Восхождение фениксов

Глава 32 Легкими шагами подняться к синим облакам[87]

Хотя все ясно расслышали слова Нин И, но вели себя так, будто им послышалось.

Фэн Чживэй стояла, спрятав руки в рукава, и смотрела, как императорская стража конвоирует паланкин Нин И в Боковой дворец. Девушка хладнокровно подумала: «У этого принца, несмотря на то что он кажется тяжелораненым, лишь поверхностное ранение. Только что его пульс был сильным и ровным, как так вышло, что он внезапно ослаб?»

В такой момент воспользоваться подобным методом, чтобы покинуть павильон, — блестяще, просто блестяще!

Император Тяньшэн долго сидел молча, прежде чем устало подал рукой знак, чтобы его сыновья покинули помещение. Когда Фэн Чживэй тоже собиралась уйти, Император неожиданно сказал:

— Ученый Вэй, задержитесь.

Фэн Чживэй остановилась, и глаза Императора Тяньшэн обратились к Гу Наньи, а Гу Наньи посмотрел на Императора.

Император Тяньшэн наблюдал за Гу Наньи.

Гу Наньи наблюдал за правителем…

Холодный пот выступил на лбу Чживэй, и девушка торопливо заговорила:

— Ваше Величество… у друга этого простолюдина необыкновенно простой ум, и… — С выражением лица, как будто ей было неловко об этом говорить, Чживэй нерешительно продолжила. — В мирских делах он мало что понимает… нельзя ли…

Слова девушки были уклончивы, но смысл был совершенно ясен — этот ребенок глуповат, и если он будет бродить один, то потеряется, и случится беда…

Император Тяньшэн на мгновение задумался, но в конце концов ничего не сказал и махнул Шао Нин, отсылая ее. Принцесса надулась, но промолчала и послушно удалилась.

Фэн Чживэй равнодушно наблюдала за принцессой, попутно размышляя, что, несмотря на избалованность, девушка обладала и хитростью, и манерами. Глядя на то, как она решительно и жестоко совершила убийство, можно было заключить, что Шао Нин гораздо сильнее духом и намного смелее, чем ее родной брат.

Принцесса прошла мимо Фэн Чживэй и «случайно» задела ее плечом. Глаза девушки светились, когда она сказала:

— Хорошо выступил… хе-хе, я не напугала тебя?

Фэн Чживэй слегка улыбнулась и отступила назад, выполняя формальный поклон:

— Приветствую принцессу.

Шао Нин закатила глаза и, посмеиваясь, ушла. Ее шаги были легкими и быстрыми, однако, подошвы тонких туфель все еще оставались покрыты чужими мозгами…

Император Тяньшэн, улыбаясь, наблюдал, как дочь уходит, но это добродушие быстро испарилось, когда он снова посмотрел на Фэн Чживэй:

— Ученый Вэй, Мы хотели бы услышать ваш анализ сегодняшних событий.

Фэн Чживэй моргнула — старик проверяет ее? Но эта тема казалась неподходящей для новоиспеченного «Несравненного ученого».

— Ваше Величество, — сказала Чживэй с поклоном, — у этого простолюдина нет титула, и он не смеет говорить о государственных делах.

— Разве это государственное дело? — Глаза старого Императора прищурились. — Это Наше семейное дело.

— У Сына Неба нет личных дел, — с легкой улыбкой ответила Фэн Чживэй.

— О? — Император посмотрел на девушку сверху вниз, его взгляд был острым, как лезвие.

Фэн Чживэй заметила это и поняла, что сегодня не сможет притвориться невежественной. Девушка беззвучно вздохнула — ну что за старик, неужели ему обязательно нужно поставить ее в неловкое положение?

— Наследный принц — это могущественный титул в империи, который нелегко получить или отнять, — ответила Чживэй после небольшой паузы.

Она опустила взгляд и посмотрела на носок своего сапога — тот был запятнан кровью Нин И. Фэн Чживэй проговорила про себя: «Нин И, дело не в том, что я не хочу тебе помогать, это твой старик не хочет свергать наследного принца. Если я предложу кое-что из ряда вон выходящее, то прежде всех и умру.».

Несмотря ни на что, ее собственная маленькая жизнь в приоритете.

Что до него… у него ведь еще были козыри в рукаве?

Император Тяньшэн молча смотрел на Фэн Чживэй. Столь редко можно встретить у молодого человека такой ясный ум и понимание ситуации, а также смелость говорить прямо и откровенно. Эта смелость уже была более впечатляющей, чем у многих опытных чиновников.

Может быть, именно потому, что ученый еще не окунулся в придворную грязь, он мог столь ясно видеть и все понимать?

Император Тяньшэн не верил всуеверия, окружавшие «Свиток поиска талантов» и ученого, который его бы разгадал. Судьба страны зависела от мудрых правителей и способных министров, зависела от единства между знатью и низшими слоями населения и от поддержки народа. Если говорить о человеке, управляющем судьбой целой страны, то Император считал, что кроме него самого нет никого другого, способного нести это бремя.

Но от этого молодого человека, похоже, могла быть какая-то польза…

— Не напрасно «Свиток поиска талантов» хранился все эти шесть столетий. — Мрачность исчезла с лица Императора Тяньшэн, и он улыбнулся Фэн Чживэй. На его лице было написано крайнее удовлетворение. — Сегодня вы дали правильные ответы и не посрамили славу великого Золотого списка. Мы очень рады. Наш императорский указ долгие годы оставался без ответа. Сегодня тот, кто ответил на вопросы «Свитка поиска талантов», получит статус специального придворного ученого империи, поместье в сто комнат и тысячу цинов[88] земель. Ему присваивается титул ученого дворца Чаохуа и должность слуги пера и чернил Императорского кабинета, чтобы служить по левую и правую руку Императора и помогать советом… Что касается земель, Мы жалуем вам земли близ Дицзина у подножья горы Мэй, а решение о поместье будет приниматься Седьмым принцем и Министерством чинов. В будущем, если вы внесете большой вклад в страну, вы будете продвигаться по службе в соответствии с вашими делами. Вас устраивают эти условия?

Пока Император говорил, собравшиеся сегодня высшие министры записывали высочайший указ, и среди них Яо Ин — дасюэши[89] Восточного двора[90] — застыл, кончики его бровей задергались.

Устраивают… невероятно устраивают… устраивают настолько, что на самом деле не устраивают.

Разве это присвоение титула и награда? Да этот старик просто бросил девушку в костер!

Титул ученого сам по себе в лучшем случае был номинальным рангом не выше шестого, но дворец Чаохуа являлся главным залом императорского двора, и в него никогда не входили ученые. Слуга пера и чернил Императорского кабинета — и вовсе новоизобретенная должность… Все указы Императора записали различные опытные и влиятельные министры, которые входили в состав совета Восточного двора. Но этот новый слуга пера и чернил и то, что он должен был делать — «служить по левую и правую руку Императора и помогать советом», — было уже очень близко к должности первого министра[91] — самого доверенного лица Императора, консультирующего его и участвующего в управлении империей. Вот что это была за должность! «Великий министр-простолюдин Императорского кабинета» — похоже, Фэн Чживэй обрекли получить подобное прозвище в народе!

Что касается земель и поместья, то, глядя на лица могущественных министров, всех деталей не понять, но Фэн Чживэй точно знала, что все это обернется огромными проблемами.

Старик так высоко поднял девушку сегодня, неужели он хотел, чтобы она однажды разбилась при падении?

— Ваше Величество… — Яо Ин облизал губы, обдумывая каждое свое слово. — Этот господин еще молод и не знаком с делами империи, возможно, стоит для начала дать ему титул ученого Ханьлинь и оставить возможность подняться в будущем…

— Простой шестой ранг — неужели дасюэши считает Нашего Несравненного ученого недостойным чего-то получше? — Император Тяньшэн скосил на него глаза, и Фэн Чживэй внезапно увидела большое сходство между ним и Нин И.

— Этот министр не посмел бы! — Яо Ин немедленно упал на колени и повинился.

Фэн Чживэй без колебаний последовала за ним:

— Этот министр принимает указ!

Нет нужды изворачиваться и притворяться, что отказываешься: во-первых, от этого все равно нельзя отказаться, и предлагал ли Император награду или заманивал в ловушку, ей так или иначе пришлось бы склонить голову. Если девушка откажется, правитель заподозрит ее в измене! А во-вторых, Фэн Чживэй не верила, что эта должность ей не по плечу. Такое высокое положение дало бы ей возможность говорить на равных с сильными мира сего.

Девушка устала постоянно идти на уступки и подвергаться издевательствам.

Даже если каждый шаг вперед приближал ее к краю обрыва, этот путь все же лучше, чем оказаться отброшенной в сторону и втоптанной в грязь.

Когда Чживэй вышла из зала, то сразу поняла, что собравшиеся чиновники уже все знали, поэтому налетели на нее, поздравляя с получением должности министра.

Под сиянием заходящего солнца этот элегантный молодой человек стоял, как одинокое нефритовое дерево на поляне. Лицо украшала любезная, сдержанная улыбка, пока завистливые зеваки разглядывали его.

Вечерние лучи слепили глаза, и толпа косилась на молодого человека у подножья лестницы. Каждый уже придумывал, как подойти к этому новоиспеченному министру, который будет служить лично Сыну Неба.

Фэн Чживэй обменивалась любезностями со всеми, получая бесчисленные дружеские и сердечные поздравления, как вдруг ее глаза сверкнули.

Сквозь толпу протиснулся мужчина и с улыбкой обратился к ней:

— Ученый Вэй действительно многообещающий юноша, поздравляю, поздравляю!

Слова были сердечными и дружелюбными, но скрывали сдержанность человека, обладающего великой силой.

Это был генерал-главнокомандующий Пятью армиями Цю Шанци, ее дядя.

Девушка давно не видела этого лица, хотя часто думала о нем. Казалось, что они пробыли в разлуке три года.

— Дядюшка Цю! — Фэн Чживэй сразу же легким движением растолкала толпу и двинулась вперед, низко кланяясь. — Давно не виделись! Этот племянник рад видеть вас в добром здравии!

Слова Фэн Чживэй поразили Цю Шанци: он пришел, чтобы наладить связи с новым любимцем Сына Неба, а вдруг превратился в его дядю?

— Дядюшка, много лет назад, когда мы виделись в павильоне Сыбо, этот племянник имел возможность засвидетельствовать ваше величие благородного воина, и я восхищаюсь вами и помню тот день до сих пор. Когда я приехал в Академию Цинмин, мой отец напомнил мне нанести визит дяде, но я был так занят учебой… Прошу у дядюшки прощения… — История Фэн Чживэй была чистой ложью, но девушка рассказала эту сказку самым искренним голосом, невинно хлопая глазами.

Цю Шанци поверил — павильон Сыбо был залом в саду на заднем дворе его поместья, куда приглашали всех посетителей. Этот молодой человек, должно быть, отпрыск друга семьи и много лет назад сопровождал своего отца во время визита в поместье Цю. Каждый год дом дяди принимал бесчисленное количество гостей, поэтому было естественно, что он забыл об этом молодом ученом.

Сердце Цю Шанци наполнилось огромной радостью, и он тотчас же перенял его фамильярную манеру обращения, ему казалось, что он совершенно не знал этого молодого человека. Дядя тут же улыбнулся и сделал вид, будто только что вспомнил о той их встрече:

— А, так ты тот самый способный племянник! Сколько лет прошло, как здоровье твоего отца? Этот дядя постоянно думает о тебе и твоем отце, но горы слишком высоки, а реки слишком широки — мы так давно не виделись, что за позор! Племянник, если у тебя будет время, ты должен обязательно заглянуть в поместье Цю…

— Как можно отказаться от дядюшкиного приглашения? В павильоне Сыбо поместья Цю такой прекрасный вид, и все эти годы он постоянно снился этому племяннику… — сладко улыбнулась Фэн Чживэй, как будто уже перенеслась мечтами обратно в павильон. — Ах, я так скучал по вашей жене и вашим служанкам…

Плечи двух мужчин содрогнулись от счастливого смеха, а глаза наполнялись радостью воссоединения после долгой разлуки…