него красовалась нательная рубашка с цветочным рисунком, вокруг талии висело рваное даосское одеяние, а с ушей свисали разноцветные носки. Мужчина оцепенело смотрел в сторону уехавшей повозки.

В свете зачинающегося дня его опухшее лицо скрывало черты почти до неузнаваемости, но пара янтарно-фиолетовых глаз зачарованно блеснула.

— Ха! Женщина Центральных равнин!

Фэн Чживэй решила не обращать внимания на то, что произошло, и расценивать все как шутку. Сегодня девушка пребывала в очень хорошем настроении, и ее было не так легко разозлить.

Чживэй задрала подбородок, с сияющим видом глядя на свою маленькую служанку в голубом халате: «Ах, наш молодой господин Гу действительно выглядит необыкновенно хорошо в женской одежде, с такой тонкой талией, с этим лицом… только без груди».

Гу Наньи сосредоточенно жевал свои грецкие орехи: прошлой ночью Фэн Чживэй наколола для него большую кучу, и пока она их чистила, тайком подменила его одежду.

Фэн Чживэй была уверена, что уже хорошо разобралась в характере молодого господина Гу, и знала, что он никогда не обращал внимания ни на что, кроме нее. Поэтому девушка не беспокоилась, что мужчина откажется переодеваться. Все, что ей нужно было, — это сделать костюм служанки достаточно простым, цвет — небесно-голубым и из такого же тонкого и мягкого материала, как и все остальное, что он носил.

Его шляпа с вуалью была заменена на вуаль для лица. Когда он переодевался, Фэн Чживэй честно зажмурилась, иначе молодой господин Гу раздавил бы грецкие орехи в крошку, а ее разум породил бы всевозможные странные фантазии.

Молодого господина Гу, гвардейца вооруженного императорского сопровождения четвертого ранга, внезапно понизили в должности до служанки молодой госпожи Фэн.

Повозка катилась вперед, миновала ворота поместья и достигла внутреннего двора, где госпожа Цю со всевозможными служанками уже ждала девушку.

Госпожа Фэн и Фэн Хао тоже стояли в стороне, одетые значительно лучше, чем накануне. Выражение лица госпожи Фэн было странным, а Фэн Хао выглядел так, будто проглотил уксус.

Тетушки Ань здесь не было — решение, которое Фэн Чживэй полностью одобрила, довольная внимательностью госпожи Цю.

— Чживэй! — За ночь госпожа Цю все обдумала и изменила свое поведение. Выражение ее лица казалось почти естественным, когда женщина с нежностью поприветствовала племянницу. — Тебя не было с начала года! Ты гостила в доме моего дяди и теперь наконец вернулась, понравилось ли тебе там? Как поживают мои дядя, тетя и двоюродные сестры? Как думаешь, отличаются ли погода и пейзажи Цзянхуая от Дицзина?

— Спасибо тетушке за заботу. — Фэн Чживэй поклонилась и улыбнулась. — Со старшими и двоюродными сестрами все в порядке, они просили меня передать свое почтение тетушке.

Госпожа Цю и Фэн Чживэй обменивались любезностями, направляясь во внутренние залы резиденции, совершенно «случайно» раскрывая, что произошло с Фэн Чживэй после того, как она покинула поместье. Поверили ли остальные в эту историю, Чживэй не заботило. Если бы кто-то попытался замыслить какую-нибудь закулисную уловку, чтобы самому найти свою смерть, девушке до этого не было дела.

Когда они разместились в женской половине резиденции, госпожа Цю улыбнулась и объявила:

— Я приготовила для тебя павильон Цайся, можешь разместиться там чуть позже.

Тут же поднялся шокированный гомон. Поместье Цю все еще было сбито с толку внезапным возвращением Фэн Чживэй и кардинально поменявшимся отношением госпожи, и теперь та даже решила отдать ей бывший дом старшей дочери, вышедшей замуж!

Фэн Чживэй улыбнулась, хотя и не собиралась соглашаться. Она уже решила, какой павильон выберет — отдаленный Цуйфан, он принадлежал ее Пятой тете, которая утонула в пруду. Это было истинной целью возвращения в поместье Павильон Цайся располагался слишком близко к главному дому и был чрезвычайно неудобным для человека с двойной жизнью.

Но прежде, чем Чживэй успела отказаться от столь щедрого предложения, раздался холодный голос:

— Кем она себя возомнила! Она не заслуживает дома моей старшей сестры!