Восхождение фениксов

Глава 4 Во всем виновата Маньтоу[23]

В самом дальнем северо-западном конце поместья Цю находился небольшой двор с полуоткрытой калиткой. У этого двора не было названия, и раньше он был частью помещений для прислуги, но затем двор передали сестре Цю Шанци. Хорошо это или плохо, но она все же была частью семьи, поэтому вокруг двора построили невысокую стену, чтобы отгородить его от прислуги. Это единственное, что Цю Шанци получила в итоге. Все остальное ничем не отличало женщину от служанки.

В этом дворе ее поселила госпожа Цю, которая изначально думала, что гордая и высокомерная золовка обязательно устроит сцену и выразит недовольство. К удивлению госпожи, Цю Минъин, которая в молодости сбежала с мужчиной из дома и вернулась с сыном и дочерью будучи уже госпожой Фэн, очень сильно изменилась. Она со спокойствием приняла все, что подготовила для нее невестка.

Цю Шанци уже навлекла на семью позор и, когда ей больше некуда было пойти, вернулась, моля о помощи. Не в ее положении было жаловаться.

Зайдя во двор, Фэн Чживэй сразу же подошла к обеденному столу. Она проснулась очень рано, убила человека и упала в пруд, поэтому была так голодна, что живот прилипал к ребрам.

На столе стояла тарелка тонкой рисовой лапши с капустой в бульоне и две маньтоу. Все уже давно остыло, да и к тому же лапша размякла, а маньтоу стали твердыми, как кирпичи. В прошлом старшая дочь семьи Цю, теперь госпожа Фэн, сидела у сломанной ножки низкого обеденного стола. Женщина держала маленький нож, пытаясь соскоблить уродливые черные пятна со столешницы.

Когда Фэн Чживэй вошла, госпожа Фэн осторожно взяла остывшую маньтоу и позвала девушку.

— Вэй-эр[24], покушай.

Фэн Чживэй нахмурилась, садясь за стол:

— Здесь очевидно живут три человека, почему они прислали всего две маньтоу?

— Управляющий Чжао сказал, что завтра поместье Цю посетит Его Величество, поэтому кухня занята. Это все, что у них есть. — Госпожа Фэн даже не прикоснулась к маньтоу, а вместо этого зачерпнула и медленно выпила немного бульона.

Фэн Чживэй молча смотрела на госпожу Фэн, вгрызаясь в остывшую пампушку. Ее глаза из-за маньтоу сияли нежным очарованием и благородством.

Госпожа Фэн беспомощно посмотрела на нее в ответ и честно сказала:

— Я слышала, что принцесса Шао Нин тоже приедет. — О, — ответила Фэн Чживэй, отводя взгляд и снова откусывая от холодной маньтоу. Если приедет Шао Нин, то, значит, все сыновья ее дяди сейчас пребывают в волнении. Все поместье наверняка ходило ходуном, пытаясь придумать, как ей польстить, а кухня готовила всевозможные лакомства для привередливой принцессы. Поэтому у них не было другого выбора, кроме как доедать вчерашние остатки.

Все как всегда. Такие вещи становятся обычным делом, когда привыкнешь.

Мать и дочь неторопливо ели и разговаривали.

— Зачем Его Величество покидает дворец?

— Холода пару дней назад погубили много людей в городе. Столичный ямэнь[25] пытается помочь народу, раздавая бесплатную еду. Его Величество, вероятно, приедет проверить, как обстоят дела.

— Проверка, должно быть, просто предлог. Разве настоящая причина не в том, что Его Величество хочет посмотреть, хорошо ли принц Чу управляет столичным ямэнем? — Чживэй пришлось приложить некоторые усилия, чтобы содрать верхний слой с маньтоу. — На наследника подали жалобу из-за его неподобающего поведения, когда он принял тех красавиц из Западной Лян. Император забрал у него печать наследного принца, из-за чего ситуация при дворе снова погрузилась в хаос. Принц Чу состоит во фракции наследника, разумеется, кто-нибудь воспользуется этой возможностью, чтобы бросить камень на упавшего в колодец.[26]

— Чживэй, — госпожа Фэн отложила палочки для еды, — я много раз говорила тебе, что это не наше женское дело рассуждать о политике.

— Очень странно слышать эти слова от тебя — Фэн Чживэй опустила маньтоу ото рта и с улыбкой посмотрела на мать. — Если бы другие услышали твои слова, то подумали бы, что наша госпожа Фэн — нежная и добродетельная женщина, которую не волнует политика и которая занята только воспитанием своих детей.

— А разве это не так? — уточнила госпожа Фэн, не обращая внимания на насмешку в голосе дочери. Мать осторожно захватила палочками рисовую лапшу и нахмурилась, думая о том, как в этом мире много одновременно схожих и разнящихся вещей, подобных небу и земле.

Вот, например, эта рисовая лапша так похожа на блюдо под названием «Акулий плавник Цуйгай». Когда-то госпожа Фэн часто его ела. Это был невероятно дорогой крошечный акулий плавник, который заворачивали в лист лотоса с большим фиолетовым морским ушком и первоклассной юньнаньской ветчиной. Все это тушилось на медленном огне в курином бульоне. Когда блюдо начинало кипеть, лотосовый запах заполнял всю комнату..

Или как Чживэй и принцесса Шао Нин — их внешность была одинаково прекрасна, но статусы и образ жизни отличались, как облака и грязь…

Ах, впрочем, стоит выкинуть эти мысли из головы, к чему размышлять о подобном? Ведь все предопределено судьбой.

Госпожа Фэн сосредоточилась на еде, усердно жуя и не поднимая головы. Фэн Чживэй долго смотрела на мать из-под опущенных век и наконец медленно произнесла:

— Верно, это так. Госпожа Фэн всегда такой и была, но что насчет дочери генерала, похожей на тигрицу? Прирожденного лидера, которая в десять лет последовала за своим отцом на поле битвы. Той, что впервые убила в двенадцать, а чуть позже — в четырнадцать — приняла военный приказ встретить смерть и переломить ход битвы, поведя в бой тридцать тысяч солдат. Той женщины, что вышла к врагу без брони и убивала до тех пор, пока головами не заполнилось все пространство вокруг, а кровь не окрасила песок в красный? Слава об этой битве долетела до Небес, подарив женщине народную любовь и имя — Огненный феникс…

— Довольно, — спокойно прервала госпожа Фэн и снова сосредоточилась на своей задаче: она тщательно рассматривала суп с капустой и лапшой перед тем, как зачерпнуть очередную порцию.

Фэн Чживэй не послушалась, продолжая говорить:

— …люди называли ее генерал Огненный феникс, Цю Миньин, — Чживэй резко встала, ее ладони уперлись в стол, — но она мертва, уже мертва.

Бам!

Палочки и миска затряслись, позвякивая, когда госпожа Фэн ударила рукой по столу. Ее брови взлетели вверх, а взгляд стал жестче. Глаза внезапно сверкнули молнией, свирепо и угрожающе. В ней почти можно было узнать женщину-генерала, обладающую огромной властью.

Фэн Чживэй слегка улыбнулась, но не пошевелилась.

Тряска усилилась. Миска со сколом накренилась, и немного супа пролилось в сторону Фэн Чживэй. Та посмотрела на стол, но не отодвинулась. Даже ее ресницы не дрогнули.

Госпожа Фэн с гневом посмотрела на дочь, но через мгновение на ее лице мелькнула растерянность, и она тяжело вздохнула. Женщина вытянула пальцы и коснулась вращающейся миски, та остановилась. Несколько капель супа попало на палец госпожи Фэн. Она хотела слизнуть их, но подняв голову и встретившись взглядом с Фэн Чживэй, вытерла руку о фартук.

— Ладно… все это в прошлом. — Доблестная героиня исчезла, и на смену ей пришла бедная женщина, пьющая суп из разбитой миски. — Доедай быстрее, потом ты должна помочь кормилице Чжао в переднем дворе.

Фэн Чживэй внимательно посмотрела на госпожу Фэн, прежде чем медленно убрать руки со стола. Лицо матери все еще было красиво, но в нем уже виднелись первые признаки старения. Как только Чживэй со вздохом собралась сесть, дверь позади девушки распахнулась. Влетевший с ледяным ветром человек плюхнулся рядом с ней, схватил остывшую маньтоу, к которой госпожа Фэн даже не прикоснулась, и тут же скривился:

— Опять маньтоу!

— Хао-эр, не торопись. Прикусишь язык — Госпожа Фэн протянула руку и нежно погладила его по голове. — Не слишком ли она остыла? Хочешь, я подогрею ее для тебя?

Фэн Чживэй посмотрела на свою холодную, твердую маньтоу: «Подогреть? Легче сказать, чем сделать: кухня сейчас занята, кто будет разогревать ее для тебя?»

«И маньтоу в моей руке тоже твердая как сталь. Почему ты не предложила разогреть мою?»

— Как можно есть такую черствую? — Фэн Хао откусил кусочек и нахмурился, прежде чем отбросить маньтоу. Твердая пампушка ударилась о землю, как камень. — Я не буду это есть!

Фэн Чживэй посмотрела на маньтоу. Это был их сегодняшний завтрак две пампушки на троих. Их мать даже не прикоснулась к ним и просто вычерпала суп из лапши, а теперь эта драгоценная маньтоу брошена на грязный пол.

Она медленно повернула голову и посмотрела на Фэн Хао:

— Подними.

Тон Фэн Чживэй всегда был нежным и мягким, а из ее глаз, казалось, не исчезал свет. Ее от природы затуманенный взор никогда не смотрел резко, и в ней не было ни намека на ту удивительную строгость, которую госпожа Фэн уловила лишь мельком.

Однако Фэн Хао вздрогнул. Мальчик не знал почему, но всякий раз, когда его сестра говорила с ним с такой улыбкой на лице, он чувствовал только ледяной холод в глубине своего сердца. Как будто за этой парой блестящих глаз скрывалось что-то такое, чего обычные люди никогда не могли увидеть, что-то пугающее.

Но благодаря материнской защите Фэн Хао был бесстрашен. Он отступил назад, чтобы оказаться подальше от Фэн Чживэй, а затем поднял подбородок и фыркнул.

Фэн Чживэй смотрела на него, глаза девушки по-прежнему искрились. Она села и продолжила есть свою маньтоу, спокойно сказав:

— Не хочешь ее есть? Ладно, ты уже большой мальчик и сам можешь выбирать, что тебе делать. Завтра я пойду умолять Госпожу разрешить тебе сопровождать Третьего молодого господина на учебу. Ты ведь такой умный, мы надеемся, что ты принесешь честь нашей семье Фэн.

— Нет! — Выражение лица Фэн Хао мгновенно изменилось. Он со злобой посмотрел на нее. — Разве ты не моя сестра? Почему хочешь отправить меня в эту огненную яму? Ты злая женщина, которая не проживет долго, поэтому хочешь утащить меня за…

— Хао-эр!

Фэн Хао испугался крика и обиженно замолчал. Госпожа Фэн посмотрела на него, а затем на Фэн Чживэй. Улыбка девушки несколько угасла, но уголки ее губ тут же вновь приподнялись.

— Это же просто маньтоу. — Госпожа Фэн улыбнулась, встала и поспешно подошла к углу, поднимая пампушку. Женщина осторожно взяла маньтоу обеими руками, подула на нее и убрала грязь. — Я попрошу кухню разогреть ее.

Глаза Фэн Чживэй потемнели, когда она посмотрела на маньтоу в руках матери. Девушка уставилась на некогда нежные, гладкие, а ныне огрубевшие ладони госпожи Фэн, а также на волосы на висках. И когда у матери появились седые пряди? Она и не заметила. На этот серебристый цвет больно смотреть.

Несколько десятилетий прошло, и прежде прекрасное лицо изменилось, постарело. Удивительная героиня прошлого, преданный забвению легендарный огненный генерал. О ней остались только красочные предания, и теперь приходится в одиночестве смотреть на умирающую легенду о былых подвигах.

Фэн Чживэй даже представить себе не могла, какие переживания могли сломать эту яркую, свирепую воительницу и оставить вместо нее женщину, готовую молчаливо проглотить всю горечь жизни.

— Я схожу, — вздохнула Чживэй и взяла из рук матери маньтоу. На кухне было полно мерзких людей с острыми языками. Девушка не хотела, чтобы мать умоляла их и чтобы их колкие слова жалили ее.

Когда Чживэй перешагнула через порог, Фэн Хао громко крикнул ей вслед:

— Принеси что-нибудь вкусненькое!

Фэн Чживэй на миг задержалась в дверном проеме, а затем двинулась вперед, не оглядываясь. За спиной она услышала, как мать принялась увещевать Фэн Хао тихим голосом.

Лицо Фэн Чживэй ничего не выражало — как приемная дочь, она не имела права жаловаться, что мать балует своего сына.

Несмотря на то что Фэн Хао мать тоже усыновила, он был мужчиной, семенем, которое могло продолжить род Фэн.

Честно говоря, девушка очень благодарна госпоже Фэн за то, что даже в самые трудные времена та не бросила ее, хотя она явно была обузой. Госпожа Фэн никогда никому не говорила о том, что Чживэй ей не родная дочь, и позволила девушке войти в высокомерную семью Цю, что смотрела на нее сверху вниз.

Что касается родственной привязанности и тепла… ах, ладно. Она не могла контролировать даже собственную жизнь, на что ей надеяться?

На кухне царил хаос. Каждый человек был занят: все готовили для привередливой принцессы нежнейшие и сложнейшие десерты. Принцесса Шао Нин была любимой дочерью Его Величества. Поговаривали, что до основания династии принцесса в младенчестве была разлучена с Императором. Немало усилий потратили на ее поиски. Но когда ее нашли и вернули отцу, на небе появилось счастливое знамение. Вскоре после этого нынешний Император завоевал столицу и основал империю Тяньшэн. Его Величество считает дочь своей счастливой звездой и души в ней не чает.

Фэн Чживэй пробралась через боковую дверь кухни. Лицо девушки снова было болезненно-желтого цвета, с небрежно нарисованными бровями. Вместе с этими изменениями преобразился весь облик, и больше ни у кого не возникало желания бросить на нее второй взгляд.

На кухне стояло много дымящихся котлов всех размеров, и воздух заполнился паром. В нем разливался чудный сладкий аромат от неизвестного дорогого лакомства Фэн Чживэй не хотела никого беспокоить, поэтому тихонько подошла к пустой печи и налила немного воды, собираясь разогреть маньтоу на пару.

На столе стояли вкуснейшие блюда, но Фэн Чживэй даже не взглянула на них. Фэн Хао просил принести что-нибудь потому, что вел себя слишком по-детски Их положение в поместье Цю было крайне неловким, и все, на что они надеялись, так это то, что никто не будет доставлять им неприятности.

Но этот восхитительный запах казался настоящей пыткой… Фэн Чживэй потерла свой живот, чувствуя еще больший голод.

Сосредоточившись на кипящей воде, девушка не заметила, что кто-то еще пробрался на кухню, а несколько поварих посмотрели в сторону Фэн Чживэй.

Когда вода закипела и пошел пар, Фэн Чживэй сняла крышку и потянулась к маньтоу, собираясь убраться отсюда как можно скорее. Наполовину подогретая пампушка уже лучше, чем ничего. Как только девушка коснулась пропаренной кожицы маньтоу, послышался едва уловимый звук.

Хрусть!

И поварихи вдруг закричали, как будто только и ждали этого момента:

— Вор! Кто-то украл блюдо для императорской семьи!